Глава третья (эпизод 10)
—Эпизод от лица Мидзогути—
Идем домой, я шагаю в нескольких шагах позади Косэя, не отрывая взгляда от его широкой, статной спины. Спины, что решительно заслонила меня, когда он вышел вперёд и не дрогнул, даже принимая на себя удар.
«Это и впрямь... и впрямь невероятно надёжно. И так чертовски круто, почувствовала себя, как за каменной спиной. Пусть его руки и дрожали, он всё равно собрал всю волю в кулак и бросился на выручку. Помнится, когда он пришёл за мной, запершейся в своём 'Небесном гроте{Небесный скальный грот (Ама-но-Ивато) — отсылка к японской мифологии. Согласно легенде, богиня солнца Аматэрасу, рассердившись на брата, заперлась в пещере Ама-но-Ивато, лишив мир света}', подумала о том же: 'в решающие моменты он превращается в настоящего мужчину, это просто нечестно'.»
Возникает непреодолимое желание подскочить к нему, обнять со спины и зацеловать всё лицо, и я всерьёз гадаю, позволительно ли мне сие прямо сейчас.
— Сэйка-сан.
— Ухя-ай?! — от неожиданности издаю какой-то нелепый звук, ведь Косэй окликает меня как раз в тот миг, когда предаюсь столь нечестивым мыслям.
— Подобные случаи... они часто происходят?
— А? О-о, ты про приставания? На самом деле, не особо. Обычно излучаю ауру в духе «даже не смей ко мне подходить», но сегодня, признаю, совершенно расслабилась.
«В конце концов, ведь находилась на свидании с тобой. Вот и потеряла бдительность.»
— Вот как, понятно.
— Ну, в любом случае, в будущем таких случаев станет ещё меньше.
— Почему?
— Да оттого, что мы с тобой, Косэй, станем выбираться куда-то гораздо чаще.
— ...В-верно. — он тушуется...
... и невольно прыскаю со смеху.
«Какой же он милый, когда смущается. Куда только девалась та недавняя доблесть? Впрочем, в сем и кроется очарование его. Я уже просто без ума от люимого.»
— С полицией... ничего не вышло, да?
Сказать по правде, позже, словно услышав шум суматохи, на место действительно прибыл патрульный и вкратце расспросил нас о случившемся, однако всё закончилось тем, что ни об аресте, ни даже о полноценном расследовании речи быть не может. У Косэя нет никаких серьёзных травм, которые можно было бы счесть за увечья, да и те типы, скорее всего, действовали без злого умысла.
— А я-то надеялась, что их схватят и впаяют им судимость. Эх, полиция-полиция...
— Возможно, это был... отдел тапиоки? — произносит он с таким искренним и глубоким вздохом...
— В точку! — ... что не выдерживаю и заливаюсь смехом. — Определённо, отдел тапиоки. Настоящие дармоеды, живущие на наши налоги.
Мы оба весело смеёмся. Я ускоряю шаг, пристраиваюсь рядом с ним и заглядываю ему в лицо. Теперь на нём сияет безмятежная, добрая улыбка, не имеющая ничего общего с тем решительным выражением, когда он бросился меня защищать.
— ...
— ... — после недолгого молчания решаюсь задать вопрос. — Послушай, Косэй. Тебе... не в тягость быть со мной? Ну, все эти приставания или то, что к нам цепляется моя компания?
«Разумеется, после всего, что он для меня сделал, верю, что это не так. И всё же мне необходимо подтверждение. Услышать это из его уст.»
— Э-э-э? Н-нет, всё в порядке. К тому же ты сама сказала, что приставать станут меньше, верно? И ещё... благодаря тому, что смог противостоять тем пугающим людям, во мне будто что-то надломилось, в хорошем смысле. Своего рода шоковая терапия. Думаю, теперь смогу вести себя в классе чуть более открыто и уверенно.
«Ответ Косэя оказывается именно таким, на какой и уповала. Всё-таки всё хорошо. Он не собирается отдаляться.»
— Вот как, это радует. — с облегчением выдыхаю. Раз уж разговор зашёл в такое русло, можно спросить и о другом. — ...И ещё кое-что. Я тут узнала от Акины-сан, что ты достал старые альбомы и с каким-то неистовым рвением их изучал. — решаю воспользоваться моментом и выплеснуть все тревоги, терзавшие последние дни. — И подумала... может, ты так отчаянно пытался всё вспомнить лишь потому, что в прошлый раз разозлилась, когда меня не узнал? Подумала, не гложет ли тебя чувство, будто общение со мной — тяжкая повинность, к которой нужно готовиться?
Пока говорю, Косэй осторожно берёт меня за руку. От сего простого жеста моё сердце пускается вскач, а слова застревают в горле.
— Ну что ты, это исключено. — он медленно качает головой. — Я листал альбомы лишь потому, что искал какую-нибудь интересную идею для подарка в честь твоего выздоровления. И то, что сумел вспомнить про «лес серебренных кристаллов» — заслуга как раз тех фотографий, которые всколыхнули мою память.
От услышанного аж перехватывает дыхание.
«Поверить не могу, что он приложил столько усилий и так старательно всё планировал. И ведь ни словом об этом не обмолвился.»
— ...Да и к тому же не настолько энергичный человек, чтобы ради кого-то, кто мне неприятен, идти наперекор собственному страху и вступать в конфликт с «Уэйцами{Племя «Уэй» (Way-way minzoku) — сленговое выражение в Японии для обозначения шумных, чересчур активных и легкомысленных компаний (часто экстравертов), которые постоянно выкрикивают радостное «Уэй!».}», когда поджилки трясутся. — Косэй смотрит мне прямо в глаза. На его лице — нежная, полная ласки улыбка, от которой моё сердце сжимается в сладкой неге. — Именно потому, что это ты, Сэйка-сан... и почувствовал, что обязан тебя защитить.
«У-ух... Ох. Это плохо. Совсем плохо. Мне становится трудно дышать.»
— В мае, когда подхватил твой велосипед, скорее всего, поступил бы так с любым человеком. Но сегодня... если бы речь шла не о твоей защите, ни за что бы не сдвинулся с места.
«Ах... значит, настолько дорога ему...»
— И речи быть не может о том, чтобы мне было тяжело с тобой. Напротив, когда мы вместе, чувствую, как во мне пробуждаются силы...
«Косэй!..» — от захлестнувшего меня счастья и облегчения в уголках глаз вскипают слёзы, которые тут же начинают катиться по щекам.
— Ой, в-в чём дело? Что случилось?
Невзирая на то, что мы стоим посреди дороги, крепко прижимаюсь к Косэю, обнимая его. Какое счастье. Какое же это неописуемое счастье. В голове полнейшая неразбериха. Оказывается, те альбомы он листал только ради меня, а то, как он меня защитил, было просто неописуемо круто, и теперь он говорит, что хотел спасти именно меня.
— Сэйка-сан...
Он тихонько гладит по голове, и его движения исполнены такой нежности, что моё сердце наполняется восторгом до самых краёв. Немного отстранившись, обвиваю его руку своей, прижимаясь к нему всем телом.
— Э-э-э? Погоди, это же...
— А что такого? Я ведь твоя девушка, разве нет?
«Ведь ничего не пропустила, это уж точно. Да душу бы продала за видеозапись того момента, когда он это произнёс — настолько вне себя от радости.»
— Н-ну, то была лишь фигура речи... чтобы те люди поскорее отстали.
— Значит, солгал, да? Сказал то, что никогда бы не не помыслил вслух высказать, лишь через силу выдавливал из себя, правильно понимаю?.. — слегка склоняю голову набок, придавая лицу печальное выражение.
«Я вовсе не планировала играть, но сама поражаюсь тому, как естественно получаются такие кокетливые жесты. Возможно, само подсознательное желание привлечь его внимание заставляет так поступать. Как бы то ни было, на Косэя сие действует безотказно.»
— Н-нет, вовсе не через силу...
«Есть! Поймала на слове. Значит, шансы есть, верно? — хочется сделать ещё один шаг вперёд, но чувствую, что мои собственные эмоции уже зашкаливают. — Свидание после школы, косвенный поцелуй... То, как мужественно он защитил, и история с альбомами, оказавшаяся вовсе не обузой, а истинным воплощением его доброты и искренности. И, как венец всему... признание в том, что он хотел защитить именно меня. Он мне настолько дорог, настолько любим, что боюсь, как бы мой разум окончательно не помутился от сих чувств.»
— ...
— ...
Разговор стихает.
Мы идём к дому, тесно прижавшись друг к другу. От придорожных кустов веет густым травяным жаром, а в небе полыхает багряное солнце. Наши переплетённые ладони становятся влажными от пота. Несмотря на удушливый зной, мне совершенно не хочется отстраняться. Так мы и идём, пока не доходим до поворота, ведущего к мастерской.
—Конец эпизода от лица Мидзогути—