Глава вторая (эпизод 9)

—Эпизод от лица Мидзогути—

«Честное слово, во время обустройства площадки он выглядел столь мужественно, что глаз было не оторвать, а теперь так разнервничался из-за какого-то объявления. Впрочем, наличие подобных слабостей даёт мне отличную возможность набрать в его глазах побольше очков.»

— Успокойся. Никто не ждёт от любительского комментария профессионального уровня. Веди себя естественно.

— Да... хорошо.

«Пожалуй, теперь он справится.» — чувствую, как напряжение покидает ладонь Косэя.

— Глубокий вдох, ещё один.

— Фу-ух...

— Вот так!

Сверившись с обстановкой на поле, вновь включаю микрофон. Косэй, вторя моему взгляду, окидывает взором стадион и произносит уже гораздо более ровным голосом:

— Первый ряд бегунов занял свои позиции.

Участники, сжимая в руках эстафетные палочки, замирают в ожидании, и вот — ба-бах! Под звонкий хлопок стартового пистолета атлеты устремляются вперёд.

С этого момента Косэй невозмутимо и четко докладывает о происходящем. Разумеется, это не трансляция скачек, ввиду чего нет нужды тараторить без умолку, однако он безупречно передает моменты передачи палочки и смены лидеров. Наш второй класс выступает за «красных», так-то все четные классы сегодня в этой команде, а нечетные — в «белой», но Косэй ведет репортаж на удивление беспристрастно, не выказывая явных симпатий своим одноклассникам.

Наконец забег завершается, и, к моему сожалению, наш класс терпит обидное поражение.

— Победу одерживает первый класс третье годок, следовательно, очки уходят команде «белых». Хотя результат второго класса вызывает прискорбие, в общем зачете «красные» всё еще сохраняют преимущество. Давайте же приложим больше усилий в следующих состязаниях.

«Звучит довольно сухо, будто вещает какой-то партийный деятель. Пожалуй, мне стоило давать ему слушать более душевные новости.»

Косэй выключает микрофон и испускает тяжелый вздох облегчения.

— Справился. Молодец.

— Да... спасибо большое.

Наши руки всё еще сцеплены, и моя ладонь изрядно намокла от его пота, однако сие ничуть не портит момент, ведь чувствую, что действительно смогла стать для него опорой.

Поскольку эстафета была последним утренним видом спорта, нас наконец отпускают на заслуженный перерыв. Наступает время обеда.

— Косэй, давай поедим вместе?

— А твоя мама?

— Она не смогла прийти из-за работы. Я уже взрослая, так что переживу отсутствие родителей на школьном фестивале. А как у тебя?

— У меня так же. Отец на работе, мама присматривает за магазином... Но удобно ли это, ведь Хоригути-сан и Сонода-сан наверняка захотят составить тебе компанию?

— Да за Тикой и Риа родители приехали, так-то не хочется им мешать.

«Конечно, я знакома с родителями Тики и могла бы к ним примкнуть, но особого смысла в этом не вижу.»

В итоге мы с Косэем остаемся вдвоем; остальные члены комитета разбрелись кто к семье, кто к друзьям, ввиду чего палатка оказывается в нашем полном распоряжении.

— О-ох... Наконец-то можно выдохнуть. — я выставляю коробочку с обедом на длинный стол. Косэй тоже выглядит расслабленным, и мне бесконечно приятно, что он чувствует себя так спокойно наедине со мной. — Приступим?

— Ага.

Мы одновременно открываем крышки.

«Ох, у меня сегодня фаршированные перцы. А у Косэя... ничего себе, свинина с имбирем, салат из брокколи, омлет и жареные устрицы.»

— Не хочешь чего-нибудь попробовать? — спрашивает он.

«Неужто в его бэнто зыркала моськой, словно с голодного края пришла? Вот незадача.»

— Ты сам приготовил?

— Ну да.

— Ого, впечатляет.

«Не хочу показаться попрошайкой, но попробовать стряпню Косэя мне безумно хочется. Как бы это провернуть... О, точно!»

— Давай обменяемся закусками!

— Не против... А кто готовил твои?

— Мамуля.

«Эх, ну почему Косэй такой совершенный? И мастерит, и готовит, и в строительстве палаток ему нет равных. Определенно, его способности намного выше среднего для нашего возраста. Пожалуй, мне тоже стоит подналечь на кулинарию, чтобы в следующий раз угостить его чем-то своим.»

— Мне как-то неудобно перед твоей мамой...

— Брось, она будет только рада — ведь для нее это знак, что о ее дочери есть кому позаботиться.

— Вот как? Тогда, пожалуй, возьму фаршированный перчик.

«Какая удача! Он забирает перец, который терпеть не могу — ну не человек он, ангел, просто святой.»

Я тут же соглашаюсь и принимаюсь за его свинину.

— Мм, как вкусно! Ты и вправду отличный повар.

— Спасибо.

— Значит, мне осталось только прокомментировать баскетбол после обеда — и я свободна.

— Удачи, буду за тебя болеть.

— Да ладно, справлюсь как-нибудь.

— ...

— Мм? Что-то не так?

— Да нет... Просто подумал, что из-за помощи мне ты, Сэйка-сан, пропустила возможность самой поучаствовать в соревнованиях.

— А? О чем ты вообще?

— Ну... ты ведь наконец поправилась. Могла бы сейчас бегать вместе с Хоригути-сан и остальными, наслаждаться юностью...

«Косэй сидит, ковыряя палочкой устрицу, и выглядит таким печальным... Черт, ну до чего же он милый!»

— Послушай. То, что мы с тобой слушали музыку через одни наушники, строили палатку, сидим здесь сейчас — это и есть моя юность... Не заставляй меня говорить такие смущающие вещи! Ты ведь мой... мой друг, в конце концов.

— Сэйка-сан...

— И вообще, ты хоть помнишь, когда я выздоровела? Я и в начальной, и в средней школе всегда участвовала во всем вместе с Тикой и остальными. Тоже мне, нашел повод для грусти. Но... спасибо, что беспокоишься обо мне.

«Вечно он вытягивает из меня какие-то откровения. Безответная любовь — штука крайне несправедливая.»

— Верно... Прошло уже восемь лет. — произносит он с такой доброй, ласковой улыбкой, что мгновенно прощаю ему всё на свете.

«Определенно, несправедливая штука.»

* * *

Во второй половине дня без особого труда комментирую два баскетбольных матча и наконец становлюсь свободной от дел, превращаясь, подобно Косэю, в стороннего наблюдателя. Мы уплетаем принесенные им мармеладки, следя за успехами других ребят, но зрелище оказывается безрадостным.

— Наш класс совсем плох, да?

— Мы превратились в настоящую обузу для команды «красных». — констатирует Косэй.

Баскетболисты проиграли; Тике и Риа явно не хватало третьего сильного игрока. В бейсболе и вовсе случился разгром: какой-то слабак по фамилии Миясака, главный «гриб» школы, умудрился пропустить трехочковый хоум-ран от представителя кружка сёги.

— Следующий этап — парный бег в связке среди юношей и девушек.

— Да, тут нам кровь из носу нужно занять хотя бы второе место, чтобы раздобыть очков. Иначе после фестиваля на второй класс повесят всех собак.

— А кто от нас заявлен?

Косэй листает программу и находит нужную строчку. Лицо его при этом выражает крайнее сомнение.

— Миясака и Хамамура-сан.

— Ох...

«Кажется, это конец. Миясака — пустозвон, а Хамамура-сан, насколько помню, из кружка рисования манги и спортивными талантами отнюдь не блещет.»

— Ну, впереди еще есть другие виды спорта... — Косэй явно махнул рукой на этот забег, и я его не виню. Тот, кто больше всех хвастался, на деле оказался совершенно бесполезным. — О-о-ох, мармеладки закончились.

— Прости, съела последнюю.

— Ничего страшного, у меня еще есть.

Косэй достает из сумки новую пачку.

«Он что, весь запас магазина с собой притащил? В поход собрался?»

И тут в палатку комитета внезапно влетает Тика.

— Сэйка! Куцудзава-кун!

— Хочешь мармеладку? — невозмутимо спрашивает любимый, протягивая ей сладость.

Она хватает одну и тут же сжевывает.

«Неужели прибежала на запах?»

— Да какой там мармелад! — только когда дожевала снова со страдальческим лицом закричала. — У нас беда! Хамамура-сан, которая должна была бежать следующей, споткнулась и подвернула ногу!

— Что?!

— Серьезно?!

Мы с Косэем вскакиваем как ошпаренные.

— Членам комитета уже сообщили?

— Учитель Ота был рядом, ввиду чего ее, скорее всего, уже ведут в медпункт.

— Понятно, значит, о ней позаботятся. — немного успокаиваюсь.

— Но что будет с забегом? Нам засчитают техническое поражение?

«Слова Тики заставляют меня вновь нахмуриться. До старта меньше десяти минут, и Хамамура-сан явно не успеет восстановиться. Если мы снимемся, то автоматически займем последнее место, что при наших нынешних 'успехах' будет просто позорно.»

В этот момент к нам подходит председатель комитета третьего курса, которого, видимо, кто-то успел позвать.

— Вообще-то, правила позволяют членам оргкомитета заменять выбывших участников в подобных случаях. От второго класса здесь Мидзогути-сан и Куцудзава-кун. Раз пострадала девушка, Мидзогути-сан может бежать с тем парнем, что остался в строю, или...

— Я побегу с Куцудзавой-куном! — выпаливаю, ведь для меня сие — единственный приемлемый вариант.

— Но ведь даже не тренировался... — сам же Косэй замирает с неописуемым выражением лица. — ... и со спортом у меня не заладилось.

«Да я тоже ни разу не тренировалась!»

— Куцудзава-кун, ты подумай вот о чем: если откажешься, Сэйке придется бежать в паре с «грибом» Миясакой. — тут на помощь приходит Тика. — Ты готов допустить такое кощунство?

— Э-это недопустимо. Тогда мне придется закрыть ему доступ в нашу мастерскую. —серьезно отвечает Косэй. Не знала, что он может быть таким суровым. — Хорошо... побегу вместе с Мидзогути-сан.

«Надо же, как легко его удалось убедить! — Тика за спиной Косэя показывает мне большой палец. — Не слишком честный прием, но всё равно спасибо.»

Мы с Косэем спешим к месту сбора нашего класса, где нас встречает учитель Ота с крайне озабоченным видом.

— Вы двое решили выступить заменой?

— Так точно.

— Ситуация экстренная, так-то никто не осудит вас, если вы откажетесь.

— Но ведь наш класс и так сегодня в хвосте, верно? — прямолинейно заявляю я, отчего одноклассники виновато отводят глаза. — Ой, простите, не хотела никого обидеть... Просто сдаваться без боя — это как-то не по-нашему. — стоило мне произнести это...

— Раз Мидзогути так говорит, давайте воспользуемся этой возможностью, ребята! — ... как вперед выступает Миясака с какой-то подозрительно радостной миной. Его голос прямо-таки лучится напускным энтузиазмом. — Ну что, Сэйка, за дело? Постараемся на славу.

— Чего-чего?

— А?

— Ты о чем вообще, чудо в перьях? Я бегу с Куцудзавой-куном.

— Постой, это же бессмысленно! — Миясака замирает с открытым ртом, но быстро приходит в себя и начинает возмущаться.

— Смысла в твоей прическе и то больше, чем в твоих словах. — язвительно вставляет Тика, отчего тот невольно поправляет челку.

«Хотя проблема далеко не в челке.»

— Но я ведь тренировался! Если мы хотим победить, логично же, что Сэйка должна бежать со мной! — он оглядывается на одноклассников, ища поддержки.

«Кто-то согласно кивает, кому-то плевать, а группа девчонок, симпатизирующих мне, явно на нашей стороне. Мнения разделяются.»

— Так, времени в обрез, идите и решите всё между собой. — тут в дело вмешивается учитель Ота, громко хлопая в ладоши. — Только поторапливайтесь!

Он указывает на место поодаль от остальных. Мы нехотя отходим. Стоило нам оказаться вне досягаемости чужих ушей, как Миясака вновь берется за свое:

— Послушай, Куцудзава, ты ведь и сам в себе не уверен, так? Неужели не понимаешь, что мой опыт принесет классу больше пользы?

— Это-о-о...

«Черт, этот тип решил надавить на слабохарактерность Косэя.»

— Послушай-ка ты. — тут же вступаю в бой. — Кто виноват в том, что наш класс сейчас рухнул в глубокую яму?

— Ну, не один же я...

— Согласна. Но твоя доля тут немалая. Семь пропущенных очков в бейсболе, семь!

— ...

— С таким «послужным списком» откуда у тебя вообще берется наглость что-то советовать?

— Ну, бейсбол... на него просто забил.

— То есть ты сам вызвался быть четвертым бьющим и питчером, а потом просто «забил»? Кем ты себя возомнил? Значит, бейсбол мы бросаем, а в парном беге вдруг решили стать героями? Кто дал тебе право распоряжаться усилиями всего класса? — Миясака виновато тупится. А я лишь распыляюсь сильнее, плотину пробило, а бобрики-помощники еще не успели закрыть её свежепринесенными бревнами. — Хочешь, угадаю? Ты с треском провалился, ввиду чего теперь строишь из себя пофигиста, мол, «и не старался». И если мы проиграем в забеге, ты и меня втянешь в свою жалкую игру? Избавь от такой чести.

— Вовсе нет...

— Между прочим, Куцудзава-кун, которого ты так презираешь, из кожи вон лез, чтобы справиться с ненавистным ему комментированием. Он тренировался, слушал новости, готовился к этому дню. Да, сначала он запинался, но не бросил всё и не стал строить из себя обиженного или делать вид, что ему всё равно. — я выпаливаю это на одном дыхании...

— Да почему ты вообще заступаешься за этого серого интроверта? — ... а Миясака, чувствуя, что проигрывает, пытается перевести стрелки.

— Ты действительно видишь только обложку. Ну тихий он, и что? Носит обычную одежду — и что с того? Ты, весь такой нафуфыренный и заботящийся лишь о своем лице, думаешь, что лучше него? А Куцудзава-кун... он мастерит потрясающие вещи, уже зарабатывает своим трудом как настоящий профессионал. И при этом на свои деньги покупает материалы, чтобы делать игрушки для детей из приютов.

— ...

— Куцудзава-кун, который постоянно трудится и искренне старается ради других, стоит на голову выше нас с тобой, обладающих лишь тем, что дано от рождения. — я мельком гляжу на Косэя. Он смотрит на меня с таким нескрываемым восхищением, будто я — героиня его любимого мультфильма. Невольно прыскаю со смеху. — Короче говоря, бегу с Куцудзавой-куном. Вопрос закрыт. — отрезаю, давая понять, что разговор окончен. Легонько подтолкнув Косэя, возвращаюсь к одноклассникам. — Учитель Ота!

— Ну что, решили?

— Да. Как и планировали, бежим мы с Куцудзавой-куном.

— Хорошо, договорились.

Услышав решение, половина класса удивленно переглядывается, а другая половина кивает с пониманием. Первые, видимо, считали, что я выбираю партнеров только по внешности — это те, кто меня почти не знает. А те, кто знаком со мной поближе, похоже, ничуть не сомневались в моем выборе.

Миясака, понурив голову, поспешно ретируется в сторону школьного здания. Наверняка спрячется в туалете до конца соревнований. К счастью, за ним больше не числится никаких этапов, так-то его отсутствие никому не доставит хлопот.

— До старта три минуты, поторапливайтесь! — учитель Ота вновь хлопает в ладоши, призывая к порядку. — Остальные участники уже на поле. — он энергично машет рукой в сторону стадиона.

— Черт! Пошли скорее, Косэй-кун!

«Проклятье, из-за этого 'гриба' мы потеряли кучу времени и теперь даже ни разу не успеем потренироваться в паре.»

—Конец эпизода от лица Мидзогути—