Это можно назвать победой

«Что произошло? Лысый мужчина сказал "дум", и меня впечатало головой в пол!» 

Даевин оказался в какой-то тьме, не понимая, что происходит. Когда он осмотрелся, мир вокруг построился буквально на глазах.

Снова! Снова увидел он эти поля с пшеницей и другими злаками, разделенными пышными дубами и тополями. Пейзаж, расстилающийся до горизонта. Снова это место, от которого веет странным противоречивым набором чувств: в этой пестрящей палитре были спокойствие и беспокойство, радость и печаль, стремление и страх. Словно все противостоящие силы природы, человеческие чувства, энергии разных частот собрались в одном месте, вызывая у Даевина самое сложное противоречие, которое только можно вызвать. Он чувствовал себя так, будто одет в идеальную и абсолютно неприятную одежду, дышит чистым горным и одновременно токсичным канализационным воздухом. Это место – одновременно такое и не такое.

«Что это за место? Эти чувства усилились еще больше, чем в первые разы, когда я увидел эти поля. И где эта Белая Башня?»

Даевин знал, что если есть это бескрайнее поле, будет и то странное здание посреди всей картины. Обернувшись, он заметил ее, Белую Башню, выглядящую, как маяк, и стоящую всего в десяти метрах от него. Она была такой высокой, что Даевину, чтобы увидеть ее верхушку, пришлось высоко задрать голову. Сверху исходил свет, бьющий ему прямо в глаза. В отличие от маяка, с которым у Даевина возникла ассоциация, свет этой Башни не шел вокруг, а бил прямо в него, он светил ему. Даевин рефлекторно закрылся руками и прищурился, но свет не померк, он идет сквозь все, что преграждает ему путь. Даевин снова посмотрел наверх, игнорируя яркость.

– Мне кажется, – думал вслух, – или там наверху кто-то есть? Свет этот исходит от чьего-то силуэта...

Входа в башню не было, он мог лишь созерцать этот свет снизу.

– Что я должен сделать, когда жизнь моего друга в опасности? – послышался двойственный голос сверху. Он был таким знакомым, словно принадлежал ему самому, но одновременно с этим настолько незнакомым, словно с ним разговаривает нечто совсем непонятное. Дальность источника звука и двойственность самого голоса не давали ему понять, кто или что перед ним.

– Ты кто?! – крикнул Даевин, смотря на этот силуэт.

– Я – это настоящий ты, я – воплощение твоей воли!

– Чего? Я сам с собой разговариваю?

– Я – это ты без всяких излишеств в виде жалости, любви, добродушия, страха, слабости и других твоих качеств. Твоя воплощенная воля! То, чем ты являешься в самую первую очередь!

– И почему мне приспичило со мной поговорить? Что это за место вообще? Я уже в какой раз сюда попадаю...

– Кто знает?.. Ты думаешь, меня это волнует? Знаешь, что происходит снаружи?

– Нет...

– А ты послушай!

– Чего ты добиваешься, парень? – послышался Даевину голос откуда-то сбоку. – Ты понимаешь, что лишь оттягиваешь время своей смерти? Никто, даже эти девочки, убежавшие из этого зала, сегодня живым отсюда не уйдет.

– Хм, – послышался голос Мигеля следом за тем голосом. – Если мне суждено сегодня умереть, то я хотя бы позабочусь о том, чтобы Даевин вас смог победить. А для этого я узнаю все ваши секреты, которые передам ему, когда он проснется!

– Мигель... – взволнованно промямлил Даевин, – ты один против них двоих?

– Он достойно сражается против двух людей с силами богов! А что я делаю в это время? Лежу из-за удара головой! Серьезно?! И кто я после этого? Даевин Лоост, гордый гвардеец и лучший друг?

– Эй, я не знаю, как проснуться! У меня, возможно, сотрясение мозга. И что делать-то?

– Я должен проснуться, моему другу нужна помощь. Он же не выстоит слишком долго! Я должен сделать все, что угодно, иначе он умрет! Или... или этого я и хочу?!

– Да нет же! Аааххх!

Сквозь еле открывающиеся глаза Даевин, повернув голову, увидел, как Мигель сражается с двумя летающими клинками и одним, кружащимся вокруг него. Он заметил на своем друге раны и кровь, сочившуюся из нее. Но сил было слишком мало, из-за чего Даевин снова отключился.

– Сил не хватает... Не могу проснуться... Мигель...

***

Лейден, 1861 год, во времена разгара Революции. 

В тот день, по приказу отца, о котором никто, кроме Даевина самого, не знал, он пошел против повеления верхушки университета. Ректорат отметил всех неповинующихся и приказал убивать каждого, кто стоит против Нового Порядка.

Несмотря на это, подняв весь главный корпус на уши, Даевин с Мигелем, Клинтом младшим и другими парнями перетянули на свою сторону добрую половину молодых гвардейцев и преподавателей. Лишь немногие оставались за Новое Правительство.

Даевин находился с Мигелем в стенах здания университета, в том самом восточном крыле, что потом сгорело, это было крыло сопротивления. Они собирались разделиться: Мигель шел наружу, чтобы держать оборону от надвигающихся подкреплений враждебных гвардейцев и армии, которые стояли за Новое Правительство; Даевин же пошел вглубь, чтобы переубедить встать на свою сторону хотя бы небольшую часть самой верхушки, вместе с ней и его любимого преподавателя – капитана Догеля.

– Ты же знаешь, – безнадежно уговаривал Мигель, – капитана Догеля не переубедить! Он с самого начала объявил, что Правительство выше Кодекса, оно его и определяет! Верхушка университета подчинена ректорату, а ректорат – Правительству, поэтому они не перейдут на нашу сторону. И вообще, капитан слишком сильный, с ним и другие могут быть, он же убьет тебя, Даевин, эта миссия – просто самоубийственная!

– Я верю в него, – спокойно ответил Даевин, полный уверенности. – Если не вся верхушка, то хотя бы он один. Это вдохновит всю нашу сторону, ведь Капитан – самый авторитетный человек во всем университете, да и не только тут, но и за пределами университета. Ты только представь, – Даевин кладет руку на плечо Мигеля, – сам капитан Догель будет за нас! Мы отстоим честь Короля и Короны, а этих чиновников, которые его заменили, накажем, как следует.

– Я не знаю, Даевин, – Мигель кладет свою руку на руку друга, смотря вниз в сомнениях, – сильно в этом сомневаюсь.

– Не волнуйся, все будет нормально.

– Эх, ладно, – он нехотя улыбнулся, сказав это. – Раз ты веришь, то и я с тобой. Я пойду наружу, – продолжил Мигель после паузы, посмотрев на Даевина серьезным взглядом, – а ты смотри, не теряйся! Ходят же слухи, что Джаггернаутов в ход собираются пустить, там и они могут быть.

– Ха, ты чего? – Даевин скептично переспрашивает, качая головой. – Они, по-твоему, совсем сумасшедшие, на собственных людей Джаггернаутов пускать? Сто процентов, просто пытаются напугать нас, не верь этим слухам. Но... на всякий случай, будь не на первой линии обороны.

– Хорошо, давай тогда, не прощаемся! Козырь в рукаве готов? – спросил Мигель, сделав слабые удары по груди и бокам, зная, что Даевин не почувствует от этого боли.

– Конечно! – он сам ударил себя по груди.

Мигель пошел на улицу, а Даевин в другое крыло. Направляясь к кабинету капитана Догеля, который находится в конце западного крыла главного корпуса – только там он и мог быть вместе с тем меньшинством преподавателей, вставших против Короны, – Даевин обходил охрану и не заходил в случайные кабинеты, зная, что на него может быть направлено много стволов.

Среди пустых коридоров Даевин, дойдя до нужного кабинета, аудитории капитана Догеля, наткнулся на трех охранников, патрулирующих вход к нему. Один всегда стоял у двери, а двое других маршировали в ближайших десяти метрах слева и справа.

Даевин не ожидал наткнуться на них, и как только он выглянул, так один из охранников заметил его и сразу погнался за разыскиваемым. Молодой гвардеец не сомневался, что проиграет в открытом бою, поэтому сразу убежал. Охранник гнался за ним по коридору, а затем повернул за угол. Там он услышал звук монеток рядом с дверью и начал аккуратно подходить, обнажив пистолет, но в следующий момент он засыпает от удушения.

Как оказалось, завернув за угол, Даевин спрятался у одного из окон за шторами, не касаясь их при этом, потом, достав из сумки на поясе две монетки по одной лепрозе, подбросил их к ближайшей двери, отвлекаясь от себя внимание. Спустя пару секунд он услышал шаги, направляющиеся к той двери и, выглянув и осознав, что его не видят, он подошел и задушил охранника.

Он снова пошел к той двери, и увидел, что охранники на месте, и лишь тот, кто у двери стоит, смотрел в эту сторону, ожидая возвращения напарника, но напарник не вернулся, лишь Даевин, и он, оставив одного у двери, помчался за ним, но за поворотом увидел лежащего напарника. Подойдя и попытавшись разбудить его, он тоже засыпает в результате удушения.

Даевин вновь подошел к той двери и увидел последнего охранника, судорожно осматривающегося вокруг. Он стучал ногой по полу, и что-то проговаривал.

– Собака, пойду посмотрю, что с ними! – и направился к двум спящим напарникам.

Даевин решил не душить этого, а сразу, как тот подойдет их будить, прокрался обратно к двери в кабинет Капитана Догеля. Тот был внутри один, обдумывал что-то, а увидев Даевина, сначала даже не поверил.

– Ты как охрану обошел, Лоост? – сказал он, громко ударив руками стол.

– Я их отвлек, капитан, как нас учили на уроках скрытности. Я пришел сюда, что-

– Я уже говорил, – перебил он Даевина, сделав слишком угрюмое лицо, – я не перейду на вашу сторону, как бы, по-вашему, это честно не было! Хватит уже! – он жестко махнул рукой. – Уходи отсюда, Лоост, нам приказано убивать каждого сторонника Короля, если он не примкнет к нам на месте, а ты точно не собираешься отступать. Тем более я не хочу погубить тебе жизнь.

– Я не хочу уходить. Вы знаете, что это нечестный поступок, вы на неправильной стороне, – Даевин разводит руками. – Они же убили Короля! А если посмели убить Короля, то никто из нас не будет в безопасности, вы разве так не считаете? Новый Порядок – просто ужасный путь! Я вас прошу, неужели совесть вам ничего не говорит? Большинство людей сражается за честь Короля, они знают, что это лучше, чем его убийцы, какие бы они не предлагали решения, почему вы стоите на другом?!

– Решает не количество, а качество, Лоост, – со строгим холодом в голосе внезапно ответил он. – На стороне Короля обычные люди, да, их много, но на стороне Нового Правительства вся военная структура! Даже если людей в сотни, тысячи раз больше, армия и, особенно, Джаггернауты все равно победят, а новый режим будет построен, хотите вы того или нет. А я… я лишь хочу, чтобы из-за бессмысленного сопротивления, зная, что мы проиграем, люди не шли на верную смерть. Зачем эти смерти? Я на двух войнах побывал, ты хоть на секунду сможешь представить себе, сколько человек погибло под моим руководством? Пятьсот сорок два! Я знал каждого, стал капитаном благодаря их смертям! Если я перейду на вашу сторону, сколько людей к нам примкнет? Очень много, но Джаггернаутов это не остановит, у этих двухметровых танков нет собственной воли, это живые машины для убийств, которым даешь приказ, и они беспрекословно его выполняют. И сколько людей может сравниться с ними по силе?

– Джаггернауты?! – глаза Даевина в тот момент стали в несколько раз шире от удивления. Ему попросту не хотелось верить, что Новое Правительство готово натравить Джаггернаутов, лишь бы установить свой Порядок.

– Да. Я не хочу жертвовать своей семьей и близкими ради эфемерной «идеи». Это не по мне, Лоост, лучше повиноваться закону, хотя бы в этот раз, – он глубоко вздохнул и показал на входную дверь. – Поэтому уходи, любым путем, как желаешь, я не буду с тобой договариваться. Ты давно уже должен быть мертв, так как посмел явиться ко мне, я лишь не хочу, чтобы такой хороший молодой гвардеец умирал напрасно. Как и все, кто идет против новой верхушки.

Даевин обуяла злоба, он был ею переполнен, когда услышал такие жалкие слова от человека, которого считал "самым крутым" преподавателем. В тот день Даевин и собрал в себе достаточно мужества, чтобы сказать все, что думает, в лицо взрослому. Никогда в жизни настолько серьезными его слова не были.

– Вот так вы отвечаете, да? Вы, капитан Догель, один из самых авторитетных полководцев! И что с вами произошло в итоге? Вы сидите, поджав хвост, ссылаясь на страх перед Джаггернаутами и силой противника! Конечно, вашу семью никто не защитит, когда вам даже некому доверять. Вы бесчестный человек, и мне жаль, что такой человек учил меня соблюдению Кодекса! Вы же этот Кодекс и нарушили, знайте это и помните! Лучше я умру, чем встану на вашу сторону и посмотрю на вас как на капитана.

После своих слов, Даевин повернулся и собрался уходить. Он все еще надеялся, что хотя бы эти слова его заденут, и капитан одумается. Даевин думал: «Как такое может быть, что капитан Догель выбирает другую сторону?»

Ему было крайне обидно, он повернулся и собрался уйти. Уходил Даевин медленно, надеясь, что капитан одумается. Но, не дойдя до двери, Даевин получает выстрел в спину. Его «козырь в рукаве» не помог. Козырем была плотная кольчужная броня, способная защитить от любых ударов мечом, если капитан Догель решит вступить в дуэль и убить Даевина честно. Но тот поступил на порядок хуже. Он выстрелил молодому гвардейцу в спину! А такое находится под строгим запретом в Кодексе, однако капитан именно так и поступил.

– Ч-что... – изо всех сил он нашел в себе силы посмотреть назад, откуда был совершен выстрел, и упал. – Как вы?..

– Прости, Даевин Лоост, – говорит он, вставляя свой пистолет в кобуру на груди, – но жить тебе после таких слов допустить я не могу. Мне жаль, что вышло именно так, но ты сам напросился, – в его лице было сожаление, даже слезы, потому что он знал, что Даевин прав. – Этот мир создан не для таких людей, как ты... Эти хаос и порядок в тебе... Ты слишком противоречив. Ты слишком не подходишь этому миру.

– Вас... кх... Не...

– Но, – он подошел ко входной двери, открыл ее и продолжил, повернувшись к своему бывшему ученику, – я буду всегда помнить тебя, гордого гвардейца, каким сам никогда не стану, – договорив, капитан ушел.

Тогда Даевин отключился, а проснулся лишь спустя несколько часов, когда Мигель вовсю с вывихнутой лодыжкой тащил его в госпиталь на своей спине. Со слов Мигеля, Джаггернауты все же пришли и из-за долгого противостояния решили своими огнеметами сжечь всех людей, оказывающих сопротивление в восточной части университета. Даевин благодарил судьбу, что не увидел этого воочию: его могло переклинить, и парень без зазрений рациональности набросился бы на этих Джаггернаутов, не имея никакой возможности сопротивляться.

К Мигелю, как и собирался, Даевин не вернулся, из-за чего лучший друг сразу заподозрил что-то неладное. Огонь распространился на все здание, из-за чего пожар добрался и до того места, где находился кабинет капитана Догеля. Мигель, смочив две тряпки в уже неработающем фонтане и прижав к носу одну из них, героически двинулся в кабинет, где лежал с истекшей кровью на спине его лучший друг. Закрыв и его лицо тряпкой, Мигель поднял Даевина на свою спину и вынес его из кабинета, собираясь к аварийному выходу. Однако, дорога назад оказалась недоступной из-за распространившегося пожара, и ему пришлось спрыгнуть с окна второго этажа с Даевином на спине!

Прыгнув вместе с ним, он неправильно приземлился и вывихнул голеностопный сустав на правой ноге, так еще и упал плашмя, получив еще и вес Даевина сверху. Так, хромая и с другом на своей спине, он доковылял до госпиталя, избегая всех вооруженных. Жизнь Даевина получилось спасти, кольчуга все-таки затормозила пулю, из-за чего он обошелся легким переломом ребра без смещения.

***

– И к чему же я вспомнил этот эпизод из жизни именно сейчас? – послышался голос из света наверху Башни.

– Мигель не пожалел себя, когда дело дошло до спасения меня, мы лучшие друзья.

– И сколько раз такое происходило? Один, два, три?

– Больше... Даже сейчас, он же дерется изо всех сил, чтобы спасти меня, позволить другим убежать, чтобы спастись.

– А что сделаю в ответ я, как лучший друг?!

Даевин набрался вдохновения и ответил уверенно:

– Я сделаю то же самое.

– Чем я готов пожертвовать ради спасения друга?!

– Чем угодно. Я уничтожу весь мир, если тот будет угрожать его жизни, – голос Даевина уже не звучал мягко, испуганно, нерешительно.

Это была решимость. Та решимость, с которой одни народы покоряют другие, с которой люди дерутся наравне с дикими животными, и наконец, с которой человек защищает то, что ему дорого, не пытаясь искать причин для отступления.

– Так чего же ты ждешь? Мигелю осталось совсем немного!

Даевин начал просыпаться, однако, сил еще было слишком мало, чтобы активно двигаться. Он повернул голову в сторону Мигеля и ужаснулся, увидев своего друга. Вид Мигеля моментально разбудил его: истекающая кровь, синяки и ссадины по всему телу и лицу, на лбу шишки, кровь течет откуда-то из-под волос, попадая в глаза, которые еще и слезятся. От нехватки сил, Мигель упал колени, опираясь на своей меч, смотря куда-то перед собой.

– Прощай, – слышит Даевин голос с другой стороны и поворачивается к Бессмертным. – Стоит признаться, ты хорошо бился, – продолжает тот, у которого два меча за спиной. Даевин также заметил и пули, парящие перед ним, которыми, как он догадался, тот готов выстрелить. – Но... исключений не бывает. Мы никого не оставляем в живых, в особенности – сильных противников.

– Вставай!! – кричит голос внутри Даевина.

– Прости… Даевин… – проговорил Мигель на последнем издыхании.

– ВСТАВАЙ!!!

Сказав последние слова, Бессмертный стреляет левитирующими пулями в Мигеля.

Внутри Даевина что-то взорвалось и он, что есть мочи, крикнул с таким воем, что затрясся весь зал, словно это был драконий рев: «НЕ-Е-ЕТ!!»

Внезапно, между двумя Бессмертными и Мигелем встал силуэт гвардейца, остановившего своей спиной и рукой все пули. От него исходил пар, и он зловеще дышал, стоя спиной к Бессмертным.