Глава вторая (эпизод 12)

—Эпизод от лица Куцудзавы—

Когда трапеза окончена, наступает время прощаться. Два часа пролетели незаметно. Девочки дружно прибираются в зале, а я беру на себя столы и стулья. Под аккомпанемент стрёкота цикад ученицы поодиночке и группами расходятся по домам. Глядя им в спины, ощущаю лёгкий укол меланхолии. Всякий раз после праздника на душе становится немного грустно. Видимо, наставницы чувствуют то же самое: они провожают детей с мягкими улыбками.

Тут ко мне подходит Хамамура. Прошу прощения за дерзость, но у неё оказались прекрасные природные данные — стоит нанести макияж, и она преображается. Её тяжёлое «одинарное» веко превратилось в изящное «двойное» с помощью клейких полосок, и взгляд стал совершенно иным.

— Большое вам спасибо за сегодня.

— Не стоит. Вы большая молодец, Хамамура-сан, так старались наравне с детьми.

— Ты стала настоящей красавицей. Гордись собой. — добавляет Сэйка.

— Именно! Осталось только научиться повторять это самостоятельно, так что трудись, не покладая рук! — подхватывает Хинано.

Хамамура-сан и правда обладает недюжинной силой воли. Учиться азам макияжа вместе с младшеклассницами — для этого нужно переступить через гордость, и она с справилась. Прослезившись и несколько раз поклонившись, уходит.

«Поистине, такие люди заслуживают счастья. Уверен, Сэйка и остальные думают так же.»

— Ну что... по домам? — будничным тоном предлагает Хоригути-сан.

Мы киваем. Я загружаю пустую сумку-холодильник в корзину велосипеда. Поскольку на «Мидзгогути» (так называется велосипед подруги) уже лежат сумки и косметички девушек, мне приходится немного потесниться.

— А меня мама заберёт! Куцудзава-кун, спасибо за мадленки! Сэйка, Тика, до встречи! — Сигэй садится в подъехавшую машину.

К слову, её мама, мелькнувшая за рулём, выглядит вполне обычно.

Мы направляемся к станции. Заходящее солнце пылает красным, заливая всё вокруг ярким светом. Мы едем на запад, и лучи нещадно бьют в глаза, отчего приходится щуриться. Чтобы не попасть в аварию, мы едем сосредоточенно и молча. На станции мы прощаемся с Хоригути-сан.

— Было весело, как ни крути. И мадленки вкусные.

— Благодарю вас.

— Бывай. Сэйка, ещё погуляем!

— Ага, спасибо за помощь!

— Увидимся.

Тика уезжает, а мы с Сэйкой-сан неспешно крутим педали в сторону востока. Теперь преследуем собственные длинные тени. Пока едем через жилой квартал, откуда-то доносится рожок продавца тофу, навевая щемящую ностальгию. Приятно знать, что такие традиции ещё живы. Мы добираемся до моего дома. Я спешиваюсь, взваливаю вещи на плечи и... чувствую рывок сзади. Оборачиваюсь — Сэйка-сан молча держит меня за край рубашки.

— Всё хорошо. Только занесу вещи и вернусь.

— ... Угу.

* * *

Мы снова приходим в тот самый парк. На этот раз Сэйка первой подходит к автомату и покупает напиток и для нас обоих. Принимая бутылку, замечаю, как она встряхивает свою.

— О-о-ох!

«Это её любимый сок с личи. Когда мы были здесь в прошлый раз, его в наличие не имелось, видать, за дни, что проходили мимо него, ассортимент обновили.»

— Повезло тебе.

— Ну, я же здесь постоянный клиент. Автомат решил проявить понимание. — шутит она.

Мы смеёмся. Кажется, напряжение окончательно спало.

— Ох... Ну вот и всё.

— Да. Всё прошло великолепно.

— Точно, полный успех!

Её слова приносят мне колоссальное облегчение. Как инициатор, всё это время терзался сомнениями. Но теперь знаю: сие не было навязчивой услугой, и груз падает с моих плеч.

— Я очень рад...

— ...

— ...

— Знаешь... Нас было так много, а теперь мы снова вдвоём. — произносит девушка, откидываясь на спинку скамьи.

— И то верно. — сажусь рядом.

«У каждого своя жизнь, своё место, куда нужно вернуться. Возможно, с кем-то из тех девочек мы больше никогда не встретимся. 'Единождывстреченные' — прекрасное выражение, означающее единственную встречу, но в нём таится и печаль. Наверное, ещё слишком по-детски смотрю на мир.»

— Но... пусть это и навевает грусть, мы-то с тобой скоро снова увидимся, верно?

«Для нас 'до встречи' — это не пустая формальность.»

— Ха-ха. Это уж точно. Но раз мне так жаль расставаться, значит, нам действительно было весело.

— ...

— Было здорово, правда. Такое чувство наполненности ощущаю... Видеть, как люди растут на твоих глазах — от этого словно всё дурное внутри выветривается. Словно детокс для души.

— Ага, согласен.

— Все те девочки... они просто хотели стать красивыми, милыми. И я вспомнила, что и у меня в начале имелось лишь это желание.

— Каждый начинает с малой мечты.

— Да, именно так. — она делает глоток сока. — Тем детям наплевать, кто мой отец. Им неинтересно, какими путями я получаю работу. — Сэйка смотрит в небо. Я осторожно накрываю её руку своей ладонью. Она тут же переворачивает руку, и наши пальцы переплетаются.

— В группе нашлась одна девочка, мечтающая стать моделью. Возможно, когда она подрастёт, мы станем соперницами. И если в тот момент отберу у неё работу нечестным путём, как-то дурно становится... Но в то же время, зная, что главной причиной или одной из основных, почему именно сейчас она грезит стать моделью стала я, знаешь, не могу с прежней ненавистью относится к отцовским связям, которые и дали возможность сниматься для некоторых выпусков журнала. Ведь не сделай он сей грязный шаг, я бы не стала моделью, а не стань ей, возможно, та девочка бы никогда не задумалась связать жизнь с модельным бизнесом.

— Всё так непросто. Наверное, и те красавицы, которыми ты восхищаешься, не во всём безупречны.

— Пожалуй. Чтобы оставаться прекрасной, порой приходится совершать и не самые благовидные поступки. Взрослеть, добиваться успеха — означает «принимать и чистое, и грязное». Видимо, без этого никак.

— Может и так... Но не согласен с тем, что твои связи или красоту называют «читерством».

— Э?

— Ты ведь иногда так считаешь, Сэйка-сан? Но я всегда думал об ином. А как же твоя болезнь? Ведь если судить по тому, что дано от рождения, болезнь — тоже часть этого списка. Раз уж судьба наложила на тебя этакое бремя, то наличие каких-то преимуществ лишь уравновешивает чашу весов. Несправедливо принимать только удары судьбы и корить себя за подарки. Ты слишком строга к себе.

— Косэй... — она на мгновение замирает от удивления, но затем на её губах появляется слабая улыбка. — Никогда не смотрела на ситуацию с такой стороны. Хотя тем, у кого увожу работу, вряд ли станет легче от твоего «уравновешивания чаш».

— За это мне искренне жаль... но я всегда буду на твоей стороне.

— Ха-ха-ха! Выходит, ты просто пристрастен! — на этот раз она смеётся искренне, во весь рот. Сжав мою руку крепче, она провозглашает. — Буду продолжать.

— Да.

— Есть дети, которые восхищаются мной. Из-за того, что не вижу их лиц, трудно осознать сие в полной мере, но ведь и подписчики в соцсетях тоже поддерживают меня, верно?

— Безусловно.

— Тика и Хинано тоже со мной.

— Ага.

— И есть кое-кто, кто так запросто говорит мне о моей красоте.

— Ой, ты обо мне?

— А о коем еще, дурашка! Не заставляй моё сердце так колотиться! — шутливо тычет пальцем в мою ладонь, которую всё ещё держим сплетенной воедино. — В общем, буду стараться, но без лишнего надрыва. Буду думать не о том, как получила работу, а о том, какую радость принесла. Пусть сразу не получится, и не настолько толстокожая, чтобы совсем не переживать. Всё ещё не знаю, станет ли это делом всей жизни... Отец наверняка опять скажет, что всё делаю вполсилы. Но хочу продолжать. Ради тех, кто радуется, глядя на меня. И ради собственного желания быть прекрасной.

— Да. Буду болеть за тебе.

— Послушай... — её голова мягко опускается мне на плечо. Чувствую сладкий аромат духов для волос. — Спасибо тебе... за то, что так дорожишь мной.

— Всегда пожалуйста.

Цикады всё ещё поют, но грусть окончательно покинула моё сердце.

—Конец эпизода от лица Куцудзавы—