Огонь Лейдена

Уже у общежития, по возвращении после ночного приключения.
— Тяжелый сегодня день выдался, знал бы ты, котик, — конечно, он не мог не погладить кота на входе в общежитие. — Хорошо, что моя вонь тебя не пугает, коты обычно более чувствительные, чем мы.
— Мяу...
Даевин перешел с головы на кошачий подбородок и животик.
— Мяу?
— Хороший мальчик!

Даевин увидел силуэт в окне своей комнаты. Это был Логан, который поднял обе руки вверх от счастья и позвал Мигеля. Теперь с окна смотрело двое, Мигель сразу подал жест, чтобы Даевин поспешил, что тот и сделал. Через минуту он уже был у себя, поднялся через лифт — хорошее изобретение для ленивых и усталых.

Его оба встретили рукопожатием, долго расспрашивали о сегодняшнем дне: почему он воняет, почему меч сломан, почему пришел так поздно. Сначала он, сняв свою одежду, пошел искупался в секционной ванной, надел другое. Только после этого Даевин уселся все рассказывать. На этот раз он рассказал все от начала, когда королевский защитник поделился чертежом, до конца, кузнеца МакДаффа и канал, ведущий к нему.

— Так много произошло за один день? У меня за месяц событий, — делится Мигель, — произошло меньше. С тебя, конечно, удивляться я не перестаю...

— Так вот зачем тебе аксакалы понадобились, — думает Логан. — Но больше я удивлен тому, что ты смог Сэма победить. Я думал, что его ничто не берет. Он же легенда своего выпуска, гора мышц, да еще и выше, чем ты.

— Думаю, он поддавался, чтобы меня не уничтожить с одного правильного удара. Да и я его не хотел ранить, Сэм теперь на обе ноги хромает, как минимум, две недели пойдет лишь на то, чтобы раны затянулись, а его улица меня теперь считает демоном. Я чувствую вину за это, но другого выбора не было, мне была нужна информация.

— Демон Шайра, — Мигель задумывается, — демон войны и ненависти, раздора и хаоса... Ты вообще веришь в возможность такого?

— Нет, поэтому мне без разницы.

— А много рядом с вами людей было? Если много, то мало тебе не покажется.

— Очень много: они плотный круг для боя составили из самих себя. По ощущениям, там была не только вся их улица, но и из соседних кварталов кто-то приперся.

— Да-а, — протягивает Мигель, — полная задница. Я, конечно, сомневаюсь, что ты с ними еще свяжешься, но знай, что если кто-то на тебя будет зол без причины, называя Шайра, то это кто-то из них.

— Блин, — замечает Логан,— слухи! Они же могут всем рассказать про это.

— Чертово время, — Даевин злобно выкрикивает и ложится на свою кровать, — у нас 1860-ые годы сейчас, эра технологий, дирижабли безостановочно летают над городами, весь земной шар исследовали, а люди живут так, будто мы в сказке какой-то, а на дворе тринадцатый век. Сколько такое может продолжаться...

— Такова природа человека, хочется во что-то верить, — понимающе рассуждает Мигель, пытаясь встать на защиту других людей, хоть и незаслуженно. — Придется тебе смириться с этим.

— Я смириваюсь... смиряюсь... уже двадцать лет. Да и хрен с ними, никогда не любил их, пусть тогда не ждут помощи от меня, — говоря это, он всецело понимал, что не позволит себе оставить кого-то в беде без помощи. — И кстати! — Даевин привстал. — Я в каналах крыс видел.

— Неудивительно, что там крысы, — отвечает Логан, — я их тоже видел.

— А ты хоть раз видел крысу, которая в три раза больше взрослой кошки?

Логан попытался для себя представить такую крысу, расставляя руки перед собой, чтобы сопоставить предполагаемые размеры.

— Да не может быть, — улыбаясь, махнув рукой, говорит Логан, — ты шутишь.

— Я просто охренел, когда их увидел! В жизни так не пугался. Из-за них мне и пришлось бегать по этому каналу, там я упал, испачкав всю одежду, даже чертеж слегка был в этой канализационной жиже. И хорошо, что они медленно двигались, я от них довольно быстро убежал. Но про канал никому не говорите, и если что, вы о нем вообще не знаете!

— Ладно, ты пойди поешь, Даевин, — предлагает ему Мигель. — Я уверен, что ты голоден.

Кухня на этаж одна: в ней есть несколько плит, которые представляют из себя прямоугольную емкость, куда ведут газовые трубы, а верхняя часть благодаря высокой температуре способствует тому, что можно готовить на ней еду, а над плитой находилась обыкновенная вытяжка. Помимо плит на кухне был общий стол и несколько стульев, чтобы можно было перекусить сразу на месте, хотя подавляющее большинство предпочитало есть у себя в комнате.

Следующий день. Последний день занятий Даевина и Мигеля.

Выставляются баллы за последний двойной предмет, сочетающий и практику, и знания теории. Свод правил "Порядки на улицах" и их производные — теория, в которой ты должен знать все, что касается того, в каких условиях должен содержать город в отношении других граждан. Практикой был патруль улиц и соблюдение таких "порядков". Даевин по практике имел самый высший балл вместе со многими другими, кто патрулировал те же улицы, что и он, а в теории всегда находится кто-то, кто лучше, чем он разбирается в тонкостях гвардейского ремесла. Суть последнего дня просто в том, что гвардейцы, почти окончившие, становятся в ряд. Заместитель ректора по учебной работе, капитан Догель, читает финальные поздравительные слова, а также, список отличившихся — лучших гвардейцев, которые будут вправе сами выбрать господина или даже не выбирать.

— Итак, молодые гвардейцы. Гордость нашего города и Королевства в целом. Вы проделали столь долгий путь становления защитниками, прошли через Великую Революцию, так не дайте пропасть вашим навыкам зря! Каждый, кто стоит здесь, — человек достойный, тренированный, умный. Вы смогли в первые годы изучить сторонние учения, перейдя к военному ремеслу в последующих годах. Сегодня – ваш последний день учебы, но это не значит, что теперь вы обучены всему и можете многое. Теперь вы — люди, знающие, что делать в жизни, каждый из вас определил свой путь. Потому вам надо развиваться дальше. Но не университет вам теперь нужен для этого. У вас будет свое развитие, отличное от жизни в стенах университета... — Догель сделал паузу, видя лица гвардейцев.

— Теперь я назову лучших гвардейцев: среди мужской половины — Дорад Эквила, Даевин Лоост, Магнус Флебс, Букер Дэвидсон; среди девушек — Хейли Кула. Я выделил их, но это не значит, что во всем они превосходят остальных. Все, кто здесь находится, люди достойные и умные, как я уже и говорил. Итак, те, кого я назвал! Выйдите вперед!

Вышли пять лучших гвардейцев курса. Стали в ряд, сортируя себя по росту, справа налево: Дорад, Букер, Даевин, Магнус, Хейли. Тогда капитан Догель продолжил говорить.

— С этого года, те, кто отличился в теории и практике, получив высочайший средний балл по всем предметам, начиная со второго курса включительно, будут иметь возможность выбирать свой профиль работы самим, либо не выбирать вовсе, стать странствующим рыцарем, если таковым будет ваше желание. В следующем году будет больше, чем пять, в этом мы лишь проверяем, как эта схема сработает. Право ваше, можете даже предоставить решение нам, если в итоге не сможете решиться, — затем Догель повернулся к другим гвардейцам.

— А остальные будут перепрофилированы: вы либо пойдете на службу к человеку, который вас примет; либо вас заберет армия, чтобы вы стали военными с минимальным званием сержант-майора; либо станете полицейскими и охранниками государственных структур; либо, как самый небезопасный в плане перспективы вариант — вы откажетесь от службы и станете по своей воле странствующим рыцарем. Я не могу осудить ваш выбор, но по статистике 96% странствующих рыцарей либо переходит на службу через шесть месяцев — год, либо идет в армию, так что семь раз подумайте, прежде чем выбрать именно этот путь. Через несколько дней пройдет финальный экзамен, где вам нужно будет проявить себя с самой наилучшей стороны, чтобы вас заметили генералы и хозяева. Быть может, вы так отличитесь, что за вас поборется сразу несколько господ, и тогда даже у вас будет свобода выбора!

Догель заметил, как воодушевились молодые гвардейцы, начав прыгать от радости.

— После этого вам придется некоторое время подождать, чтобы каждому студенту нашлось свое место работы. Это формальности, которые будут длиться несколько последующих дней после самого экзамена-аккредитации. Вас выберут в зависимости от успехов и оценок, и затем мы провозгласим, кто кому будет служить, — он снова повернулся к лучшим гвардейцам, — а вы, дорогие мои, будьте добры подумать над выбором и в день экзамена мне сообщить, потому что вся ответственность за выбор ляжет на вас. Не думайте, что раз вы лучшие в университете, то вам можно плохо сдать экзамен, ведь ваши потенциальные хозяева в то же время имеют полное право отказать вам, если им что-то не понравится.

А вот это уже неожиданно, — подумал Даевин. — Интересно, эта Элизабет Гайис откажется от меня?

— За сим я ухожу, а вы свободны, готовьтесь, экзамен будет непростым. От вас потребуется много знаний и умений, потому что в этом году университет и ранежские приглашенные господа приготовили для вас особый подарок для аккредитации. Разойтись! Весь двор в вашем распоряжении. Я думаю, вы понимаете, о чем я.

Капитан Догель ушел, а Даевин присел на скамейку во дворе университета, чтобы смотреть на то, как другие занимаются. Строй расформировался в непонятную толпу тренирующихся гвардейцев, и Мигеля он не увидел среди присутствующих. Похоже, куда-то сразу ушел. Рядом с ним села Хейли.
— Даевин, — начинает она, — я сегодня утром услышала, что ты победил самого Сэма вчера на дуэли.
— Кто тебе сказал? — раздраженно спрашивает он, вспомнив итог вчерашнего эпизода.
— Я шла сегодня в университет и услышала, как три женщины обсуждают, что вчера их знакомая видела самого демона Шайра.
— Ты же живешь к северо-западу от университета, это далеко от места происшествия... — Даевин делает неловкую паузу и проводит рукой по своему лицу. — Эти слухи и вправду распространяются со скоростью мустанга. Так, что дальше?
— Так вот, я подошла к тем женщинам и спросила, в чем дело. Они и мне рассказали все в подробностях. Они сказали, что парень, который себя назвал Даевином, жестоко расправился с их Сэмом. Говорили, что у этого парня в глазах видели огонь в глазах во время победы, а над головой увидели настоящую тень демона с рогами!
— Чего-о?! Абсурд какой-то. Я просто победил его в честном поединке. Ничего про горящие глаза и демона надо мной я не знаю. Они там с ума посходили.
— Я все равно удивлена, что ты победил Сэма, он один из лучших гвардейцев позапрошлого года, да еще и крупнее, чем ты, намного.
— Да, он и учил меня сражаться наравне с крупными врагами. Победил я не благодаря удаче, хотя мне кажется, что он поддался.
Тут к ним подошло еще несколько человек, которые слышали про вчерашнюю дуэль и начали задавать вопросы про Сэма, про огненные глаза и демона.
— Да не было никакого демона, — перекрикивая сокурсников, сообщает он, — вы свои мозги в туалет смываете, что ли? Я учился драться, я у-чил-ся!
— А если я литанию прочту, — говорит один парень, — которая демонов отгоняет, ты очистишься?
— Оу, как удобно, – саркастично соглашается Даевин. — Ну давай.
— Именем Солтеса, — он ставит свою руку на голову Даевина и закрывает глаза, — прошу благословить этого человека, чтобы никакой Эхтранон не завладевал его телом, а оставил его в покое, под твоим покровительством!

Эхтранон — иначе именуемый Эштр и Шайра — и есть тот самый бог демонов. С ним связывают злые умыслы, негативные эмоции, ужасные события.

После прочитанной литании Даевина что-то неслабо кольнуло в области шеи. Ему показалось, что кто-то иглу вколол. Обернувшись, он не увидел ничего, кроме растительности. Он вновь посмотрел на парня, прочитавшего литанию.
— Сработало? — следует пауза, после которой он начинает улыбаться. — Я почувствовал какой-то укол в шею. Теперь, якобы, демона нет, если он был?
— Возможно, — с полной серьезностью на лице отвечает другой гвардеец. — Но, все же, надеюсь, слухи про тебя — на самом деле просто слухи.
— Конечно, сам на это надеюсь, — иронично ответил Даевин.
— Вообще-то, демоны на самом деле существуют, и это никак не связано с богами или магией, эзотерикой, — ответил другой гвардеец, — это же особое экстатическое состояние, которое во время боя появляется.
— Меня это не интересует, я сам победил его. Все, отстаньте, я хочу отдохнуть!

Подоставали его с вопросами и отстали. Но один человек верить ему не хотел. Дорад Эквила. Он никак не мог поверить в то, что какой-то выпендрежник, хоть и способный, смог такого сильного парня победить. Он подошел к Даевину, чтобы продолжить доставать после других студентов.

— Как такой, как ты, смог победить Сэмюэла?
— Еще один, — закатывает глаза Даевин. — "Того, кто сильнее, чем ты, бери умом," — отвечает он, показывая указательный пальцем на свою черепную коробку.
— Ты со мной сразиться не мог: сдался на олимпиаде, как трус. А тут при подозрительных обстоятельствах побеждаешь парня, который может сражаться одновременно с несколькими людьми нашего же уровня.
— Тогда, на олимпиаде, у меня была своя мотивация, — он достает свой серебряный револьвер, крутя его вокруг оси пальца вертикально, — мой серебряный револьверчик. Твой золотой выглядит как женское украшение, поэтому первое место я подарил тебе. Ты меня, кстати, так и не поблагодарил.
— Ну-ну, хм, — Дорад на несколько секунд замолчал, обдумывая следующее решение, и после этого сделал предложение. — Давай тогда сразись со мной сейчас.
— Не могу, прости, — улыбчиво отнекивается, — хочу отдохнуть, вчера у меня был тяжелый день.
— Несерьезный клинч, "Одно попадание". Я даже поддаваться буду, — Дорад довольно хмыкнул.
— Ха-ха, даже поддаваться будешь! — Даевин рассмеялся, услышав такую шутку. — Да ладно тебе. Я же сказал, что не могу.
— И почему же ты не можешь?
— Вот почему, — Даевин достает свой сломанный меч. — Мой клинок умер.
— Тоже мне оправдание. Возьми чей-нибудь и подними свой зад. Иначе будешь трусом.
— У меня с собой нет геройского плаща.
— Чего?
— Просто ты такой сильный и страшный, что без геройского плаща мне с тобой не сравниться!
— Кончай трепаться. Возьми меч Хейли, сразимся, как настоящие мужчины.
— Ну, раз для тебя это так важно...

Даевин медленно встает, потягивается. Просит у Хейли меч и размахивает им в воздух, чтобы ощутить вес, смотрит его длину — меч короче, чем тот, что у Даевина, но и заметно легче. Когда он уже привык к мечу, предложил начать поединок.

Даевин и Дорад встали в пяти метрах друг от друга, последовала тишина, остальные гвардейцы окружили этих двоих, так как, несмотря на несерьезность, битва намечается интересная.

— Стартуем! — выкрикнул Дорад.

Даевин мгновенно побежал к нему. Два шага вперед, и он уже оказался прямо перед Дорадом. Он сделал сильный удар сверху вниз, который Дорад сумел кое-как заблокировать, но рука не выдержала напряжения и пошла в сторону, открыв тело Дорада. Даевин тут же пнул его ногой по груди, откинув его на два метра. Тот только успел уравновеситься, как Даевин с разворота делает ему подсечку, из-за чего он падает. Впервые Дораду попадается по-настоящему сильный соперник, из-за которого он бросил трепаться и настроился всерьез.

Дорад резко встал и пошел в атаку, делая разные комбинации из диагональных полукружных атак своим мечом, его соперник просто уклонялся от всего, так как сохранял расстояние между ними. Сделав выпад (колющий удар), Дорад совершает разворот в прыжке и делает несколько ударов ногой. От первого Даевин защищается рукой, но второй и третий удар пришлись на его плечо и затылок. Оклемавшись от ударов, он делает свою серию рубящих атак, взяв меч в обе руки, но атаки его умело блокируются мечом Дорада. Этот парень подозрительно идеально блокирует атаки, как если бы Даевин очень медленно замахивался.

Дорад был очень хорош, однако он не ожидал тяжелого удара после серии слабых атак. Даевин сильно размахнулся, да так, что послышался звук режущегося им воздуха. Удар был заблокирован мечом, который оказался разрезанным до половины поперечной длины лезвия. Дорад ахнул, отпрыгнул назад и, посмотрев на свой меч, поднял руку к груди, где был револьвер. В этот же момент Даевин в мгновение ока достает свой револьвер и стреляет ему ровно в грудь, тот падает, но без крови. Толпа охнула от неожиданности, а он, покрутив вокруг пальца револьвер и дунув в дуло, сунул его в кобуру, подвешенную на поясе.

— Ты что наделал? – кричит кто-то из толпы. — Ты же убил его!
— Чего?! Нет. С ним все в порядке, — отвечает он с улыбкой на лице, я стрелял в револьвер.

Дорад встает, достает свое оружие из кобуры на груди и видит, что оно имеет сильную вмятину на барабане, из-за которой тот теперь не сможет крутиться, а дуло кривое у основания.

— Это трофейный револьвер, — жалобно прозвучал он. — Ты что наделал?
— Мы сражались на мечах, а ты решил достать револьвер, что было не по правилам дуэли.
— Не хотел я доставать револьвер!
— Я видел, как твоя рука поднималась кверху, а ладонь образовывала форму для ручки револьвера, мне ты не соврешь.
— Эх, — встает и сует револьвер в карман. — Да, но не собирался же я стрелять, ты слишком плохо обо мне думаешь.
— Кто бы говорил...
— Он стоит целое состояние, в итоге оказался испорчен из-за тебя, ты еще и меч мне испортил! Теперь его рукой согнуть и сломать можно. Ты выстрелом мог по мне попасть, а не револьверу, и что тогда? Голова с плеч?
— Я не промахиваюсь, потому-то и пользуюсь револьвером редко, как ты... своей головой, — довольствуясь сказанным, Даевин заулыбался. — Так что? Ты успокоил свой пыл?
— Нет, и мне даже не обидно. Ты хорошо выстоял на легкой сложности, когда я не показал ни одного своего туза в рукаве. Так что не расслабляйся, мы еще сразимся. Теперь я хоть знаю, что ты не просто так один из лучших. В следующий раз ты так просто меня не одолеешь.
— Конечно. Но уворачивайся побольше. Сэм бы тебя с одного удара в землю вбил, разделив твое тело и меч надвое, если бы ты попытался заблокировать его удар огромным и тяжелым двуручным мечом. Тебе ноги даны не просто так. Используй все тело во время поединка.
— Не в этом дело... Мне и без твоих советов нормально. Тебе сегодня повезло, я в хорошем настроении и денег с тебя за починку не возьму.
— Я бы и не дал, – отшутился Даевин, — у меня только четырнадцать проз в кармане.
— Бывай, — мирно прощается Дорад, уходя куда-то.
— И ты бывай.

Дорад разочаровался в своем мече и показательно доломал его перед остальными. После такого перфоманса он ушел, хотя впереди был целый свободный день, который можно провести в стенах корпуса университета. Даевин вернул меч Хейли. В это время гвардейцы из толпы поспешили по своим делам. Остались они вдвоем.

— Спасибо, Хейли. Меч у тебя хороший, легкий, но острый.
— Я и не знала, что он так может! — радуется она, беря свой меч в руки.
— Меч так не может. Так могу я. Главное, это рука, которая держит меч. А меч у меня в руках был еще тогда, когда я под столом бегал. Ну, если точно, тогда еще была палка. А сколько лет меч в руках у тебя?
— Ну, у меня он в руках с тех пор, как я поступила сюда.
— Видишь, разница между нами огромная. Тут нечему удивляться. Но хвастаться не буду, буду сейчас сидеть и ждать.
— Чего ждать собираешься, Даевин?
— Мне меч куют, — интригующе заявил он. — Совсем новый!
— Из университетских или это на заказ?
— Это на заказ, и ты удивишься, когда его увидишь, а я его покажу! Этот меч великолепен: он красив, силен и устойчив, как... ну, в общем, очень устойчивый. Завтра утром ковку как раз докончат, я приду сюда уже новым человеком.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь. Все мечи примерно одинаковые и как ты говорил, зависит от руки владельца.
— Бывают и исключения. Мечи из необычной и редкой стали... — Даевин широко заулыбался.
— Торианская сталь? У тебя? Откуда?!
— Мне сказали, что я заслужил.
— Кто?
— Один королевский защитник в обмен на службу у его господина. В скором времени и я буду на службе у него.
— Оу, — она перекладывает одну ногу на другую, — вот как тебя можно выкупить! А я еще не решила, кого выберу в качестве господина. Хочу кого-нибудь из парламента выбрать, но толком там никого не знаю. Да и знаешь, они девушкам не доверяют.
— Так изучи всех, чего ты ждешь? Может, думаешь, что тебя на руках к кому-нибудь отнесут? А?
— Ой, уж не тебе давать мне советы, Даевин, мистер удобный случай, которому все на блюдечке принесли!
Даевин отвел взгляд, притворился, что ничего не слышал.
— Тебе надо будет показать себя на экзамене не хуже парней, если хочешь добиться внимания, — Даевин показывает на двор, переполненный другими гвардейцами, манекенами, мишенями для тренировки. — Как видишь, здесь много места для того, чтобы подготовиться к экзамену. А в день экзамена у тебя должен быть точный ответ, точнее, чем пуля, которой ты попадаешь по мишени на голове манекена.
— Да успею я выбрать, ты меня торопишь, Шайра!
— М? — он повернулся, посмотрев ей прямо в глаза серьезным взглядом.
— Хороший псевдоним тебе придумали, тобой теперь даже детей пугать будут, ха-ха!
— Ну, что поделать. Я теперь настоящий демон. А в глазах моих огонь.
— Ух, звучит-то как, — она улыбнулась и грозно повторила. — Огонь... Ты – "Огонь Лейдена".
— Огонь Лейдена?.. Неплохо, мне нравится, — отвечает он, смотря в небо и о чем-то думая, после чего вернулся на землю и продолжил. — Иди тренируйся, надо посмотреть на твою технику, давно я с тобой не занимался.
— Очень давно. Хорошо.

Она встала и пошла к одному манекену, установила круглую красную мишень на голову. Будет тренироваться на прицельной стрельбе с расстояния трех метров. Она сделала три выстрела резиновыми пулями из своего пистолета, и все три попали в мишень. Удобство резиновых пуль состоит в том, что их можно использовать на настоящих пистолетах. И хоть они одноразовые, да и точность стрельбы сильно хромает после восьми метров, их можно переработать и затем снова использовать, что экономнее, чем стрелять латунными или свинцовыми пулями, не говоря о более редких и еще более дорогих пулях.

Пистолет, который она использует, называется пистолетом Родвина, который использует 9мм пули в своем магазине, такие пушки уже превосходят по скорости стрельбы и устройству револьверы, дольше живут без поломок и чистки, но пробивная способность револьверов все еще остается непреодолимой, а еще револьвер — это стильно! Поэтому выбор Даевина тут очевиден.

С трех метров расстояния Хейли стреляет неплохо, подумал Даевин, затем предложил пять метров. Она сделала три выстрела, но один не попал точно в цель. "Один раз не попадешь — жизнью поплатишься!" — услышала она в ответ. Он сказал ей повторить стрельбу с пяти метров и сделать уже четыре выстрела, и чтобы все попали. Она сделала три попадания, но одна пуля мимо. "Одно колебание равно смерти. Повтори, пять выстрелов с семи метров." Она сделала, как он сказал. Начала стрелять: первый выстрел – попадание, второй выстрел – попадание, третий – попадание, четвертый – попадание и пятый тоже попал. "Молодец, давай тогда... с семи метров." Это расстояние уже мешало остальным, но Даевина это не остановило, он настоял на том, чтобы она стреляла с такого расстояния. "Тебя не будут спрашивать, насколько близко встать, чтобы ты попала по ним. Три выстрела!" Из этих трех выстрелов попало два, из которых один – в край мишени, что Даевину не понравилось.

— Да невозможно попасть с семи метров! Ладно бы еще было время для прицеливания! Я тебе не машина для убийств!

Даевин ничего не ответил, лишь встал, подошел к ней и, взяв ее пистолет в свои руки, прицелившись за полсекунды, выстрелил, попав всеми тремя пулями точно в цель.

— Вопросы? — спросил он, протянув ей ее пистолет.

Она лишь недовольно хмыкнула, выхватила пистолет, начала целиться обеими руками и стрелять. Длилось это пять секунд, хоть она и попала по всем целям. Но пять секунд — это слишком долго, поэтому он сказал ей тренироваться, пока не научится целиться меньше, чем за две секунды и одной рукой, и попадать все три раза подряд, а сам пошел спать на ту же скамейку, на которой сидел. Недолго ища удобную позу, он лег на спину и уснул.

Спустя некоторое время его будит Хейли и говорит, что научилась. Сначала он не понял, чему научилась, но быстро вспомнил, о чем они говорили перед сном. Несколько часов прошло. Пошел ее проверять и был удивлен сюрпризу, она и вправду научилась хорошо стрелять с семи метров, но руки у нее были красными и усталыми. Даевин предложил ей отдохнуть, так как Хейли это заслужила. Они вместе вышли из университета и пошли за мороженым. По пути он ей рассказал, что ночью наткнулся на ту самую банду извращенцев, которые терроризируют женщин Лейдена:

— Знаешь, я вчера увидел извращенцев в заброшенном квартале вчера вечером. Если быть точнее, то скорее услышал, там было очень темно. И да, это те самые! Вчера в их планах было "мять сиськи" женщинам близ Бастиона.
— Вот твари, именно так они и сделали! Передо мной вчера пробегали, но их было много, человек семь-восемь. Один из них, который подошел к невысокой светловолосой девушке, был ею же скручен, а она на первый взгляд такой хрупкой казалась. В общем, его поймали и отвезли в темницу самого Бастиона. Я и подумать не могла, что они ошиваются в заброшенном квартале.
— С одной стороны, это даже логично, туда ведь никто не суется... — отвечает Даевин. — А тебя не тронул никто из них?
— Нет, я оказалась вне зоны их действия. Не понимаю, почему.
— Ты была в форме?
— Нет, я шла из дома в магазин, который еще не закрылся, чтобы купить сыра на утро.
— Ну, знаешь, — Даевин с лицом полным ехидства осмотрел ее спереди и подумал, — если они и вправду только "помять сиськи" хотели, то тебя не просто так пропустили.
— Да ты такой же извращенец! — говорит она, подталкивая его, из-за чего он чуть не свалился.
— Хе-хе-хе, — злобно смеется он, смотря на ее покрасневшее лицо, — я просто оцениваю ситуацию, ты же знаешь меня. Если о чем-либо не поговорить, то важный фактор можно упустить. Поэтому я думаю, что они делают именно что-то определенное в определенный день. Вчера мяли грудь, далее — что-то другое.

Они взяли по мороженому и сели на скамейку.

— Если так посмотреть, то да. Я тоже не наблюдала, чтобы в один день извращенцы делали что-то отличное друг от друга. Они хитры, эта хитрость позволяет им не быть пойманными, а убивать за такие шалости гвардейцы не хотят... А с чего ты вдруг это мне рассказал?
— Думаю, что их надо остановить. Ты нужна мне в этом деле.
— Почему бы не предоставить это дело старшим гвардейцам?
— Вспомни "молодую аксиому". Старшие уже потеряли энтузиазм, да и для нас это будет хорошее начало карьеры, заработаем репутацию, а ты навыки свои испробуешь. Мы остановим банду извращенцев, которые пугали беззащитных женщин несколько недель или месяцев. Представь, какими мы будем известными, о нас даже баллады напишут.
— Вот насчет баллад я не уверена. Да и думаешь, что все пройдет гладко?
— Все бывает в первый раз, знаешь ли, — он сделал подозрительно долгую паузу, Хейли посмотрела на него непонимающим взглядом, после чего с неловкой улыбкой на лице Даевин продолжает. — В общем, я подумаю над планом "захвата" этой банды. Буду надеяться, что согласишься. Стрелков лучше, чем ты, я не знаю, будешь нужна. Настигнем их, и дело с концом.
— Ты же лучше стреляешь.
— Я буду вблизи с мечом, а ты чуть дальше, прикрывать и стрелять, если будет нужно.
— Только мы вдвоем пойдем?
— Я Мигеля позову еще, он точно не откажется. У него свои причины.
— Мы втроем против банды, в которой людей точно больше десяти людей? Ты так уверен в силах?
— Проблем не возникнет, они — бедные и бездомные люди без какого-либо оружия и защиты. А мы — обученные воины, которым скоро придется жизнью рисковать за своего хозяина.
— Ладно, согласна. Я приду. Когда мы начнем?
— Я еще точно не знаю. Но скорее всего уже завтра, мне надо меч получить и план построить, как взять банду на случай, если их будет слишком много. А сейчас я пойду к себе, есть несколько дел, — говорит он, доедая мороженое. — Ты где будешь?
— Да, думаю, в университете буду, а если не там, то дома.
— Хорошо. До встречи, Хейли.
— До встречи.

Они на том и разошлись. Даевину пришлось быстро оборвать беседу, потому что он вспомнил, что фонарь кузнеца Виллода Флеймсворда он так и не вернул хозяину. Быстро дойдя до общежития, достав фонарь, он пошел к кузнецу. Дорога выдалась долгая, потому что все расстояние пришлось преодолеть пешком. Он наконец дошел до кузни. Постучав в дверь, он ее открыл и вошел. Кузнец его узнал и улыбнулся.
— Ну что, джентльмен-младогвардеец, — говорит он, улыбаясь и отбивая пламенно горящее волнообразное лезвие молотом, — как дела с чертежом?
— Все хорошо, он получил и сказал, что, как оказывается, можно было пройти к нему, просто попросив стражника.
— Ха-ха-ха-ха, — широко раскрыв рот, кузнец смеется над гвардейцем. Точно так же, как и смеялся МакДафф.
— И вы об этом знали?!
— Да, но как я мог позволить просто отпустить тебя? Ведь ты так долго искал меня! Предложил тебе такой путь.
— Ну почему всем нравится смотреть на то, как другие страдают? Вам что, было интереснее поделиться тайной, чем сказать простой и легкий путь? — риторический вопрос, на который он, все же, ожидал какого-то ответа, усевшись на кресло.
— Да ладно тебе, парень. Я уверен, что тебе понравилось.
— Там громадные крысы за мной бегали под землей.
— Ох, я забыл тебе об их размере сказать, — с виновным лицом, но не снимая улыбку, отвечает Виллод, почесывая под носом. — Да они ж медленные, прям как я, когда берусь за новую работу!
— Да, но они напугали меня. И кстати, про квартал. Вы знали, что там ошивается банда извращенцев?
— Ну... да.
— Почему никому не скажете?
— Думаешь, не говорил? А вот целых два раза было... Полицейских это мало интересует. Они чуть ли не прямо говорили, что будут действовать только в случае, если есть угроза жизни или тяжкий вред здоровью. Совсем обленились... А ребята эти — так-то не особо ужасны, лишь мелкими пакостями занимаются. Вот я и забил.
— Я бы не сказал, что это мелкие пакости. Мучать женщин на улицах, да и вообще где бы то ни было, — это мерзко. Я... в газете видел, как жертвы рассказывали, что извращенцы срывали одежду, и срамные места оказывались видны всем прохожим. Вы представляете, какой это ужас для дам?!
— Да, так и есть. Понимаю, о чем ты говоришь.
— Я хочу их банду как-нибудь сломить, чтобы они перестали делать это. Хоть это и мелкие травмы, некоторые женщины после нападений убиваются по этому поводу. Буквально.
— Останавливать не буду, твое дело правое, только осторожнее. Их там много... Попытайся уладить все без кровопролития или драк. Попробуй уговорить. Всегда можно уладить дело мирно. Я так в живых остался после работы на Старого Короля.
— Хм, — Даевин почесал подбородок. — Уговорить? С чего бы? Почему бы мне просто не начать им угрожать? Я гвардеец так-то, на моей стороне закон.
— Плохую тропу ты для себя выбираешь таким образом... Ты должен защищать граждан, и этот закон работает на всех, а не только на тех, кому ты сочувствуешь...
— Я только хозияна должен защищать, как гвардеец, другие люди не входят в этот список.
— Ты еще молодой гвардеец, — махнул рукой кузнец, — какой хозяин? У вас в уставе на последнем курсе вы становитесь на ряду с полицией! Думаешь, все эти тонкости вашего ремесла мне не знакомы? Если ты поступишь так, как хочешь, то гвардейцы еще сильнее очернятся, как государственный институт. Поэтому, будь выше, сначала подумай, они как никак люди, и до них можно достучаться.
— Хмх, — тяжело вздохнул Даевин, переваривая сказанное кузнецом, — ладно, попытаюсь сделать все возможное. Я же, как никак, persona franca. Будьте здоровы, ваш фонарь вот, на столе оставлю. Удачи вам с ковкой.
— Добро.

Даевин удалился из его дома. Пока шел к Хейли, обдумывал слова кузнеца, которые поразили его. Ходил и размышлял над его словами. Казалось бы, что такого в том, что все можно уладить мирно? "Мирно. Даже в отношении таких ублюдков?" Эти слова останутся в его памяти надолго. Он слышит такое впервые за свои двадцать лет. В таком случае ему предстоит построить не один, а несколько планов насчет того, как он уладит дело с извращенцами. От доброй беседы до мордобоя.