Глава вторая (эпизод 2)

—Эпизод от лица Куцудзавы—

Проверив соц-сеть Сэйки-сан — она упоминала о планах увидеться с отцом — натыкаюсь на её сообщение о том, что встреча внезапно сорвалась. Судя по всему, её в срочном порядке вызвали на съёмки в студию в Ёкотю.

«Как-то в разговоре она обмолвилась, что с отцом ей удаётся видеться лишь изредка. Полагаю, оно как-то связано с причинами её переезда сюда, однако пока не решаюсь расспрашивать об этом подробнее. Ведь статус друзей вовсе не обязывает делиться абсолютно всем. Сэйка-сан сама как-то сказала об этом, и я, в свою очередь, не хочу торопить её или навязываться с расспросами. — бросаю взгляд на настенные часы в мастерской. Без малого семь вечера. За окном начинают сгущаться сумерки. — Мои родители воспользовались трёхдневными выходными и отправились в поездку на горячие источники, а сестра ушла ужинать с подругами, посему остался дома в полном одиночестве. Воспользовавшись моментом, когда мне никто не мешает, разделался с тремя заказами на авторскую мебель. Подобные вещи, вроде полки шириной ровно в десять сантиметров, в обычных магазинах днём с огнём не сыщешь.»

— Что-то проголодался. — произношу вслух.

«После продуктивного труда можно позволить себе и небольшой пир. Пожалуй, куплю порцию гюдона{Гюдон — популярное японское блюдо: чаша риса с тушёной говядиной и луком.} и добавлю туда кимчи. Интересно, Сэйка-сан уже вернулась в Савамигаву? Сейчас довольно поздно, и если пойду её встречать... не сочтёт ли она это чем-то постыдным? Словно я какой-то преследователь. Тем более что до сих пор не знаю, как вести себя после того случая с поцелуем, и так и не нашёл подходящего решения.»

— Просто поем и вернусь домой. — решаю в итоге, проявляя свою привычную нерешительность, и отправляюсь на велосипеде к закусочной у вокзала.

В заведении, чей девиз гласит о желании быть опорой для каждого, ужинаю в одиночестве. Это место славится своей социальной политикой по трудоустройству пожилых людей, так что среди персонала — сплошь дедушки и бабушки, работающие по контракту.

«Даже в своём возрасте всё ещё не могу определиться, стоит ли добавлять маринованный имбирь в гюдон с кимчи. Эх, была не была. Пожалуй, добавлю. Пусть цвет и становится пугающе ярким, зато вкус отменный. Обычно мама и сестра ругают за то, что ем слишком быстро, буквально заглатывая пищу, но сейчас, пока никто не видит, расправляюсь с порцией минут за десять.»

— Благодарю за трапезу!

— Спасибо вам большое! Заходите к нам ещё! — бодро откликается пожилой сотрудник с лучезарной улыбкой.

Едва выхожу на улицу, как меня окутывает душный, вязкий зной. В воздухе отчётливо пахнет настоящим летом... и внезапно среди этих ароматов улавливаю знакомый запах духов.

«Постойте, неужели это...»

— Косэй?

Оборачиваюсь и вижу в свете автомобильных фар знакомые серебристые волосы и точёные черты лица. Человек, которого и хотел увидеть, и в то же время с которой боялся нашей встречи.

— Сэйка-сан.

— Сэйка, это твой друг?

Услышав чужой голос, заглядываю ей за спину и замечаю припаркованный у обочины роскошный чёрный автомобиль. Из открытого окна водительского сиденья выглядывает мужчина. Он обладает весьма привлекательной внешностью, а его строгий чёрный костюм идеально гармонирует с цветом машины. На вид ему около тридцати лет. В моей голове мгновенно проносятся самые разные предположения.

«Если сейчас она скажет: 'Это мой парень', то мне останется только признать поражение во всём, кроме возраста. Он чертовски хорош собой, явно не стеснён в средствах, да и как взрослый наверняка знает массу интересных мест для досуга. И вообще, что тогда означал тот поцелуй? Неужели это была лишь глупая шутка? Неужели один всё это время строил иллюзии?»

— Папа, это тот самый Косэй, о котором я тебе рассказывала. — не успевает горечь пустить корни в моей душе, как Сэйка-сан произносит. Договорив делает шаг в сторону, давая нам с этим красавцем возможность рассмотреть друг друга.

«Папа?.. ПАПА?!»

— А-ах, так значит ты настоящий, а я-то думал дочка с горя на больничной койки выдумала себе друга. Прошу прощения за мою прямолинейность. Благодарю тебя за заботу о моей дочери. Я — Сигэхидэ Мидзогути, отец Сэйки.

— З-з-здравствуйте! Это я... то есть, мне тоже очень приятно! Я — Косэй Куцудзава! Мне шестнадцать лет!

— Полно тебе, возраст называть необязательно... Я ведь знаю, что ты одноклассник моей дочери.

— «Мне шестнадцать лет»! Аха-ха-ха-ха! — она буквально складывается пополам от смеха.

«Чёрт, ну и опозорился же я. Ладони мгновенно становятся влажными, а в голове так мутится, будто вот-вот упаду в обморок. Так надеялся на её поддержку, а она просто зашлась в приступе хохота. Нужно что-то сказать. Что-то вежливое. Но что именно?»

— Не нужно так официально. Дочь говорила мне, что в период её пребывания в больнице ты стал для неё настоящей опорой.

— Что вы, вовсе не...

— Папа, это чистая правда, тебе следовало бы извиниться перед мамой за свои прошлые слова.

— Я... подумаю об этом.

— Ну папа...

«Хм, похоже, их разговор касается меня лишь косвенно?»

— Прошу простить, мне пора. Выдалось совсем немного времени, и решил подвезти дочь, но теперь мне нужно возвращаться. Куцудзава-кун, прошу тебя, и впредь будь добрым другом моей Сэйке. Быть может, это лишь отцовская предвзятость, но поверь, за её внешностью скрывается очень преданный и глубокий человек. Уверен, ты не пожалеешь о дружбе с ней.

— Да, знаю это. — отвечаю без секундного промедления.

Моя мгновенная реакция, кажется, удивляет Сигэхидэ: он широко распахивает глаза, а затем тепло улыбается. В этот миг замечаю, как же сильно его взгляд напоминает взгляд девушки.

— Вот как, значит, уже знаешь. Спасибо. В следующий раз, когда у меня будет побольше времени, давайте пообедаем втроём.

Он ласково улыбается мне на прощание и трогается с места. Мы провожаем машину взглядами, пока она не скрывается из виду, и лишь спустя мгновение повисает пауза.

— Подожди здесь, сейчас заберу свой «Мидзуготи-го» с парковки, и пойдём вместе.

Она лёгкой трусцой направляется к муниципальной стоянке у вокзала и вскоре возвращается, ведя за собой свой серебристый велосипед. Я забираю свой транспорт, оставленный у закусочной, и мы соединяемся. Пока идём через людную привокзальную площадь, ведём велосипеды под уздцы, а когда прохожих становится меньше, продолжаем путь неспешным шагом.

— Прости, что так вышло. Ты, небось, опешил от такой внезапной встречи с моим отцом?

— Да уж. Если честно, и подумать не мог, что это твой папа. А сколько ему лет? Выглядит он просто невероятно молодо.

— Сорок шесть.

— Ничего себе! Я был уверен, что ему от силы тридцать с небольшим.

У меня даже перед глазами всё поплыло, когда принял его за её взрослого кавалера.

— Обязательно передам ему твои слова. Уж поверь, он будет просто на седьмом небе от счастья.

«Неужели даже мужчины так радуются, когда им дают меньше лет, чем есть на самом деле? Наверное, сие станет понятно и мне, когда повзрослею.»

Мы идём в тишине, и стрекот насекомых в траве внезапно кажется оглушительным. В восточной части города всегда так — людей мало, а живности хоть отбавляй.

— Послушай...

— Да?

— Ты... ты ведь пришёл сюда, чтобы встретить меня?

— ... Я просто пришёл поесть гюдона.

— Врёшь ведь. Закусочная «Сомэйя» на восточной стороне куда ближе к твоему дому, чем эта «Такэя» у вокзала.

«И то верно. Заведение их конкурентов на востоке действительно расположено ближе к моему жилью, чем 'Такэя', стоящая прямо у площади.»

— Просто сегодня у меня было такое настроение... хотелось именно их обжигающего мисо-супа.

— И это при том, что ты терпеть не можешь горячее?

— ...

«Похоже, всё то время, что мы провели вместе, узнавая друг друга, теперь обернулось против.»

— И даже когда ты вышел из заведения, ведь не пошёл сразу к велосипеду, а стоял и чего-то ждал, верно?

— ...

— Косэй?

— ... Просто разволновался. Сегодня уже довольно поздно.

«В конце концов она вытягивает из меня признание. А ведь так боялся показаться каким-то маньяком-преследователем.»

— Вот оно как. Ясно, ясно...

«Судя по её профилю в свете уличных фонарей, мои слова вовсе не вызвали у неё отвращения. Напротив, она выглядит очень довольной и даже счастливо улыбается.»

— Знаешь... — заметив мой взгляд, Сэйка-сан смущённо закусывает губу, будто пытаясь спрятать её во рту, но тут же снова поднимает голову. — ... можно мне ещё раз поцеловать тебя в щёку?

— Что?! Н-н-нет, ни в коем случае! Я ещё вчерашнее-то не переварил! — моё лицо мгновенно вспыхивает, словно в лихорадке, а ладони снова становятся влажными.

— Но мне ведь так приятно было. Значит, ты и правда будешь меня беречь?

— Это... ну, да.

— И это при том, что мы всего лишь друзья?

— Не «всего лишь». Ты — мой единственный друг.

— ... Ну, это не совсем тот ответ, на который рассчитывала, но да ладно.

«Интересно, какой же ответ был правильным? У меня просто не хватает духу признаться, что мои чувства к ней уже давно переросли простую дружбу. Да и не стоит говорить об этом, пока сам окончательно не разобрался в себе.»

— Сегодня... были съёмки.

— Знаю, видел твое сообщение в соц-сети.

— О-о-ох, значит, ты всё-таки иногда заглядываешь ко мне в профиль?

«Сегодня просто не мог найти себе места от беспокойства. Хоть она и не рассказывала мне всех подробностей, по обрывкам фраз догадываюсь, что отношения в её семье непростые, посему новость о встрече с отцом заставила поволноваться.»

— Так вот, сегодняшняя работа... получила её только благодаря связям отца.

— Связям?

— Папа — большая шишка в одном очень крупном агентстве талантов. Говорят, он даже метит в кресло следующего президента компании.

— Ого. Впечатляет.

Она называет агентство, и я, человек, совершенно далёкий от мира звёзд, мгновенно узнаю название — оно на слуху у всей страны.

— Так что какой-то мелкий модный журнальчик для него — вообще не уровень.

— ...

Молча указываю на парк неподалёку. То самое место, куда прибежал вчера в порыве чувств. Какая-то странная связь у нас с этим парком. Сэйка-сан послушно заходит в ворота, следую за ней. Припарковав велосипеды у скамейки, покупаю в ближайшем автомате чай и сок.

— Спасибо. — тянется за кошельком, но лишь с улыбкой качаю головой. Ещё раз поблагодарив, открывает банку. Сделав пару глотков, негромко произносит. — Знаешь, когда получаю работу по протекции папы, мне всегда кажется, будто мне здесь не место.

— На съёмочной площадке?

— Да. И там тоже, но... как бы это выразиться... скорее, в собственной жизни?

«Она чувствует, что не сама строит свою судьбу. Полагаю, именно в этом кроется причина. Ещё на нашем самом первом свидании в торговом центре я ощутил, что она не очень-то гордится своей работой моделью, и вот теперь мне открылись истинные причины. Она считает, что добилась всего не своим трудом, а лишь благодаря внешности и семейным связям.»

— Но сегодня вдруг вспомнила про твою совершенно обычную одежду, представила, как ты там ворчишь своё «нобу-нобу», и... как-то незаметно съёмка закончилась.

— А чем это ты? — возмущаюсь я.

«Что за 'нобу-нобу'? Ну, может, и издаю такие звуки, просто частенько в наших разговорах проскакивает имя великого полководца, но всё же...»

— Сама не знаю. Но мне вдруг так захотелось тебя увидеть, и тут выхожу — а ты встречаешь на вокзале, и это так... — она не находит слов, чтобы выразить свои чувства, и от избытка эмоций осушает банку с соком одним глотком. — Послушай. А если завтра приду совсем без макияжа и в обычном спортивном костюме, это будет нормально? — А? Ну конечно, без проблем. Главное, чтобы ты одевалась так, как самой нравится.

«В конце концов, от смены одежды сама Сэйка-сан ведь ничуть не изменится.»

— ... Хи-хи. А-ха-ха-ха-ха! И то верно, ты прав. А-ха-ха-ха! — не знаю, что её так развеселило, но девушка запрокидывает голову к ночному небу и заливается смехом. — Получай! — выкрикивает она и точным броском отправляет пустую жестянку в сторону урны. Раздаётся звонкий удар о край сетки, и банка, описав дугу, отлетает в сторону. — А-ха-ха, ну и мазила же я! — смеётся она, ничуть не расстроившись своему промаху.

—Конец эпизода от лица Куцудзавы—