Новая напарница и новые проблемы
Окончив дело и выговорившись, он заметил, что у него задрожали руки. Совесть не мучила его, как он предполагал, Даевин, наоборот, был рад тому, что мир очистился от крупицы скверны.
– А это приятно, – он улыбался. – Трое мерзавцев одним разом. Роберт Кен был прав, убивать намного проще, чем искать способ нелетальной нейтрализации.
Быстро оклемавшись от боя, Даевин выхватил свой Знак Короны и повесил на грудь. Когда закончил вытирать меч тканью палатки, он вспомнил про одну из так называемых сестер Шинке, которая должна была сюда вернуться.
– Спрятаться в палатке? Может подняться на дерево и ждать? Хм, – думая вслух, он смотрит на столик, – карта?
На столе была карта местности. «Мы находимся тут», – думает Даевин, смотря на карту. К северо-западу от точки, где был отмечен лагерь, находился город Верденбург.
– Верденбург... Ни разу не был там. Так, если карта расположена правильно относительно севера-юга, то я на юго-востоке от города и прийти она должна с этой стороны... – он смотрит в предполагаемую сторону. Там была палатка и дерево, между которыми она скорее всего и пройдет. Поэтому Даевин отложил остальное и сразу зашел в мелкую палатку, в которой на лицевой части сделал очень маленькое отверстие и стал ждать прихода сестры Шинке.
«Убивать сразу или нет, решу в моменте.»
Через несколько минут ему послышались шаги, хруст мелких веток, который оповестил гвардейца о госте. Далее он услышал женский удивленный вздох. Шаги ее были все ближе и вот, ее видно через дырку в палатке, брони на ней не было, лишь корзина с продуктами. Даевин в миг вылетел из палатки, схватил за руку и шею и, ударив ее головой по стволу дерева, повалил на землю. Поставив левую ногу на правую руку, а левую ее руку держа своей правой рукой, он приставил меч к ее горлу, смотря на нее тем же убийственным взглядом, что на других сестер Шинке во время боя с ними.
Она, недолго думая, смотрит ему прямо в глаза, и вокруг Даевина все становится белым и бесплотным. Сначала он теряется, но продолжает чувствовать тело девушки и характерный запах, исходящий от нее. Ударив своей головой по месту, где была ее голова перед обелением всего, он отменяет иллюзию, насылаемую ей. Только сейчас замечает, что девушка очень молодая, возможно даже ровесница Евы. У нее каштановые прямые короткие волосы, голубые глаза и очень светлая кожа, мертвецки бледная, на которой отчетливее выделяются розовые щеки.
– Что за хрень только что произошла вокруг меня? Что вообще произошло перед тем, как я выключился? Одна движется со скоростью молнии, вторая молниями бьет, а тут еще и ты, третья, иллюзии насылаешь. Куда я попал? В сказку?! Отвечай, быстро! Что вокруг происходит?!
– Человек под Благословением говорит мне о том, что не знает, что это такое, – без эмоций на лице отвечает она.
– У меня? Благословение? Не неси чушь!
– Ты можешь увернуться и защититься от угрозы, которую ни видишь, ни слышишь, ни осознаешь. От первого удара моей сестры ты должен был отправиться к праотцам, но ты смог защититься и не умер даже после града атак.
– Не пудри мне мозги. Говори, где Ева и остальные твои сестры?
– Думаешь, это так легко получится?
Даевин подводит меч ближе и задевает ее шею, от чего у той появляется заметная царапина, наполненная кровью.
– Я не убью тебя, если скажешь. Но лучше тебе не испытывать мое терпение, – из головы Даевина не уходило то, что рассказывал бандит немногим ранее про то, что могут совершить с Евой, – говори сразу и на понятном языке. Жизнь моей госпожи на кону.
– Если ты убьешь меня, все сестры узнают об этом сразу. Они будут полны мести и убьют тебя сами, и тогда даже боги тебе не помогут.
– Я убью всех на моем пути! – сквозь зубы отвечает Даевин и прижимает лезвие меча к шее, у девушки начинает идти кровь. – Значит, твоя жизнь ничего не стоит? Отлично.
– Нет, стой! Пожалуйста! – чуть ли не крича, внезапно, надрывается девушка. – Я скажу, успокойся! Просто отпусти! Ты убить меня хочешь, что ли?
– Ты еще спрашиваешь?!
– Да отпусти уже, я не буду насылать иллюзии!
– Ты гарантируешь, что не нашлешь иллюзий на меня?
– Да, я даю слово! Пожалуйста, отпусти, – говорит она, пытаясь вырваться из захвата.
– Насколько далеко действует твоя сила?
– Тридцать метров.
– Тридцать метров, значит... – Даевин убирает меч в сторону и собирается кое-что сделать.
– Что ты соб-... Ах...
Даевин засунул свою руку в трусы девушки и начал, как ей показалось, лезть внутрь своим пальцем, начиная двигать им по часовой стрелке. Пока она стонала, он в это время, как собака, нюхал ее шею, затем грудь, руки и живот, открыв белую рубашку одной рукой. Она от неожиданности не знала, как среагировать, но ей и не пришлось, тело взяло верх над ней. Прикрыв глаза, перестав даже двигаться, дыша очень глубоко и медленно, она расслабилась полностью, пока Даевин ее обнюхивал.
– Все, – говорит он, вытащив руку из трусов и встряхнув ею. – Я запомнил твой запах, – после чего отпускает ее и позволяет встать, при этом сам берет тряпочку со столика и вытирает ею руку. – Я учую тебя, даже если попытаешься исчезнуть.
– Ты совсем с ума сошел?! Что ты натворил? – плача, спрашивает девушка.
– Нет, просто использую свой природный дар обостренного обоняния, чтобы учуять тебя, даже если не буду видеть вовсе. А теперь говори все, – говорит он, поднимая и засовывая свой меч в ножны.
– Ты надругался над моим телом...
– Не тяни время. Я жду ответа. Где Ева, где тот, кто послал вас?
– Та девушка... едет к нему сейчас. А точнее, летит. На дирижабле. Нанимателя я не могу назвать. Это тайна.
– Дай угадаю, нанимателя кличут Кулинаром? Ты мне не сказала ровным счетом ничего. Неужели ты хочешь закончить так же, как и они? – спрашивает Даевин, показывая на три трупа. – Думаешь, смазливое лицо спасет от смерти?
– Ты не можешь меня убить.
– Чего? – рассмеявшись, спрашивает гвардеец. – Еще как могу.
– Ты надругался над моим телом, теперь ты должен жениться на мне, чтобы я не была опорочена. Каждая из моих сестер чувствует то же, что и я. Они теперь знают об этом.
– Не пытаться мне тут блефовать, я тебе не верю.
– Это правда, они все чувствуют вместе со мной. Они теперь знают, что я была осрамлена, – говорит она, закрывая лицо обеими руками. Начала плакать.
Даевин глубоко вздыхает, закрывая лицо рукой, усевшись на землю.
– Значит и пули, которыми я попадал, чувствовали все?
– Да, но все ощущения разделены на четыре, так как нас четверо. Поэтому и боль, и другие чувства в четыре раза слабее.
– У вас еще и четвертая имеется?! – удивился он, снова закрыв лицо рукой. – Ох...
– Она сейчас у нанимателя, как связующее звено. Все, что мы видим и слышим, передается ему.
– И то, что сейчас происходит? Наш диалог?
– Она скроет это, не идиотка ведь.
– Эти бандиты успели мне кое-что рассказать. Как-то связано с Кулинаром то, что пропадают люди в Лейдене. Объясни-ка мне, почему они пропадают?
– Я не могу рассказать. Все эти дела нас не касаются.
– Зайдем с другой стороны. Вы гвардейцы?
– Нет, мы наемницы, действуем всегда вместе.
– И вас послали убить меня?
– Изначально да, но когда ты дал хороший отпор, не умер сразу, хозяин передумал тебя убивать на месте.
– А где две другие сестры?
– Они на дирижабле с отрядом помощи, восстанавливаются. Ты был бы слишком опасен, если проснулся там, поэтому нас разделили. Но нам не повезло и тут: ты проснулся, пока я была в городе. Слишком быстро.
– Как-то странно, что меня отправляют с тремя баранами, которые уже умерли, а ее на целом дирижабле, где можно поместить куда больше охраны.
– Не разрешается на дирижаблях иметь при себе оружие. То есть "бандиты" были бы безоружны, а мои сестры выбились из сил, и в таком состоянии точно не справились бы с тобой, если биться не на смерть. А приказ был – тебя не убиваем.
– М-да, как-то это все плохо организовано... Раз вы наемницы, то может я заплачу тебе побольше, чем хозяин нынешний, и ты мне все расскажешь?
– Профессиональная этика не позволяет.
– Профессиональная этика?! Ты серьезно? Ты! Жалкая наемница, готовая убить честно живущего гвардейца, который расследовал дело о пропадающих людях, затирает мне об этике?
– И тем не менее.
– Ну, раз ты не отвечаешь мне, придется тебя убить и продолжить путь одному, – он протягивает руку к мечу.
– Ты не можешь убить меня! Ты опорочил меня и должен взять ответственность.
– Да ты надоела! Опять свою палку гнешь, – отмахивается Даевин, – мне и так хватило бредней про Благословленных и богов.
– Но ты обязан!
– Я никому ничем не обязан. Хм... – он почесал подбородок, смотря в сторону, и выдал:
– Ну, раз я твой муж, давай рассказывай мне все, – указывает пальцем вниз, – это приказ.
– Эй, так нельзя, ты же пользуешься положением!
– Ты сама настояла на этом, так что мы на твоих правилах. А от мужа скрывать ничего нельзя, разве это честный и достойный поступок от жены? – иронично спрашивает Даевин.
Девушка ненадолго замолчала, опустив голову, присев на корточки и положив голову на руки. После этого она посмотрела на него. Он же в это время смотрел на нее, подняв брови и ожидая ответа.
– Это "отец борделей", – начинает она, – его зовут Кулинаром, потому что его рекламная компания для высокопоставленных людей заключалась в том, что он предлагал "свежие блюда" – это шифр для обозначения... детей. Он руководит целым бизнесом, продавая их, чтобы клиенты делали то, что им захочется. Хочется им чаще всего одного и того же. Они насилуют детей, иногда при этом используя сторонние инструменты, я дважды такое наблюдала. Все, кто в это вовлечен – люди высших чинов с очень хорошими связями. Некоторые из них увлекаются так сильно, что... так получается, что они убивают детей. Один клиент по слухам убил уже трех детей. Поэтому в последнее время им приходилось воровать все больше и больше.
Даевин сел, держась за свою голову. Шок овеял его с головы до ног, и сил стоять не осталось. Такое даже представить было трудно. Он был зол, как никогда в жизни. Люди из высшего общества воруют детей, отнимая их у собственных родителей, чтобы... насиловать? Ему просто не верилось в это.
– Насиловать детей? Пожалуйста, скажи, что ты просто лжешь, чтобы я тебя не трогал...
– Нет, это правда, целиком и полностью. Даже мы знаем не все, но эти люди не брезгуют подобным увлекаться. Я лишь со стороны пару раз наблюдала подобные сцены, а там бывали целые залы, где они использовали детей в таких... целях.
– Значит, дети... Так вот в чем заключалась суть "свежих блюд" у этого Голденберга... Свежие – означает, что они еще маленькие. Мне он сказал, что является всего лишь посредником в этом деле. Как же, с***, бесит! Строил из себя невесть что. Я дойду до него. Он ответит за все. И умрет.
– Голденберг? Да-а, это он и сказал про тебя, звоня в телефон и истерично крича о нарушителе, после чего нас отправили убивать некоего длинноволосого гвардейца с сопровождающей его девушкой. Сразу, как вы вышли из борделя, за вами была устроена слежка, а уже вечером к этому с миссией убить вас присоединились и мы, отправившись из Ранежа в Лейден на дирижабле.
«Дирижабль... Тот, что мы по пути в резиденцию заметили?»
– Ты даже не изображаешь никаких эмоций, неужели тебе настолько плевать на все окружающее? Ты способствовала воровству детей, насилию над ними и убийству, а у тебя ни единой эмоции на лице, – Даевин разрывается от злости, лицо уже красное, рука все тянется к мечу, чтобы располовинить и ее.
– Извини...
– Извини?! Извини?! Передо мной ты извиняешься?! А что насчет погибших? Это дети! Как на такое вообще можно согласиться работать? И ты мне еще что-то затираешь про профессиональную ЭТИКУ? У тебя еще есть совесть, чтобы такое говорить?!
– Мы работаем за деньги, нам они были нужны.
– Всем нужны деньги, тупая ты дура! Это не причина совершать преступления! – он остановился на секунду. – И сколько вам платили за меня?
– Семь с половиной тысяч проз.
– Так много? За меня?!
– В пакет услуг входят скорость выполнения, эффективность и бесследность.
– И вот! – Даевин говорит сквозь зубы. – Получите теперь деньги? Я же жив! Да и бесследно вы не ушли. Вы просрали каждый свой шаг! – он замолчал, чтобы перевести дыхание. – Ну, осталось последнее, что мне от тебя нужно, скажи мне настоящее имя этого отца борделей и как до него добраться.
– Настоящее имя он не говорит никому. Всегда ходит в фарфоровой маске, у которой одна половина белая с черными элементами лица, а другая – черная с белыми элементами.
– Дальше.
– Он находится в одном из небоскребов Ранежа, на самых верхних этажах в трехэтажном пентхаусе, куда официально можно добраться только на монорельсах. Сам небоскреб – полностью частная собственность Кулинара. По сути своей, это отель с рестораном на нижних этажах, а на верхних этажах закрытый пентхаус, где он и проводит основное свое время, чтобы устраивать сделки. На вид он высокий, слегка худощав. Особых деталей внешности нет, как я и говорила, он всегда ходит в маске.
«Маска как способ сокрытия личности. Но если он владелец целого небоскреба, разве настоящее имя не будет высвечено?»