По завершении всей истории

– Господа, вы раскрыли очень большую «кроличью яму» преступности. Поэтому хочу предупредить заранее, что не могу гарантировать вам безопасность после открытого неанонимного заявления.

Роберт подошел и шепнул Даевину на ухо:

– Мы с девушками договорились, что про Бессмертных не скажем ничего, поэтому, на мой взгляд, это будет безопасно.

– Да, – отвечает ему полушепотом Даевин. – Я дам и свои показания, если потребуется, но думаю, что от показаний Роберта и остальных мои не будут сильно уж отличаться.

– У вас появится много политических врагов…

Даевин и Роберт переглянулись и улыбками на лицах.

– Плевать.

– Да у меня их и так достаточно. Я себя скрывать не собираюсь, – уверенно ответил Роберт. – И вообще, я лицо Немесмы, мне не позволительно скрываться.

– Думаю, для подачи заявления вполне хватит вас двоих. Но если дамы желают, я добавлю вас в заявление и ваши показания тоже будут учитываться наряду с показаниями детей.

– Я подам анонимно, – ответила Ева. – Меня, по словам девочек, он собирался изнасиловать. К тому же он похитил меня, вот почему мой гвардеец, Даевин Лоост, и оказался здесь. Это уже две статьи, как минимум.

– Ясно, – говорит полицейский, закончив записывать все в свой блокнот. – Все как скажете, мисс. Господин Кен, вы правильно поступили, что обратились ко мне.

Полицейский улыбается и сует руки в карманы плаща, расправляя плечи.

– Конечно, я же вас знаю, – улыбнулся он. – Ребята, господина Дэвидсена многие не любят за некоторые прошлые раскрытые дела, у него большой авторитет и уровень доверия за честность и проделанный труд. Он настолько хорош, что пережил две попытки убийств. Один из лучших офицеров, а также опытный детектив Ранежа. Мы с ним уже давно знакомы, приходилось работать над одним делом вместе.

– Да, было дело, – улыбнулся ему Джойен Дэвидсен. – Но на этот раз нам попалась по-настоящему крупная рыба. Такое точно не могло проходить незаметно от властей, если сколько политиков принимало участие в здешних собраниях и торговле детьми. Кто-то очень умело заметал следы, имея серьезные связи.

– Следы он заметал очень даже хорошо, – сказала Ева, посмотрев на сестер Шинке. – Но да, я сильно сомневаюсь, что без других политиков проходили все его дела. Как минимум по той причине, что в книге учета кого только нет.

– Разрешите? – спросил офицер Дэвидсен.

Она протянула ему книгу, и он начал читать.

– Там есть имена, счета, даже несколько записок-сообщений…

– Так-так, – не обращая на них внимания, хладнокровно сказал Дэвидсен, пробегая глазами по именам в книге. – Чейнс, Гобб, Максвелл, Бойль, Гольдштадт, Хешберг, Татини, Ланцо-Медичи... Да уж, все эти лица мне знакомы. Это финансисты, чиновники и их приближенные, люди из аристократических семей с большим имением, есть даже замминистра культуры!

– А там есть Франсуа Мирбах? – спросил невзначай Даевин.

– Так-так, – полицейский листает и находит. – Да, есть. Четверо детей?

– Это не его собственные, – отвечает Марта, – количество детей отображает число детей, ими использованных.

– Да, я так и понял, – он вытирает пот со лба. – Не ожидал увидеть… Эта книга очень важна. Я бы предложил вам сразу сделать печатную копию на случай, если она попадет не в те руки.

– Тем не менее, – ответил Роберт. – Их все равно заменят другие. Сколько там в общем людей?

– Человек сорок из известных и больших политиков. Большая часть из Ранежа… Они ведь важны для политической стабильности и экономики страны. Столько имеющихся в списке людей дестабилизирует политико-экономическую ситуацию в городе.

Роберт лишь издал саркастичный смешок в ответ.

– Я предпочитаю называть вещи своими именами. Это не «политическая и экономическая стабильность», это жизнь под властью убийц и растлителей детей. Платя Кулинару баснословные деньги и получая за это право издеваться над ними за закрытыми дверями, они лишили себя всякого права на юридическую защиту! Я бы назвал их еще проще – террористы. Что самое смешное, если кто-то выйдет и расскажет всю правду, его просто убьют, вменив обвинение в клевете на официальное лицо или лица. И обычными гражданами, у которых подобных извращений даже в мыслях нет, будут править такие ублюдки. Люди, не имеющие никаких моральных установок, распоряжаются судьбами достойных и честных людей. И они оправдывают это тем, что строят лучшее общество! Я просто не могу такого допустить. Но что я точно могу допустить – так это рейды. Рейды по домам каждого, кто есть в этом списке, каждого, кто был задействован в пособничестве Кулинару. Я лично, как представитель мэра Немесмы префектуры Медоуленд, добьюсь применения к ним самого сурового наказания из возможных согласно Конституции и Уголовному кодексу Королевства.

– Хорошо сказано, – добавляет Даевин, – ты прав во всем.

Джойен Дэвидсен улыбнулся и кивнул в ответ.

– Ну что ж. Я объявляю дело открытым, официально! Сегодня начну заполнять бумажную часть и завтра с раннего утра подготовлю отдел к... Как вы это назвали, господин Кен?

– К рейду! – воскликнул он. – Мы зачистим всех! А тех, кто посмел детей Немесмы украсть, в частности, дочь мэра, я буду встречать лично, по-своему, как потерпевшая сторона

Улыбка его была злобной, после сказанного он сделал невинное лицо и продолжил:

– Давай, Даевин, присоединяйся, закончим с этим всем.

– Рейд? Звучит неплохо, я только за.

***

Раннее утро следующего дня. Солнце еще не успело пустить свои первые лучи, а Даевин и Роберт вместе с остальными из Отряда Быстрого Реагирования ожидали нужной команды, чтобы выдвинуться к первому подозреваемому из списка. Фактически, его не подозревали, а уже заочно до суда считали преступником, как и всех остальных из списка.

Прошедшим вечером было решено задействовать максимально возможное количество свободных Отрядов одновременно, чтобы слухи не успели распространиться, иначе часть преступников могли в срочном порядке покинуть город или даже Королевство. Именно поэтому Даевин с Робертом решили участвовать в зачистке педофилов, коснувшихся только детей Немесмы и Лейдена. Для Даевина все они – чудовища, достойные казни через повешение, Роберт же чувствовал личную вовлеченность в наказание тех, кто коснулся детей его родного города.

«Никогда еще не участвовал в налете, будучи в Отряде Быстрого Реагирования. Интересно, каково мне будет?»

Тишина…

Гробовая…

У ворот поместья стоял заспанный охранник. Что-то пыталось разбудить его, были слышны шаги издалека. Они становились ближе, поэтому он в определенный момент проснулся, но было уже поздно. Открыв и протерев глаза, он смотрит перед собой и видит целый тяжеловооруженный Отряд в противогазах, броне и опознавательных знаках, в котором каждый направил на него свою пушку.

– Никакого шума, – прозвучал басистый голос самого высокого из команды. – Руки вверх. Отряд Быстрого Реагирования. Сейчас ты либо слушаешь нас и остаешься в живых, либо умираешь. Открой ворота, сейчас же.

Охранник использовал свой ключ для этого.

– Сложи все оружие, без резких движений, ложись на живот, а руки за спину.

Охранник сделал, как ему было велено. Один из Отряда завязал его руки железными наручниками, а рот и ноги заклеил скотчем.

– И только попробуй сдвинуться, – басистый голос высокого мужчины уже сам по себе нагонял страх. Охранник поспешно кивнул положил голову спокойно.

Было видно, что он совсем не ожидал чего-то подобного. Но нельзя было спокойно обходиться ни с кем, пока те не пройдут экспертизу. Гвардейцы на службе людей из списка, вовлеченные в эти дела, либо знающие и не доложившие, будут подвергнуты такой же казни. Худшее у этого охранника еще впереди, если, конечно, он в курсе всех этих дел.

Далее отряд направился внутрь дома, и у главной двери поместья стоял еще один сонный охранник. С ним сделали тоже самое, после чего штурмовики наконец проникли внутрь.

*Пах*

Совершил оглушительный выстрел из пистолета капитан Отряда, он же следом яростно крикнул:

– Всем лежать! Отряд Быстрого Реагирования! Всем лежать, руки на спину и никаких резких движений!

Бойцы штурмом налетели на все комнаты двухэтажного поместья. Они обыскали все комнаты, все шкафы и уборные, а также подвалы, чтобы убедиться, что никто не сбежал из поместья во время рейда. В одной из спален лежал не кто иной, как Франсуа Мирбах со своей любовницей – его решили ловить по личной просьбе Даевина. Все гвардейцы Мирбаха беспрекословно подчинились приказам капитана Отряда, сложили оружие и легли на пол. Всего было поймано в результате налета четырнадцать человек, шестеро из которых были его гвардейцами. Остальные – повара, прачки, уборщицы, камердинер, дворецкий, любовница, жена и один взрослый сын.

«И не легче ему было жениться? В первый раз вижу такую картину: любовница с ним в одной спальне, а жена – отдельно в другой! Даже на таком уровне он – извращенец.»

Даевин, видя, как этого пузатого финансиста в длинном шелковом халате уводят, не сдержался и отвесил ему пинок. Он все никак не мог вывести из головы тот факт, что именно по вине этого человека новостные издания занижали количество пропавших детей.

– Что вы творите?! – Мирбах повернулся и возмущенно посмотрел на Даевина.

Тот лишь показал двумя пальцами на свои глаза, а затем на него, подразумевая, что следит за каждым его шагом. Финансист ничего не осмелился ответить, лишь обреченно опустил голову и пошел дальше под конвоем. Первый преступник из списка был наконец пойман.

***

К вечеру того же дня было совершено еще пять рейдов. Большинство из них прошло далеко не так гладко, как первый. Где-то охрана вела себя чересчур агрессивно: не подчинялась приказам либо вовсе открывала огонь – и их приходилось убивать. Где-то сам человек, которого ищут, сводил счеты с жизнью, чтобы не отдавать себя в руки правосудия, либо отстреливалась, как их подчиненные, и их тоже приходилось убивать на месте.

Еще пять других Отрядов было задействовано в рейдах на официальные лица. Хорошей новостью стало то, что никто из официальных лиц, связанных с Кулинаром, не успел предпринять каких-либо действий для побега из города или Королевства, поэтому к концу дня практически все люди из списка, находившиеся в Ранеже, были пойманы.

По телеграфной связи поступили сообщения из Лейдена, Монте-Кварто, Дезиполиса, Немесмы, Верденбурга, Паралинии, Льежа. Полицейские департаменты этих городов отчитались о том, что им удалось задержать всех разыскиваемых из списка.

Но во всей бочке меда из хороших новостей была та самая ложка дегтя. Двое детей, находившихся дома у двоих из списка, к сожалению, погибли еще до того, как Отряды до них добрались. Теперь оставалось только опознать каждого погибшего ребенка, выяснить по книге учета, откуда они родом, и вернуть останки в родной город. Возможно, их родители все еще ждут, отчаянно надеясь, что дети живы…

Помимо этого, неприятен тот факт, что рейд затронул далеко не всех. В списке значились люди, кто не пользовался настоящими данными и чей уровень анонимности был так же высок, как у Кулинара: Соболь, мистер Хрюша, Ло, мистер Г, мистер Дж, Фанатик, Любитель зайцев, Холод, госпожа Улыбка. Кулинар, желая иметь влияние и рычаги давления на других, обязывал своих клиентов указывать настоящие данные, но именно этим позволил остаться инкогнито. Это те, кто работает с ним на равных, а возможно, стоит еще выше. Остается загадкой, это люди живут в Ранеже или в других городах. Даевин даже решил записать эти имена к себе в блокнот – на случай, если когда-нибудь с такими столкнется.

***

Пока Даевин с Робертом устраивал рейды, Ева вместе с сестрами Шинке и полицейскими Ранежа отправляли детей по родным городам. Большая часть детей не была сиротами, они сами знали, где находится их дом, кто их родители, а также кто их соседи, поэтому работа полицейских была упрощена знаниями детей. Они просто рассказывали, кто их родители, а полиция звонила в мэрию каждого города и предупреждала о скором возвращении детей.

Были редкие случаи сирот, которых излавливали из трущоб, их по собственному желанию оставили в Ранеже – в этом городе имеется приличный детский дом, где о них позаботятся.

Между делом, Ева отправила коротенькое письмо в резиденцию Гайис:

«Мама. Не волнуйся, мы с Даевином не пропадаем. Скоро вы узнаете по новостям, что сучилось. Вам понравится, обещаю. Целую. Скоро вернемся!»

***

Кент Браун, являвшийся подсадной уткой Кулинара, был пойман наряду с остальными.

– Я марионетка. Это единственное, в чем я могу чистосердечно признаться. С самого начала ею был. Еще когда я проходил обучение в Ранежском университете, меня после занятий задержал преподаватель и предложил всю затею. Я был выбран почти что случайно. Он заключил со мной сделку, по условиям которой мне помогут с легкостью пройти в Палату представителей. Единственное, что от меня требовалось, – это продвигать их идеи. Если и захотите найти этого преподавателя, то ничего не выйдет, ибо он вскоре «умер при невыясненных условиях – предположительно, суицид».

– Идеи были самые разные: от выделения средств на лечебницы для душевнобольных и финансирования благотворительных фондов до субсидирования науки и продвижения зеленой политики для улучшения качества воздуха в городе… Поэтому я так легко и согласился помочь, ничего кардинального плохого ни в одной из идей не было, разве что некоторые были слишком прорывными для своего времени. Все, что требовалось от меня теперь, – чтобы я всегда выступал от лица народа, вместе с народом, и чтобы каждое мое действие шло на благо общества. Все случилось так, как они и обещали: я получил свое кресло в Палате представителей и вот уже какой год занимаю там почетное место, пользуясь практически неразрушимым авторитетом прекрасного слуги народа.

– Лишь время от времени ко мне являлись люди в черном, обычно посреди ночи, и указывали, какую идею продвинуть дальше. Единственное, что меня связывает с Кулинаром, – это, возможно, то, что именно на мои средства был выкуплен офисный небоскреб на Сент-Джеймс-стрит. Но сам я туда ни разу не попадал, и ни про какой пентхаус Кулинара с украденными детьми и знать не знал.

Полицейские проводили его через гидросфигмограф – аппарат, служащий детектором лжи – много раз, обыскали его поместье тоже сверху донизу, но так и не нашли фактической причастности Кента Брауна к действиям Кулинара. Его спасало также то, что его нет в списке книги учета.

После продолжительных допросов и дознаний было решено пощадить его. Кент Браун, движимый любовью к своему городу, желал оказать всякую помощь детям из своих личных средств, поэтому присоединился к команде Евы, занимавшейся возвращением детей в родные дома. Он выплачивал компенсацию каждому ребенку – по три тысячи проз за все мучения, что тем пришлось пережить. Вдобавок к этому Кент Браун выплатил приятный бонус размером в шесть тысяч проз каждому за все свершенное Даевину, Мигелю, Роберту, Еве и сестрам Шинке, и, наконец, офицеру Дэвидсену.

К Кенту Брауну все равно применили санкции: ему Королевским приказом урезали тридцать три процента от заработной платы сроком на восемь лет, а также обязали содержать при себе двух полицейских, исполняющих роль жандармов. Он ничуть не был раздосадован этой новости, наоборот – считал это полезным и безопасным для себя.