Глава третья (эпизод 3)
—Эпизод от лица Куцудзавы—
В четыре часа пополудни, когда солнце заметно поумерило свой пыл, наступает время расходиться, а также решаю проводить Сэйку-сан до самого дома.
Середина июня, преддверие истинного лета, и в четыре часа небо ещё залито ярким светом. И хотя иду следом исключительно ради предосторожности, в столь ранний час в этом, пожалуй, нет особой нужды. Однако идущая рядом девушка пребывает в превосходном расположении духа и увлечённо щебечет о блинчиках, которые только что для неё приготовил.
«Быть может, девушкам действительно приятно само по себе наличие кавалера, пускай даже такого, как я. — за пустой болтовнёй незаметно доходим до её многоквартирного дома. Следуя указаниям, направляюсь не к главному входу, где бывал прежде, а к другим дверям. — Ах, это же велосипедная парковка.»
— Ой! — восклицает она.
— Ох! Что-то случилось?
— Совсем из головы вылетело! В нашем доме для велосипедов обязательна регистрация.
«Вот оно как, в многоквартирных домах существуют и подобные правила.»
— А разве нельзя зарегистрировать его прямо сейчас?
— Да дело не только в этом. Гляди, у каждого ограничителя колеса проставлен номер, видишь?
— Да, действительно.
«Сэйка-сан оставляет свой новенький серебристый велосипед, подходит к одному из парковочных мест и выкатывает оттуда старого знакомого — знаменитый 'Мидзугути-го'.»
— Значит, вам разрешено пользоваться только этим местом?
— Вот именно. Получается, парковка рассчитана на один велосипед, а у меня их теперь два.
— И что же планируешь делать?
— Что же... делать... — она задумчиво тянет слова.
«Она ведь купила тот серебристый велосипед на эмоциях, просто поддавшись очарованию блестящего корпуса. Раз она до сей поры совершенно не помнила о правилах дома, то и плана действий у неё наверняка нет.»
— Если желаешь, могу присмотреть за ним у себя дома?
— Э? Серьёзно?!
— Ну, места у нас хватает, один лишний велосипед никому не помешает.
— Да ты что, это бы меня просто спасло! Очень прошу, выручи!
— Договорились. Но как поступишь с ним потом? Утилизируешь?
«З знаю, что существуют магазины, принимающие старую технику бесплатно, но не в моей компетенции решать судьбу её вещей.»
— Ох, утилизация... Как-то это прискорбно, что ли. С ним ведь связано столько воспоминаний. Понимаю, что иного пути нет, но всё же...
Хм. И правда, выбросить вещь, к которой прикипел душой — дело тоскливое.
— В таком случае, может, попробуем переделать какую-нибудь его часть во что-нибудь иное?
— А? Неужели такое возможно?
— Как-то раз один клиент принёс мне автомобильные запчасти, и я превратил их в элементы интерьера.
— Серьёзно?! Косэй, да ты на все руки мастер!
— Ха-ха. Правда, тогда празднование твоего выздоровления снова отложится.
— Ой, да ничего страшного! Ожидание лишь усиливает радость. К тому же вопрос с велосипедом куда более насущный.
— Тогда решено. Посмотрим... если разберу его на части и заберу раму, его потом могут не принять на бесплатную утилизацию.
«Хотя в тонкостях сего процесса и сам не слишком разбираюсь.»
— Да и если вещь будет громоздкой, в комнате станет тесновато. — добавляет она.
«Верно, и такая проблема существует.»
— Тогда, пожалуй, остановимся на чём-нибудь простом, вроде звонка?
Сэйка-сан переводит взгляд на руль «Мидзугути-го». Звонок, когда-то бывший элегантно-чёрным, от времени приобрёл сероватый оттенок.
— Может, у тебя есть воспоминания о том, как ты лихо трезвонила в него?
— Да нет же! Мне просто стало любопытно, что такого можно сотворить из обычного звонка.
«У меня уже зреет пара идей, но сперва нужно доставить его в мастерскую и снять.»
И тут...
— Хм? Дождь? — Сэйка-сан вскидывает голову к небу, подставляя ладонь.
— Плохо дело. Постараюсь довезти его домой до того, как ливанёт по-настоящему.
«Ключ, судя по всему, в замке, его можно просто катить рядом. — я спешу к выходу с парковки. И в этот самый миг... с оглушительным шумом обрушивается стена воды. — Невероятно!»
— Косэй, сюда, скорее! Заходи внутрь!
Обернувшись на крик девушки, вижу её спину — она бежит к зданию.
«Точно, нужно переждать ливень там!»
Изо всех сил бегу, толкая велосипед. Однако моей выносливости едва хватает на то, чтобы передвигать ноги. Прежде чем успеваю добраться до укрытия, дождь припускает ещё сильнее.
— Гу-у-а-а-а!
— Ты всего лишь попал под ливень, а вопишь так, словно ты — босс в видеоигре, испускающий последний вздох?!
Когда наконец настигаю Сэйку-сан у чёрного входа в здание, уже промок до нитки. Затем мы направляемся в комнату управляющего. Объяснив ситуацию, мы получаем разрешение временно оставить старый велосипед сбоку от парковки. Нам одалживают зонт, и иду переставлять его в указанное место.
Стоит мне вновь нырнуть в водяную завесу, как крупные капли с грохотом бьют по виниловому куполу зонта. Звук напоминает автоматную очередь.
— Гу-у-а-а-а!
— Да поняла я уже, поняла! К тому же ты под зонтом! Как урон-то умудряешь схлопотать?!
Слыша за спиной поддразнивания Сэйки-сан, заканчиваю с велосипедом и возвращаюсь под навес.
— Мне на миг показалось, будто меня обстреливают из какого-то храма.
— В реальном мире храмы не оснащены пулемётами. Но... прости. И спасибо тебе.
Сэйка-сан выглядит виноватой, но мой выбор был очевиден. Даже под зонтом промокнешь, а раз и так уже насквозь сырой, то мне и идти.
— В общем, поднимись пока ко мне, дам тебе полотенце.
— Спасибочки тебе.
Так во второй раз оказываюсь в гостях у семьи Мидзугути. Застыв на пороге в прихожей, замечаю обувь Сэйки-сан и аккуратно прижимаюсь к стене, дабы не закапать её вещи водой, стекающей с меня ручьями.
— Обожди немного, сейчас принесу полотенце и всё остальное.
Рассудив, что она вернётся не сразу, стягиваю футболку, оставаясь с голым торсом. Локтем приоткрыв входную дверь, высовываю рубашку наружу, в коридор, и выжимаю её, словно половую тряпку. Вода с шумом устремляется вниз.
«Похоже, промок куда сильнее, чем думал. Нынешние внезапные ливни — вещь пугающая. Мгновение и ты словно под водопадом стоишь. — покончив с футболкой, принимаюсь за штаны. Выудив из карманов кошелёк, смартфон и ключи, складываю их на обувную полку. Проверив кошелёк, с облегчением обнаруживаю, что купюры и карточки не пострадали. — Что ж, стоит по-быстрому отжать и брюки, пока Сэйка-сан не вернулась.»
Зажав влажную футболку под мышкой, уже собираюсь стянуть и низ, как вдруг...
— Косэй, извини, что заставила жда... кья-я-я-я! — обернувшись на голос Сэйки-сан, вижу, как она выронила полотенце и в оцепенении уставилась на меня с неописуемым выражением лица.
«Вот незадача. Полагал, что она сперва вытрется сама, но она поспешила первым делом принести полотенце мне.»
— Ах, простите! Одежда стала такой тяжёлой от воды, что решил выжать её прямо здесь, в коридоре.
«И всё же, какое милое 'кья-я-я'. Несмотря на её боевой вид, она и впрямь совершенно не привыкла к мужской компании. Впрочем, и сам впервые предстаю в таком виде перед девушкой, отчего лицо моё готово вспыхнуть праведным пламенем.»
— ... — она то опускает глаза, то робко вскидывает взор, то вновь смущённо отворачивается. — Ах, э-э-э...
— Послушай...
Наши голоса сливаются в унисон.
— Говори ты...
— После тебя, Сэйка-сан...
Снова одновременно. Неловкость становится почти осязаемой.
— Вот!, оставлю полотенце здесь! Пойду поищу папины тренировочные штаны! — выкрикивает Сэйка-сан и стремительно скрывается в глубине коридора, даже не успеваю поблагодарить её.
На сей раз действительно снимаю штаны и выжимаю их в коридор. Становится чуть легче. Затем насухо вытираюсь принесённым полотенцем. Едва успеваю снова натянуть брюки, как возвращается Сэйка-сан с отцовской футболкой и штанами.
— ...
Она всё ещё бросает мимолётные взгляды на мой торс.
«Пускай я и парень, но мне становится не по себе, и начинаю мечтать мечтаю, чтобы она перестала.»
— А у тебя, оказывается, есть мышцы. Впервые вижу парня без одежды... у всех так? — оправившись от шока и смущения, она, кажется, преисполнилась любопытства. Хотя тень робости ещё сохраняется, смотрит уже куда более бесцеремонно.
«У-ух. Нужно скорее надеть одолженную вещь.»
— А-а-а... — разочарованно тянет она.
«Эй-эй, я тут не стриптиз-шоу устраиваю.»
— Слушай, а можно... можно мне потрогать твои бицепсы?
Не дожидаясь ответа, она уже касается моего предплечья. В этом она вся — её непосредственность порой поражает, а сам тем временем чувствую прикосновение девичьих пальцев.
«Почему они так разительно отличаются от мужских? Такие тонкие, с такой нежной кожей. И вообще, она трогает меня слишком долго.»
— Надо же, какое мужское тело. Сколько бы ни тренировалась, сомневаюсь, что вырастут мускулы, как у тебя.
«Взаимно: сколько бы ни ухаживал за своей кожей, моим рукам никогда не стать столь же нежными, как твои кончики пальцев, Сэйка-сан.»
— Не у всех парней этакое телосложение. — наконец отвечаю на её прежний вопрос. — К примеру... Миясака куда стройнее меня, у него, должно быть, мышц совсем нет.
«Сам поражаюсь собственным словам. То, что имя этого человека сорвалось с моих губ именно сейчас, продиктовано исключительно чувством превосходства. Неужели и во мне живёт некий мужской комплекс, нечто животное: 'казаться в глазах самки более завидным самцом'?»
— Нашел с кем себя сравнить: он не только головой гриб напоминает, вся его тушка будто одна длинющая тонкая ножка грибка — к счастью, она восприняла это как шутку...
... и моя тёмная сторона осталась незамеченной. Будь она искушённее в общении с мужчинами, наверняка бы раскусила.
Переодевшись в чистую одежду, с её позволения прохожу вглубь дома. Ожидал, что мы пойдём в гостиную, но мы проходим мимо и останавливаемся у закрытой двери. Бросив короткое «погоди секунду», Сэйка-сан заходит внутрь первой. Раздаётся шорох, звук открываемого шкафа, и через некоторое время получаю разрешение войти.
Переступив порог, ощущаю дивный аромат. Должно быть, это смесь пудры, духов и чего-то ещё, неуловимо девичьего. Негоже мне принюхиваться, поэтому, сохраняя невозмутимый вид, присаживаюсь на предложенную подушку. Комната размером в шесть татами обставлена лаконично: письменный стол со стулом, кровать, миниатюрный столик и металлический стеллаж. Помятуя о том, что она не спешила расставаться с «Мидзугути-го», я ожидал увидеть горы памятных вещей, но безделушек здесь на удивление мало. Атмосфера царит умиротворяющая. Тёмно-синие шторы, серебристый стеллаж, белые простыни и чёрный плед. Комната скорее стильная, чем «кавайная».
— Я впервые в комнате у девушки... и тут на удивление уютно.
«Окружи она себя розовым цветом и яркими безделушками, я бы, верно, совсем одеревенел от смущения. Так что в каком-то смысле повезло.»
— Ха-ха. Тика говорит, что она больше похоже на комнату модного студента.
— Хм? А где же... как это называется... туалетный столик? Для макияжа.
— А, он в шкафу. Места маловато, так что достаю его только когда крашусь.
«Мне и самому знакомы муки нехватки пространства, когда работаешь над несколькими проектами сразу, потому прекрасно понимаю её старания.»
— Понятно. Значит, звонок — идеальный вариант. Будет хорошо, если итоговое изделие поместится на полку?
На верхней полке стеллажа расположились три фигурки сиба-ину, резная птичка и плюшевая Хоригути-сан. Чуть поодаль стоит кукла, изображающая меня. Почему-то именно моя фигурка слегка покосилась. Должно быть, она стояла в другом месте, и её в спешке переставили.
«Что ж, свободное пространство рядом с ней — самое подходящее место.»
— Кстати, а где фигурка Куруру-тян?
— Тоже в шкафу. Она слишком долго стояла на солнце, и краски начали тускнеть.
— О, я бы хотел когда-нибудь её подновить. И платить не нужно, считай гарантийным обслуживанием.
— Э? Но ведь...
— Это не обесценивание моего труда, о котором ты говорила прежде. Я уже получил свою награду. То, как бережно хранишь мои работы — уже само по себе высшая благодарность для творца.
— Косэй... спасибо тебе.
«Быть может, прозвучало излишне пафосно, но это мои истинные чувства. Пускай сейчас те работы кажутся несовершенными, они всё равно остаются плодом моих тогдашних сил и страсти. Впрочем, не мне об этом рассуждать, раз о них позабыл. Однако, независимо от оплаты, дел, связанных с Сэйкой-сан, становится подозрительно много: подарок по случаю выздоровления, поделка из велосипедного звонка, реставрация фигурки. Я сознаю, что сам охотно соглашаюсь на всё это. И знаю почему. Это приносит мне радость. Когда она смотрит на плоды моих трудов сияющими глазами и хвалит их, вижу в ней ту же искренность, что была у Мэгуру в детстве. Раз сам Мэгуру после того случая перестал просить меня о чём-либо... не ищу ли я в улыбке Сэйки-сан лишь замену? Пожалуй, нет. Мне трудно облечь свои чувства в слова, но это иное. Не то, что чувствовал от улыбки кузена. Здесь нечто большее — желание делать для неё всё возможное, даже если оно не касается творчества.»
— Ой, дождь... — нолос Сэйки-сан вырывает меня из пучины раздумий.
Она смотрит в окно. Я следую её примеру и вижу, как сквозь тучи проглядывает солнце. Ливень заметно стих.
— Самое время идти. —решаю я...
... и мы начинаем прощаться. Переодеваюсь в свою одежду, которую пытались подсушить в ванной. Она всё ещё влажная и неприятно липнет к телу, но стараюсь не подавать виду. Одолжив на всякий случай зонт и проверив, не забыл ли чего, выхожу в прихожую.
— Тогда заберу старый велосипед прямо сейчас.
— Ага. Ты меня очень выручил. Спасибо. И с поделкой из звонка можешь не торопиться.
— Хорошо. До завтра.
Сэйка-сан стоит в дверях с улыбкой на своём прекрасном лице, пока створка не закрывается. Щелчок замка — и в душе поселяется лёгкая грусть. Впрочем, нельзя медлить: уже отправил сестре сообщение в «LINE», но если задержусь, она начнёт волноваться. Хоть мне и сказали не спешить, чувствую необычайную лёгкость, а вдохновение буквально бьёт ключом. Уверен, скоро создам нечто невиданное. Мой боевой дух небывало высок.
* * *
Уже дома осознаю свою ошибку. Я-то полагал, что жар в теле вызван энтузиазмом, но когда после ванны голова продолжила идти кругом, измерил температуру. Оказалось выше тридцати восьми. Следовало сразу после возвращения согреться как следует. Размышляю об этом здраво, но тело наливается свинцовой тяжестью. Время приёма у нашего врача уже вышло, поэтому отец обещает отвезти в клинику завтра с утра. Мама и сестра смотрят на меня с тревогой. Мне кажется, слишком сильно суетятся из-за обычной простуды, но теплота семейной заботы согревает сердце.
Уже лежа в постели, замечаю мигание экрана смартфона.
«Точно, нужно написать Сэйке-сан, чтобы она не ждала утром. — читаю её сообщение — девушка снова благодарит за то, что присмотрел за велосипедом. — Как всегда учтива.»
С трудом соображая, решаю не пускаться в долгие объяснения и пишу лишь самое важное: «Завтра утром иду к врачу, так что вместе пойти в школу не получится. Иди без меня. Прости». Отправив текст, чувствую, как сознание ускользает, и закрываю глаза. Мир мгновенно погружается во тьму.
* * *
Мне снится сон.
С небес в нашу реку Савамигава спускается сияющий пандус, по которому несётся велосипед. За рулём — прекрасный ангел с развевающимися серебристыми волосами. Она ведёт себя вызывающе, словно заправская хулиганка, и без умолку трезвонит в звонок. Велосипед виляет из стороны в сторону и с разгону давит грибы, растущие по краям светящейся дорожки.
— Получай! Проклятые семь очков!
Ангел, сбавляя ход, приземляется в реку. Спрыгнув с сиденья, открывает взору второго пассажира. Оказывается, они ехали вдвоём. Второй путник тоже ступает на землю.
— Косэй-кун, ты всегда трудишься в поте лица. —произносит Ода Нобунага. Он выглядит плоским, точь-в-точь как на портретах, лишённый всякого объёма.
Ангел и Нобунага вместе заходят в нашу мастерскую. Я в спешке выношу им личи-сок.
— Весьма признателен. О, какой дивный вкус. Нужно будет велеть Рикю заварить такой же.
— Вкуснотища!
Похоже, обоим напиток пришёлся по душе.
— Вы пришли, чтобы забрать меня? — спрашиваю я.
«Неужели мой час пробил?»
— Жизнь человеческая длится пятьдесят лет{«Жизнь человеческая длится пятьдесят лет»: Знаменитая цитата из пьесы театра Но «Ацумори», которую очень любил исторический деятель Ода Нобунага}. Ты достойно прожил свой срок. — утешает господин Нобунага.
— Но мне всего шестнадцать.
— Если округлить, то как раз пятьдесят выйдет. — улыбается сереброволосый ангел.
Я уверен, что это не так... но под её улыбкой начинаю сомневаться.
— Скажите, а не та ли вы...
«Почти уверен, что знаю её. Хочу назвать её имя, но почему-то не могу.»
— Кто я? Я — Колёсный Ангел, Чариэль{Чариэль: Имя, образованное от слова «чари» (сленговое название велосипеда в японском) и суффикса «-эль», типичного для имен ангелов}. И я девственна до мозга костей!
— Косэй-кун, пора в путь. Хонно-дзи уже в огне.
— ...
— Всё равно в классе ты одинок. У тебя нет тех, кого можно назвать друзьями. Жизнь в нижнем мире скучна, не так ли?
— Кажется, у меня снова появляется друг. — качаю головой на их слова. — Порой она ставит в тупик своей прямолинейностью, но она добрый человек, способный гневаться ради других. Да, в классе мы не общаемся, но она каждое утро заходит за мной, за таким вот затворником и угрюмым типом. Её решимость спасает в тяжелые минуты... — мысли путаются, чувства захлёстывают, но решение уже принято. — В общем, не могу уйти с вами. Буду стараться здесь, внизу. — говорю это чётко и ясно.
Тени печали проскальзывают на их лицах, но в итоге они кивают с улыбкой.
— Если передумаешь — зови. За двенадцать соток в час прокачу тебя на своём «Мидзогути-го».
— Ну, прощай, Косэй-кун, берегись восстаний. Чаще всего мишенью становятся такие богатеи средней руки, как твоя семья.
С этими словами они усаживаются на её велик. Нобунага пристраивается на багажнике, а госпожа Чариэль начинает усиленно крутить педали, медленно возвращаясь по пандусу в небеса. На обратном пути дорога идёт в гору, и ей приходится нелегко.
* * *
Я резко просыпаюсь.
«Какой кощунственный сон.»
Смартфон на тумбочке мигает. Провожу пальцем по экрану — три новых сообщения в «LINE». Все от Сэйки-сан, и в каждом — беспокойство о моём здоровье. Сердце наполняется теплом, как и тогда, когда видел встревоженные лица родных. «Это просто простуда. Спасибо, что волнуетесь» — так отвечаю ей. Время — второй час ночи, и сомневаюсь, стоит ли отправлять сообщение, но желание ответить пересиливает.
«Пора снова ложиться. — стоит мне потянуться за одеялом, как раздаётся *пилим* — ответ пришёл мгновенно. — Неужели?..»
— «Какое облегчение. Я уж испугалась, что нечто серьёзное с тобой. Всё из-за вчерашнего дождя, да? Прости, отдыхай хорошенько. Отвечать не нужно.»
«Она не спит в такой час, переживая за меня... Сэйка-сан... какой же она замечательный человек.»
—Конец эпизода от лица Куцудзавы—