Глава первая (эпизод 8)

—Эпизод от лица Мидзогути—

«Ну и ну. Разоткровенничалась я, конечно. Наплела каких-то жалобных соплей, совершенно на меня не похоже. Но Куцудзава-кун так искренне пытался меня подбодрить. Когда всё это вывалила, то испугалась, что он разочаруется во мне или сочтёт занудой, но ничего подобного не случилось. Он очень добрый. Видя, как поникла, он так искренне разволновался, что мне сразу стало легче на душе. И, как ни странно, после его слов почувствовала в себе силы двигаться дальше, не торопя события. 'Может, найдёшь что-то другое, а может, однажды поймёшь, что моделинг — это твоё призвание...'»

— Что ж, спасибо большое за обед.

— Да нет, это тебе спасибо, что составил компанию... в походах по магазинам и в сеансе психотерапии.

— Что вы, мне было очень весело.

— Рада слышать, значит, не зря тебя вытащила.

— Остался только вопрос с фигуркой. Как решите, что именно хотите — скажите. Имагаву Ёсимото{Имагава Ёсимото — знаменитый японский даймё (феодал) периода Сэнгоку, часто изображаемый в массовой культуре как утонченный, но иногда комичный персонаж.} я могу вырезать хоть сейчас, хоть в погребальном саване, если угодно.

— Эй, послушай... — я поспешно обрываю его, пока он не наговорил ещё каких-нибудь ужасов.

«Никакого уважения к великим полководцам у этого человека, ей-богу. У него с ними личные счеты, что ли? Ладно, сейчас это не важно. — я глубоко вдыхаю и выдыхаю, собираясь с духом. — Пора.»

— Есть одно старое аниме... «Волшебницы: Магические крестоносцы». Там была такая девочка — Куруру-тян.

«Я иду ва-банк. Это тот самый момент — пан или пропал. Наверное, я слишком тороплюсь, стоило бы подождать, пока мы станем ближе, но хочу определённости. После того, как увидела его реакцию на иероглифы в моём имени, надежда захлестнула меня с головой. Ну же, Куцудзава-кун, что ты скажешь?..»

— А-а, помню такое аниме. Кажется, я когда-то делал такую фигурку. Вернее, статуэтку.

«Он перестал использовать вежливые обороты, но не потому, что фамильярничает, а потому, что глубоко ушёл в свои воспоминания. — у меня же перед глазами всё поплыло от волнения. — Неужели я выиграла этот спор с судьбой? Неужели Куцудзава-кун — действительно Ко-тян?»

— Тогда всерьёз увлекался созданием фигурок и наделал их целую кучу. Вроде и Куруру среди них была...

«Спокойно. Это ещё не окончательное доказательство. Последний шаг.»

— И... и что же стало с той фигуркой?

— А? Да вроде подарил кому-то. Кажется, девочке в больнице.

Сердце пропустило удар.

«Точно. Это он. Ко-тян. Я наконец-то его нашла. Честно говоря, и не верила, что мы встретимся снова. Конечно, мечтала об этом, когда мы переезжали, но в глубине души считала это невозможным. И всё же — нашла. Хочется прямо сейчас побежать в ближайший храм и бросить в ящик для пожертвований целую пачку денег. Эмоции переполняют, хочется победно вскинуть кулаки.»

— Ко-тя...

— Если говорить о фигурках, то лучше всего помню ту, первую, которую отдал Мэгуру-тян. Радости было полные штаны, до сих пор помню ту благодарственную улыбку, врезалось в память на всю жизнь. А остальных я, честно говоря, почти и не помню.

— ... Чего?

— Ну, десять лет прошло, немудрено забыть. Ха-ха. Так что там с этой Куруру? Мне её сделать для вас?

— ... Не надо.

— Что?

— Не надо мне ничего! Дурак ты, Ко-тян! — мне было так больно и горько, что крик вырвался сам собой.

Не оглядываясь, бросилась прочь, к стоянке велосипедов. Дрожащими руками повернула ключ в замке и буквально запрыгнула в седло. Я не хотела оставаться там ни секунды.

«Какая же дура... Только одна... только одна хранила эти воспоминания как нечто бесценное...»

Я крутила педали с такой силой, что велосипед летел вперед, прочь от торгового центра. Не обращая внимания на жжение в мышцах ног, мчалась, пока не оказалась дома. Мамы ещё не было и к лучшему. Сейчас мне нужно было одиночество. Рухнув на кровать прямо в одежде, уставилась в потолок, и слезы хлынули из глаз. И сквозь этот плач начала вспоминать нашу самую первую встречу.

* * *

В детстве я была очень болезненным ребёнком. Из-за бесконечных больниц у меня почти не было друзей в школе, и моё детство, честно говоря, вышло довольно одиноким. Моей единственной опорой тогда выступали мультфильмы. Сейчас я к ним остыла, но тогда смотрела всё подряд. Особенно любила истории про девочек-волшебниц. Видимо, во мне тогда ещё жила обычная девчонка. Благодаря папиным подпискам на стриминги пересмотрела их несметное количество. И среди этого многообразия я нашла её — Куруру-тян из «Магических крестоносцев».

Она была в точности как я: слабая здоровьем, вечно в больничных палатах, но её магическая сила была величайшей в истории. Когда её подруги оказывались в беде, она, превозмогая недуг, спешила на помощь, а после битвы снова теряла сознание от истощения.

Я восхищалась ею. И дело было не в романтике образа «сильнейшего, но несчастного героя», а в силе её духа. Тогда малейшее недомогание означало для меня возвращение в больничные стены, и я это ненавидела. А Куруру-тян принимала эти лишения ради других. Она очень сильно повлияла на мою жизнь. Именно благодаря ей стала уважать людей, способных на самопожертвование. Это чувство осталось со мной и по сей день.

Однажды, когда была во втором классе и только-только сменился состав учеников, мои одноклассники решили устроить акцию поддержки и принести мне подарки. Об этом мне позже рассказала Тика, которая принесла мне значок. Именно тогда мы с ней и подружились. Я помню, как несколько девочек подарили мне милые безделушки. Нас было немного, но знала, что они потратили свои карманные деньги ради меня. Я была им бесконечно благодарна. Большинство из них уже и не встречала, но искренне желаю им счастья — ведь у детей в таком возрасте должно быть золотое сердце, чтобы совершить подобный поступок.

Я уже была на седьмом небе от счастья, но тут меня ждал главный сюрприз. Сказали, что есть подарок от единственного мальчика в группе. Удивилась. В сопровождении учительницы и нескольких девочек в палату вошёл мальчик. Тихий, скромно одетый, с самой заурядной внешностью. Он посмотрел на меня и сказал:

— Я... сделаю для тебя что угодно. Просто скажи, что ты любишь больше всего на свете.

Я опешила. Это было так неожиданно, что не знала, что ответить.

— Ко-тян мастер на все руки! — воскликнула одна из девочек. — Он столько тренируется, что может смастерить что угодно!

— Что угодно? — переспросила я.

— Ага! Смотри, он сделал мне Риппл-тян!

Девочка показала мне экран телефона. Риппл-тян — такой персонаж, наполовину кошка, наполовину человек, из продолжения «Крестоносцев», если память мне не изменяет. Качество фигурки на фото поражало воображение, что сейчас что тогда мой еще совсем юный неокрепший ум. Не верилось, что её мог сделать пришедший навестить в палату её совсем ребенок.

Помню, как меня охватил восторг. Я всерьёз подумала, что он — настоящий волшебник. То, что мой ровесник мог создать нечто, неотличимое от магазинной игрушки, казалось мне магией. И я, не сомневаясь, что раз он сделал Риппл, то справится и с моей героиней, выпалила:

— Куруру-тян! Сделай мне Куруру-тян из «Магических крестоносцев»!

Я тогда и вправду думала, что он сейчас щелкнет пальцами и она появится. Ко-тян кивнул и попросил показать ему, как она выглядит 0 я достала томик манги. Он долго и серьезно изучал страницы, а потом сказал: «Хорошо, сделаю. Подожди неделю». Помню, тогда даже расстроилась: «Как же так, разве он не может наколдовать её прямо сейчас?». Глупая была.

Но недовольство быстро сменилось изумлением. Ко-тян достал альбом и начал быстро-быстро рисовать. Все сгрудились вокруг него, даже учительница, и я сползла с кровати, чтобы взглянуть.

Это было чудо. Хаотичные линии сплетались, соединялись и на моих глазах превращались в Куруру-тян. Я смотрела на это, затаив дыхание.

Та неделя тянулась бесконечно. На третий день начала капризничать, думая, что он забыл или просто не хочет возиться. Какой же эгоисткой была! Ко-тян ведь тратил на это всё своё свободное время, разрываясь между уроками и помощью по дому. Но он, будучи доброй душой, ни словом об этом не обмолвился. Он принес её через шесть дней. Даже не заметила, что его пальцы были заклеены пластырями — об этом мне потом сказала мама, которая находилась в палате, когда он навестил. До сих пор стыдно за ту маленькую версию себя.

Я была так увлечена подарком, что даже не поблагодарила его толком. Ужасный поступок. Но Ко-тян не обиделся.

— Я тоже посмотрел это аниме, чтобы подготовиться. — сказал он. — Куруру-тян такая сильная. Она борется с болезнью и при этом защищает мир. Я бы точно сдался на её месте.

Вскинула голову и впервые по-настоящему посмотрела на него. Он был первым, кто увидел в моей героине не просто магическую мощь, а силу духа.

— Вот именно! Куруру-тян невероятно крутая!

С того момента поняла, что нашла родную душу, и начала взахлёб рассказывать ему о своей любимице. Ко-тян слушал с таким интересом, так искренне поддакивал, что даже мама улыбалась. Мы проговорили до самого прихода медсестры. Это был лучший день в моей больничной жизни. После этого он стал приходить каждую неделю. Сама не заметила, как начала ждать его визитов больше всего на свете. Однажды, когда разнылась и начала жаловаться на судьбу, Ко-тян сказал мне слова, которые храню в сердце как сокровище:

— Сэй-тян, ты сражаешься куда больше нашего. Прямо как Куруру-тян. Поэтому ты очень сильная. Когда ты победишь болезнь и вернешься в школу, будешь сильнее всех в классе. — я, привыкшая слышать только о своей болезненности, не поверила своим ушам. Сначала даже обиделась, решив, что он надо мной смеётся. — Папа говорил мне, что люди становятся сильнее благодаря преодоленным страданиям. Значит ты, Сэй-тян, уже невероятно сильная. А когда победишь и эту болезнь — станешь просто непобедимой. Сильнее всех в классе, это точно. — в его честных глазах не было ни капли лжи. Он верил в это, как в непреложную истину. В его взгляде читалось даже некое уважение ко мне.

Я тогда растерялась, но потом... потом мне стало так тепло. Впервые смогла принять себя такой, какая есть.

Но наше счастливое время быстро закончилось. Меня перевели в другую больницу. Изначально планировалось, что я лягу в большую клинику в соседнем городе Ёконата, но мама настояла на местной больнице в Савамигаве.

Благодаря этому встретила Тику и Ко-тяна, и данное время стало лучшим подарком судьбы, хотя с точки зрения медицины мы топтались на месте. Когда в Ёконате мне стало значительно лучше, поняла, что перевод был правильным решением. Впрочем, мы переехали, и я навсегда потеряла связь с Ко-тяном. Это всегда тяготило меня. Но дело было не только в этом. Позже, повзрослев, поняла: он стал моей первой, настоящей любовью. В школе, куда поступила, став здоровой да окрепнув духом, не сыскала ни одного мальчика, похожего на него — такого спокойного, доброго и готового на всё ради другого. Глядя на шумных и неотесанных одноклассников, наконец осознала, что моё сердце осталось там, в больничной палате.

—Конец эпизода от лица Мидзогути—