Официальный статус

— Даевин? Рад тебя видеть, сколько их там еще? — Роберт вернул пистолет в кобуру и подошел к нему пожать руку.
— Их было шестеро, четверых я нейтрализовал внутри. Как ты вообще здесь оказался?
— Собирался их остановить в одиночку? Да ты меня удивляешь все больше и больше, столичный гвардеец! Я сюда как раз пришел за тобой.
— За мной? Как ты узнал, что я тут?
— Я же не выполнил твою просьбу на случай победы, вот и побежал тебя искать. Трудно не было, слухи о том, как ты остановил бандитов вчера ночью быстро дошли до мэра, а я, если помнишь, его приближенный, — Даевин кивнул ему. — Потом узнал, что ты в гостинице «Седьмое Небо» проживаешь, нашел через администратора. На всякий случай я посетил пойманного вчера бандита и выпытал у него немного информации. Оказался очень даже сговорчивым.
— Вовремя ты дошел. Я уже думал, что конец мне: они оба нацелили стволы на меня.
— И появляется Роберт Кен, спасающий своего нового знакомого! Мне лишь удалось узнать, что они искали книгу, исполняющую желания. Это правда? Книга, исполняющая желания, существует? Не лампа, не волосы с бороды, а книга?
— Сначала пойдем внутрь, надо всех перевязать, я не хочу оставлять их умирать.

Внутри Даевин поискал чистые ткани и веревки, чтобы их перевязать, а затем завязал бандитам ноги и руки вместе с Робертом, чтобы не убежали. Пока шло дело, Даевин рассказывал ему, как здесь оказался.

— На сто процентов мы не уверены, что она способна на такое, но есть один интересный факт. Взамен на желание книга отбирает что-то самое важное для тебя. Ричард Блейк, хозяин особняка, узнав об этом, решил воспользоваться книгой и впоследствии потерял память вплоть до шестнадцати лет.
— Надо подойти к нему и задать парочку наводящих вопросов. Если он не помнит меня, то точно потерял. Мы много раз с ним сталкивались: на мероприятиях, балах, аукционах, выборах, свадьбах. Он один из самых известных деятелей города. Каково было его желание?
— Он хотел иметь детей, по его же словам, он был бесплодным.
— Интересно…
— Я выполнял просьбу погибшей вчера женщины. Она попросила меня уничтожить книгу. Но мистер Блейк, узнав про книгу желаний, сразу слетел с катушек и захотел загадать свое, — Даевин повел его к полкам, за которыми происходило все. — Тут, когда он загадал, его глаза загорелись ярким зеленым огнем, он взлетел над землей, и сильный ветер пошел с его стороны. Через пару секунд он упал, потеряв сознание, а проснулся «шестнадцатилетним».
— Вот как, — Роберт задумывается и вполне разумно добавляет. — Вы правы, надо уничтожить книгу.
— Даже не удивишься сказанному?
— Хех, — Роберт довольно хмыкнул и продолжил. — Это, Даевин, далеко не самое ужасное, что я успел повидать за свою жизнь. Я бы удивился, если столкнулся с этим в первый раз. Нет, конкретно с книгой желаний сталкиваюсь я, как и ты, в первый раз. Но сразу предупрежу, в мире иногда происходят странные вещи, поэтому я тебя в намерении уничтожить эту книгу только поддержу, надо уничтожать такую ересь на корню. Меня больше удивляет то, что ты вот их, — показывая на спящих бандитов, — жалеешь, оставляя в живых.

Даевин сдвинул нужную книгу вглубь полки, и секретный проход вновь открылся. Он позвал Еву и Ричарда Блейка. Вышел Блейк с суровым лицом, держа в руках семейный фотоальбом. Ева, держащая книгу желаний, увидев Даевина, обрадовалась.

— Почему-то я даже не удивлена, что ты с ними справился, — Ева сказала это так, будто недовольна тем, что ее гвардеец их одолел. Однако, продолжает радостным голосом. — Но ты молодец, я рада, что мы отделались.
— Они просто были очень неопытными, вот Роберт бы тоже с ними справился.
— Роберт?
Она замечает еще одну фигуру, стоящую над спящими бандитами.
— Высший гвардеец Роберт Кен! А вы тут откуда?
— Долго объяснять. Можно на ты, мы тут все равны.
— Хорошо. Даевин, ты, все-таки, пожалел их?
— Один погиб, его убил Роберт.

Слышатся женские крики со стороны входа. Вслед за этим в библиотеку забегают две девушки, это были горничные господина Блейка. На вид им лет двадцать пять — тридцать. Они сразу окружают своего господина, проверяя, нет ли на нем ничего. В то же время он краснеет, сжав губы, будто его в первый раз касаются девушки.

— Мы уже подумали, что с вами что-то случилось, господин Блейк, — обнимая его, говорит одна из них. — Слава богам, все в порядке. Что с вами случилось?
— Я… Э-э. Все в порядке, миссис... Вы мои горничные?
— Ваш господин потерял память, — отвечает Даевин, замечая то, как покраснел их хозяин, — поэтому вам стоит за ним хорошо приглядывать с сегодняшнего дня.
— Как это? Потерял память? Это правда, господин Блейк?
— «Господин Блейк», меня же всегда называли Ричи? А где Нона и Валенсия?
— Господин, они ведь не служат вам как десять и двенадцать лет соответственно. На смену им пришли Линда и Рита, а за ними уже мы. Вы что, правда все забыли? Господа гвардейцы, почтенный Роберт Кен, расскажите, пожалуйста, что произошло?
— Не стоит, — Ричард Блейк показал ладонью жест. — Я, кажется, все осознал. Кхем. Пусть делают, что требуется. Со мной все в порядке, — он неуклюже отстранился от них и посмотрел на книги в библиотеке. — Дело было серьезное, судя по всему. Как вы поступите, мистер Кен?
— Кто-нибудь из вас, — Роберт обратился к горничным, — позовите полицейских, пусть здесь все зачистят. С этим, Даевин, я разберусь, а как ты собираешься уничтожить книгу?
— По классике, думаю, я просто ее сожгу на заднем дворе.

Одна из горничных побежала наружу звать полицейских, а вторая же захотела побежать за зажигалкой, но Даевин остановил ее, сказав, что огниво у него при себе имеется. Сам же Ричард Блейк молча следил за тем, что происходит вокруг него. За короткое время, потерявший память, хозяин имения успел многое осознать и переварить. Несмотря на молодой возраст, который он приобрел, и потерю памяти, его светлый ум раздумывал над собственными действиями до потери памяти.

«Как мне передала прелестная госпожа Ева, я жаловался на бесплодие, поэтому пожелал иметь детей. Обменным ресурсом стала моя память, и я не помню ничего, кроме первых шестнадцати лет моей жизни. Придется многое наверстать. Теперь я шестнадцатилетний мальчик в теле сорокапятилетнего. Тридцать лет…»

Даевин, тем временем, вместе с Евой вышел на задний двор. Разведя небольшой костер в специально отведенном для этого месте, он выкинул в него книгу, не открывая ее, затем кинул и вторую, в которой была только ее обложка. Даевин взглянул на свои руки, вспоминая вчерашний вечер. В этот раз он не чувствовал печали: он словно сбросил с себя груз, из-за чего на его лице выступила легкая улыбка.

— Иронично. Насколько бы могущественной и волшебной книга ни была, горит она так же, как и все остальные, — сказал он, смотря с легкой улыбкой на тлеющие кусочки книги. — Что думаешь, госпожа Ева?
— Странно от тебя слышать «госпожа». Давай лучше, как и раньше, называй меня просто Евой, так намного удобнее, — она ставит руки на пояс, смотря на костер. — Неплохое, как мне кажется, приключение для первого задания. Ты же будешь продолжать служить моей маме? У тебя, все-таки, хорошие навыки, не хотелось бы, чтоб ты ушел после такого.
— Конечно, останусь. Полагаю, я буду всегда с тобой.
— Тогда научишь меня драться?
— Драться?
— Я даже не могу за себя постоять, а ты защитил меня с мистером Блейком от шестерых бандитов! Не говоря о том, как вчера напугал четверых. У тебя точно есть, чему поучиться.
— Ну, я не против, — кивает он, смотря на нее, — у вас в резиденции хватает места для этого.
— Отлично, — радуется она, — тогда скажу маме, чтобы сделала тебя моим личным гвардейцем.
— Личным? Я буду твоим сателлитом? А других у тебя нет?
— Я никого к себе не отпускала... Понимаешь, все остальные гвардейцы какие-то не такие. А ты и сильный, и веселый, и возраст у тебя ближе остальных к моему, так что будешь понимать меня.

Даевин и Ева услышали звуки, доносящиеся со стороны дома. Голосов стало больше, чем было. Зайдя внутрь, они увидели полицейских, разговаривающих с Робертом. Он им объяснил ситуацию как покушение на жизнь хозяина имения. С ним они спорить не стали, так как у него имеется авторитет и способность красиво язвить, вызывая доверие.

Бандитов забрали и повели в участок. С ними, решил Роберт, можно будет разобраться потом.

— И все же, хорошо, что существуют гвардейцы, — говорит он, поправляя прическу, — не будь тут нас, они могли бы и убить вас, затем и его прислуг, а полицейские даже не узнали бы о произошедшем.
— Да, соглашусь, — кивнул Даевин и посмотрел на Ричарда. — Так что, господин Блейк, вам стоит нанять гвардейца на службу, а-то и двух. Надеюсь, ваши горничные не бросят вас, а помогут жить дальше, зная, через что вам пришлось пройти.
— Я, может быть, и потерял память, — отвечает он, смотря в сторону библиотеки, — но разум мой остался при мне. Я приму к сведению ваше предложение о найме гвардейцев. Спасибо вам за заботу. Даевин Лоост, верно? Я пожертвовал памятью, чтобы перестать быть бесплодным? Звучит дико, но сомневаюсь, что я мог бы совершить глупость на ровном месте. Когда тебе под пятьдесят, ты мыслишь совсем иначе. Взрослый Я сделал это не просто так, я уверен.

«Мыслит он слишком по-взрослому. Будто память — единственное, что он потерял, а склад ума, ход мышления, логика остались при нем. Потому что он совсем не звучит как шестнадцатилетний»

— Раз у меня есть такое имение, — продолжает Ричард, — то и деньги, скорее всего, тоже имеются, а если их не будет, то заработаю. С такой библиотекой я не пропаду… Столько всего предстоит сделать, я словно себе жизнь укоротил этим желанием, а не памяти лишился... Пора за работу. Господа, вы останетесь у меня или куда-то пойдете? Я попрошу своих горничных приготовить вам что-то в знак благодарности.
— Я думаю, мы пойдем? — Даевин посмотрел на Еву.
— Да, нам пора. Спасибо за предложение.

Ричард Блейк с пониманием кивнул. Проведя ребят к выходу, он с ними попрощался, пожелав удачи по жизни. Судьбоносное решение приняло его прошлое Я, с которым теперь ему придется жить остальную жизнь. Но у него появилась решимость, которая многое успеет изменить в будущем. Такой решимости у стариков не бывает, именно шестнадцатилетний парень внутри тела взрослой версии себя ею переполнен и готов работать над продолжением рода и возрождением былого величия семьи.

Ева, Даевин и Роберт решили пройтись. Роберт собирался вернуться в мэрию после того, как угостит их, а Даевин с Евой, собрав вещи в гостинице, на Железнодорожный Вокзал, чтобы оттуда отправиться в Лейден.

— Досадно, что Ричард не вспомнил меня. Скажу по секрету, он был одним из немногих, кто смело называл меня по имени.
— Да. Остается ждать от него каких-то вестей. Если когда-нибудь станет известно о том, что у него дети, значит, мы и правда столкнулись с чем-то паранормальным. Книга, исполняющая желания…
— Да-а… Как я понял, Даевин, — Роберт со смехом переводит тему, — ты мастер стрелять по ногам и рукам, да?
— Чтобы убить, нужно прицелиться либо в грудь, либо в голову. Мне не хочется стрелять по этим местам. Я воспитан по-иному: отец строго-настрого запретил убивать обычных людей, потому что убийство не решает корня проблем. У меня было много случаев, когда убийство, все-таки, могло бы быть решением, но раздумывая над событиями все больше и больше, я понимал, что поступил вернее всего. На каком-то глубинном уровне я осознаю, что так нельзя. Нельзя просто взять и решиться на убийство. Ты вот убил одного из бандитов, а у него могли быть дети, жена, друзья. И вот, ты лишил семью отца, и кто тебе давал на это право?
— А кто у меня его отбирал? — хитро спрашивает Роберт, ехидно улыбаясь. Даевин не нашел, что ответить на такое. — Среди таких бандитских объединений нет настоящей дружбы и любви, — продолжает он, — есть только выгода, Даевин. Они будут готовы друг другу глотку своими же зубами разорвать, если им за это дадут награду, этим мы от них и отличаемся. У нас есть честь, мы — настоящие блюстители справедливости, потому у нас и есть право решать, как с ними поступать. Не волнуйся за их жизнь, они сами выбрали этот путь — пусть пожинают плоды своих решений.

Ева согласилась и кивнула. Даевин закатил глаза.

— Я знаю, что ты прав. Слышал эти слова от нашего главного капитана, от друзей, даже от Евы. Все как один говорят, что их нельзя жалеть, что они сами выбрали такой путь. Но желание убивать не возрастает от этого. Думаю, только если кто-то начнет угрожать госпоже, то у меня не будет сомнений.

— Привыкнешь, в нужный момент отключаются придуманные человеческие нормы, и ты переходишь в дикий режим «убей или умри», — улыбается ему Роберт, поправляя свою прическу. — А хочешь узнать мой первый раз?

— Первый раз?

— Да, когда я в первый раз убил человека.

— Давай, я только за.

— Дело было ближе к вечеру, когда солнце почти село, но фонарные столбы еще не начали гореть…
У меня была подруга, нам тогда было по тринадцать лет. Провожал я ее домой, в общем. И тогда подруге приспичило купить мороженого, и я согласился, как джентльмен, зашел в магазин и начал выбирать мороженое по вкусу. С улицы послышался резкий крик, который мгновенно оборвался, словно кому-то закрыли рот.
Я побежал наружу и не увидел своей подруги, только грязный след остался, который вел в темный переулок. Я пошел по этому следу и дошел до нужного места. В этот момент загорелись лампы на столбах, и я увидел в полутени двух людей, которые, начали срывать одежду с нее! Один снимал одежду, второй держал за руки и закрывал ей рот, чтобы слышно не было. Но все же крик пробивался через руку, голос я сразу узнал: они поймали мою подругу!
Меня тогда словно ошеломило, я сразу достал свой перочинный ножик, который всегда носил с собой, и начал медленно к ним подходить, встав в боевую стойку. Когда я находился уже в опасной близости, один из них заметил меня и сразу пригрозил.
— Ты кто такой вообще, пацан? Дуй домой!
— Отпустите мою подругу, иначе я вас в живых не оставлю!
— Ха-ха, смотри-ка, что мямлит малой, да ты хоть знаешь с кем...
Тот, который держал руки и рот встал и начал подходить ко мне, размахивая ножом, который он достал из заднего кармана. Я не отступил, а наоборот побежал на него. Он, не ожидая такого нападения, запнулся, и это позволило мне нанести удар его плечу. Попал я по артерии, из-за чего кровь хлынула из руки. После этого я всадил кинжал ему прямо в живот, повалив на землю. Он был остановлен раз и навсегда, и я перешел ко второму. Этот уже был без оружия, поэтому захотел убежать, но я его быстро догнал и вонзил кинжал в шею, запрыгнув на него. Второй упал за первым.
Вытерев кинжал об его одежду, я вернулся к подруге, протянул руку, чтобы она встала. Однако... Она отвергла меня и, закричав еще громче, убежала. С того вечера мы не общались.»

— Для первого раза вполне... жестоко, но доблестно, — отшучивается Даевин. — А что с их телами потом стало?

— Эм, — Роберт задумался, потирая лоб, — не знаю, я сам испугался и убежал оттуда. Вроде их нашли уже на следующее утро. Благо, подруга умолчала об этом, поблагодарив позже, когда успокоилась, иначе светила бы мне тюрьма.

— Девушка убежала от человека, который спас ее от смерти, — жалуется Ева. — Иногда я не понимаю таких. Она хотела, чтобы убили ее, а те двое насильников в живых остались? Ты правильно поступил.

— Она потом извинилась за такую реакцию, стала спокойнее, но дружить дальше уже не было желания. Возможно, это и правда было слишком жестоко.

— Я бы попробовал их остановить, не убивая при этом, — говорит Даевин.

— Легко говорить «если бы да ка бы», когда сам не проходил через такое, — буркнул себе нос Роберт.

— Я был в центре событий Революции, которая произошла в Лейдене пару лет назад. Несколько раз был на грани жизни и смерти, — Даевин сморщил брови и стал разговаривать на повышенных тонах, — я потерял одного своего друга тогда! Так что вам, скорее всего, находившимся далеко от мест событий, лучше не говорить о том, через что я проходил, а через что нет!

— Да ладно тебе, не температурь, Даевин, — смеется Роберт, — я же вижу по взгляду, ты голодный!! Скоро дойдем до одного места, там готовят лучшее мясо в городе, ты же ешь мясо? Ты же любишь соусы, котором можно обмакнуть нежные куски курицы или говядины?

— Мне стало плохо… Я и правда голоден, — расслабившись, отвечает Даевин. Роберт знает, как угодить ему.

Дойдя до маленького ресторана "У Маги", они заказали столик на троих и пообедали. Даевин и Ева, пользуясь положением, снова заказали себе много еды, оставив Роберта слегка ошеломленным после увиденного.

«Я и не знал, что люди могут есть так много!»

Но его удивление было несерьезным, он даже обрадовался такому аппетиту. По ходу дела, они обсудили жизнь, Роберт намекнул, как получил часть своих звезд, а Даевин рассказал о случае с бандой извращенцев, которых он с друзьями остановил. Они поделились небольшой информацией, рассказали о способах связи друг с другом, повеселились, и, после завершения обеда, попрощались на входе в здание ресторана.

— Удачи вам, ребята. Даевин Лоост, Ева Гайис, мне было приятно узнать вас поближе. Надеюсь, наши дороги еще сойдутся!

Роберт сел в свободный кэб напротив ресторана и поехал по своим делам. Даевин с Евой сели на кэб и поехали в сторону гостиницы. Там они собрали все свои вещи — Даевин свой рюкзак, а Ева чемодан и сумку, — и вышли обратно, попрощавшись по пути с администратором.

Там, на Вокзале, они купили себе по билету и сели в ожидании приезда своего поезда. Благо, мест было много, удалось купить билеты на ближайший в 11:15. Когда началась посадка, Даевин в последний раз посмотрел на этот серый город, в котором наконец выступило солнце, и зашел внутрь.

— О чем думаешь, Даевин? — спрашивает Ева первым делом, когда удобно располагается в купе, смотря на задумавшегося гвардейца, сидящего перед ней. — О той женщине?

— Нет, с этим уже все. Если и есть Элизий, то думаю, она уже там. А так, я подумал о знаке Короны. Почему мне твоя мама не дала его? У всех ее гвардейцев он есть, у Роберта есть, а у меня, — он показывает пальцем на место, куда обычно прикрепляют значок, — его нет.

— Это не то, что должно тебя волновать, — смеется Ева, махнув рукой, — это даже хорошо, ведь ты не притягивал к себе лишнее внимание. А так, скажу по секрету, она тебе его выдаст по возвращении. Это же твое первое задание, и они проверяет тебя.

— А-а. Хорошо, — вздохнул Даевин и лег на кровать. — А вообще, я притягивал, у меня черный торианский меч. Ладно уж, если будет что-то нужно, разбуди.

— Мне сейчас нужно, — сразу отвечает Ева. — Мне интересно, чем ты во время революции занимался? И кого ты тогда потерял?

— Во время революции? — переспрашивает Даевин ее, лежа на спине, подложив руки под голову. — Ну-у... Я поднимал восстание в университете. Когда нам дали приказ сдерживать бунтующий народ, я выступил против, потому что не хотел идти против людей. Благодаря мне — или из-за меня, зависит от точки зрения — сгорела та часть университета, в которой сейчас находится расширение университетского двора для тренировок.

— И тебе сошло с рук?

— За мной пошли первыми мои друзья, затем некоторые знакомые, потом и учителя, дошло до капитана Догеля, который сначала был против... но потом он поменял мнение. В итоге, благодаря нашей поддержке, люди отвоевали университет. Их тогда сверху заметили, что университетская верхушка тоже подняла восстание, приняли серьезные меры... Послали Джаггернаутов. Представляешь? Тех самых двухметровых воинов, облаченных в торианские черные доспехи с головы до ног. По слухам, один такой может уничтожить несколько десятков солдат разом без единой проблемы. Знаешь, почему восстание было подавлено? Джаггернаутов там было двадцать четыре и против них была лишь масса немощных людей, где лишь изредка встречались гвардейцы, которые могли сражаться с ними на равных. Тот мятеж был одним из самых знаменательных, но противоположный лагерь был сильнее.

— Джаггернауты? Я вроде слышала о них. Лучшие из лучших. Проходящих самый суровый отбор, их ведь еще пичкают всякими пищевыми добавками, колют что-то, из-за чего они все такие агрессивные, огромные и сильные.

— Да, они самые, — выговорил он, еле сдерживая свою вновь воспылавшую злость на них. — Я тогда пообещал себе убить людей, которые послали их туда. Ведь эта сила — сила, которую надо использовать только против внешних врагов — была использована против людей, своих же обычных людей... Ах, неприятная тема, — повернувшись спиной к Еве, бормочет Даевин.

— А кого ты там потерял?

— Хм, — он призадумывается, голос его стал тише... — он просил, чтобы я о нем забыл и жил дальше, будто его вовсе не было... Извини, это очень больная тема, — говорит он с голосом, сдерживающим плач, — я ему бесконечно обязан, поэтому выполню его просьбу. Пусть он останется безызвестным.

— Хорошо, не буду настаивать, — ответила Ева, смотря в спину лежащему гвардейцу, у которого до пола свисал плащ. «Интересный у нас гвардеец на службе, весьма интересный. Нам очень повезло, мамуль.»

Они начали доезжать до Лейдена лишь к ночи. Яркие огоньки города и некоторых роскошных поместий снаружи от него дали знать, что они уже близко. Вскоре, их встретили здания со знакомой яркой архитектурой, затем и сам грандиозный Вокзал. Выйдя из поезда во время посадки, они наконец задышали родным воздухом.

Только прогуливаясь по своему любимому Лейдену, Даевин заметил, что одежда на Еве смотрится восхитительно: ее белая рубашка, корсет, каштанового цвета штаны с тонкими сапогами такого же цвета. Вид красивейшей из всех девушки, в которую он влюбился с первого взгляда, отвлекал его от дороги, и он не заметил торчащую посреди дороги брусчатку. Ева услышала тяжелые звуки, как что-то упало: это был Даевин с ее чемоданом. Она помогает ему подняться и замечает его покрасневшее лицо, расположенное в десяти сантиметрах от себя. В моменте они пересекаются взглядами, и Даевин вновь отводит свой, чтобы не смущаться.

«Ужас. Она поймет, что я втюрился, после такого уже не отвертеться.»

«Походу, втюрился…»