Когда на пороге враги другого уровня

Дорад небрежно, но уже без агрессии позвал Даевина за собой, в то время как остальная семья вместе с Евой вернулась в гостиный зал. Даевин пошел за сыном главы умываться перед ужином, оба парня прихватили свои мундиры. Дорад попросил своего камердинера занести в ванную новую одежду. Даевин же, сняв рубашку, начал чистить ее смоченной рукой. Через несколько минут молчаливых процедур, Дорад, все это время в безмолвии наблюдавший за гостем, не сдерживается и заводит диалог:

– Почему так? Почему ты все время побеждаешь? Мне неприятно даже не от того, что лично я проиграл, а от одного факта того, что ты не был побежден еще никем, кого я бы знал и видел. Что с тобой не так? Не может же человек быть настолько силен в бою. Рано или поздно кара настигает выпендрежников, чего именно с тобой не произошло ни разу! Я не удивлен, что мой отец считает, что ты Благословленный.

– Меня учил мой отец, а его учил его отец, и так далее. Всегда у нас в семье было так, что во владении мечом нам было мало равных. Традиция продолжается. Ты, конечно, ошибаешься, говоря, что меня никто не побеждает. Такое много раз было. Просто я после некоторых поражений тратил дни и даже недели, переутомляясь, чтобы натренировать руки, тело и голову, чтобы у врага никогда не было преимуществ передо мной. И я шел на всякое ради силы.

«Шел на всякое ради силы? О чем он?»

– Что значит "на всякое"? Если уж не секрет.

– Чем больше силы, тем меньше человечности, и наоборот. А больше я тебе ничего не скажу, – сказал он с непонятной улыбкой на лице.

– Звучит как что-то, что именно испорченный силой Благословленный может сказать.

– Но я не благословлен, могу заверить.

– Я все же завидую тебе, – внезапно ответил Дорад, прислонившись о раковину и прикрыв кулаком раздраженное лицо, – не в плохом смысле, конечно же... И если то, что говорит мой отец, – правда, что ты спас нашу семью... то совсем неправильно с моей стороны ненавидеть тебя, – он замолчал на несколько секунд. – Прости за эти оскорбления и неподобающее поведение...

Даевин посмотрел на него с удивлением и через мгновение улыбнулся. Сам же Дорад все время смотрел куда-то в стену, но не на Даевина.

– Все отлично, вот и в тебе начинает расти зернышко разума. Подружись с Логаном, чтобы, наконец, стать адекватным и понять меня.

«Понять тебя? А чего я не понимаю?»

– Ну ничего, это не последний наш бой. Я вынес урок, а это главное. В следующий раз так легко не отделаешься.

– Да бы не сказал, что было легко, – ответил Даевин, омыв лицо.

Его слова заставили Дорада насторожиться. Получить одобрительный комментарий от регулярного соперника, оказывается, очень приятно. У него даже мурашки пошли.

– Что за защитная техника? Логан делал что-то подобное во время наших тренировок, и его тоже было нереально пробить…

– Пожалуй, не всем секретам суждено раскрыться, – самодовольно хмыкнул Дорад. – Я показал тебе не все, что умею. Не хотелось при семье использовать техники, которые еще не довел до ума, не усовершенствовал. А Логан... Братец сильно отстает от меня. Все не так радужно, как ты говоришь.

– Почему-то я тебе верю, – Даевин хлопнул его по плечу, и они пошли к столу.

«Так, значит, четыре года недопонимания и агрессии друг к другу подошли к концу?» Даевин был несказанно этому рад, хотя самодовольное лицо Дорада его все еще раздражало. Парни вернулись в гостиный зал улыбаясь.

Усевшись и поев, они еще немного побеседовали. Среди всего остального, Стефан Эквила, отец семьи, решил рассказать Даевину о событиях во время Революции и непосредственно о благословениях, которыми, по его мнению, пользовались противники семьи.

– Так что, господин Даевин... Говорите, не верите в Благословения?

– Ну-у… Да, не верю.

– Позвольте снять завесу тайн с событий Революции. Конкретно тот день, когда вы увиделись с моим братом. Расскажете все, что помните об этом?

– Да, конечно. Раз вы его семья, имеете право знать. Так вот, я был посреди одного своего дела, связанного с капитаном Догелем, нашим учителем. Вам как объяснить, подробно или только основную часть?

– Как вам удобно, мы точно не прочь послушать.

– Хорошо…

Я тогда спешил к капитану Догелю, был на него зол по некоторым причинам, нужно было выяснить отношения, – Дорад в этом моменте сжал губы. Случившееся даже для него было трагедией. – Но это немного другое, поэтому сразу перейдем к моменту с вашим братом.

По пути в университет, я услышал очень громкий взрыв, от которого земля затряслась, и крики, которые через пару секунд прекратились. Зная, что это знак, причем чего-то плохого, я сразу туда поспешил. Нельзя же было оставлять все как есть, а капитан Догель может и подождать. Придя к месту, обнаружил множество трупов, несколько карет, пятерых людей в темной одежде и одного толстенького мужчину в белом мундире, выделявшегося среди остальных. Из его плеча и живота в области печени истекала кровь, которой он еще и кашлял. Я был не один, поэтому с моим другом смог остановить убийство мужчины, нейтрализовав всех злоумышленников.

– Кхе-кхе, смотрите! – сказал он, показав пальцем куда-то на крыши зданий позади меня. Я оглянулся и не успел заметить ничего.

– За нами кто-то следил? – спрашиваю я. – Лучше сейчас разобраться с вашими ранами. Вы истекаете кровью, давайте мы вас отвезем в больницу, чтобы залатали раны!

– Меня уже не спасти, молодой человек, кхе-кхе, – он сильно кашлял, брызгая кровью на землю. – Грегор Эквила отжил свое и уже потерял слишком много крови, поэтому, – решил он, достав листок с шариковой ручкой, – опишу все, как было, и отошлю моему брату, – после этих слов он начал заядло писать что-то.

– Вы чего? Мы же можем вас спасти! Не лучше ли потратить с пользой время?!

– Польза? Лучше уж погибну я, чем остальная моя семья. С моим состоянием мне вовсе нельзя терять крови, парнишка, а я потерял уже литра три, если не больше, кхм-кхм, – он закончил писать и посмотрел на меня с глазами полными надежды. – Я вижу по твоему светлому лицу, что ты человек благородный, поэтому у меня к тебе просьба на смертном одре. Умоляю, отнеси вот эти письма и мое послание, – говорит он, доставая из внутренних карманов конверты, – в резиденцию Эквила, иначе вся наша семья исчезнет! А для меня нет ничего дороже. Пожалуйста, выполни просьбу! – сказал он, встав на колени.

– Резиденция Эквила? Конечно, я отнесу, не волнуйтесь, не надо вставать на колени. Но что с вами будет? Вы же истекаете кровью, нельзя это так оставлять!

– Спасибо, – сказал он, пустив слезу и удобнее сев, прислонившись к стенке кареты, – не важно, что будет со мной, если моя семья будет в порядке. Спасибо...

Буквально сразу, как он завершил предложение, он начал падать. Я поймал его и аккуратно положил на землю. Сказав своим друзьям, чтобы шли в университет и держались до моего прихода, я побежал в резиденцию, положив все нужные бумаги под плащ. Там, мне повезло, вы были у входа с большим количеством охраны, куда-то шли, облачившись в доспехи, я вам тогда письмо и передал.

– Хм, да уж, – с заметно погрустневшим лицом натянул улыбку Стефан Эквила, – даже смерть так сильно не пугала его, как то, что с нами может случиться что-то ужасное. Мне, наверное, никогда не превзойти его в добродушии. Еще раз спасибо вам, Даевин Лоост, узнать, что последнее желание брата было спасти семью – определенно самое приятное. Да упокоится его душа в Элизии. Теперь же перейдем к другой части. Вы не заметили ничего странного в тот момент?

– Н-нет... Я, разве что, не углядел за чем-то, на что он показал.

– Ну хорошо, – сказал он в ответ и решил по-своему прояснить, – вот вы сказали, что произошел взрыв, от которого даже земля затряслась. Но видели ли вы огонь в месте засады?

– Эм... Вроде, нет, – неуверенно ответил Даевин и начал вспоминать. – Хм, там ведь на самом деле не было огня!

– Чтобы случился взрыв, как мы знаем, нужно что-нибудь горючее или порох, и они всегда оставляют после себя огонь. Хорошо, продолжим. Сколько карет вы обнаружили рядом с моим братом?

– На месте было три кареты.

– И сколько же наших гвардейцев-охранников было на месте?

– Если не ошибаюсь, только два трупа было на земле... Ладно, – Даевин начинает сомневаться, – что-то странное там было. Видимо, я недоглядел, так как был на взводе.

– Йорк, – Стефан обратился к одному из присутствующих слуг, – будь добр, принеси обращение Грегора. Вручи его нашему достопочтенному гостю, пусть прочитает.

Он кивнул и пошел за запиской, через две минуты послание было уже в руках Даевина. Он раскрыл листок и начал читать, показывая и Еве, сидящей слева от него. На пожелтевшем листочке, запятнанном кровью, дрожащими руками написано:

«Стеф, федералы пошли в нападение даже раньше, чем я думал! Прямо из ниоткуда на пути появились полностью покрытые люди, которые начали двигать руками и взрывать моих охранников и кареты из ничего, без самих взрывчаток!! Ты знаешь, что это за люди. Не понял, как, но почти все охранники пропали, а наша карета перевернулась от взрыва. Оба моих телохранителя вышли и захотели помочь выйти мне, но их расстреляли, задев еще и меня при этом! Благо, на помощь пришли гвардейцы, из-за чего взрывающие пропали, остались только обычные разбойники. Но меня уже не спасти, поэтому готовьтесь без меня! Они скоро будут у нас дома, пусть все, на кого хватит, облачатся в броню и возьмут на вооружение арбалеты! Их планы изложены в других бумагах, поэтому, пожалуйста, поторопись! Все семейство на кону!»

– Люди, которые взрывали кареты и людей из ничего? – спросил Даевин, прочитав до конца.

– Да, именно так. Это не единственный случай нападения. По ту сторону баррикад стояли крайне властные фигуры.

«Неудивительно, если это были федералы. Это те самые, которые натравили Джаггернаутов на обычных людей…» – Даевин думал про себя, пока слушал главу семьи.

– Силы, которые они используют, – это некоего рода буквальное благословение, доставшееся им от богов. А такое нельзя показывать обычным людям в современном светском обществе. Именно потому, что они пытаются это скрыть, они всегда действуют так, чтобы никто, кроме их жертвы – а в тот случай таковыми были мой брат и наши гвардейцы – не видел их. Вот почему взрывающие люди пропали, когда вы с командой пришли на звук взрыва. А тень, которая успела пропасть, пока вы, Даевин, оглядывались, это, скорее всего, один из их наблюдателей. Они всегда нас окружают, наверняка тоже имеют какое-то Благословение, позволяющее им оставаться незамеченными.

– А почему они тогда решили не убивать меня и остальных ребят из университета? Я же потом был совсем один, письма доставлял, а они умеют взрывать людей.

– Этому причины я не знаю. Возможно, нужна какая-то условность, чтобы это работало. А возможно, ваши поступки надоумили их на что-то иное, если уж совсем не соответствовали их планам. Такое тоже нельзя исключать. Однако, что радует, мы, все-таки, пережили погром нашей резиденции, отбившись от толп людей, атакующих наш дом вместе со взрывателями. Один из взрывателей тоже тогда погиб. Дорад убил его метким выстрелом в голову.

– Не знаю. Звучит все правдоподобно, но я вряд ли поверю во что-либо, пока собственными глазами не увижу.

– Ваша воля, господин Даевин Лоост.

Даевину было приятно, что сам отец семейства Эквила, являющийся хозяином более, чем сотне гвардейцев, гордо называл его господин, хотя он является гвардейцем у достаточно маленького политика Элизабет Гайис. Он каждый раз стеснительно опускал голову, когда слышал это слово рядом со своим именем.

Приятно побеседовав и пожинав, заправив это все чаем с тортиком, Даевин сказал, что им пора уходить. Стефан Эквила поблагодарил их за приятную беседу и раскрытие истории, которая все это время была тайной. Он даже приобнял Даевина на прощание, Дорад просто пожал руку. А с Логаном Даевин и Ева попрощались отдельно, когда тот провел их до ворот. В конце и Логан обнял и поблагодарил Даевина за спасение семьи и выполнение просьбы отца, ведь иначе даже их встречи через год не случилось бы.