Роберт Кен и его причуды

Раннее лето в Немесме скорее напоминало осень. Густые облака парили в небе и дул легкий ветер. Лишь высокая температура давала знать, что сейчас не сезон желтеющей листвы.

Даевин и Ева спокойно проходили мимо детей, пляшущих около свежих луж. Он давал диву тому, как даже в такую пасмурную и неприятную для взрослых погоду дети, окруженные скучными серыми зданиями, могут так ярко, невинно радоваться и играться. Но эта идиллия восхищения детской радостью быстро испортилась, когда один из детишек прыгнул в лужу, и приличная часть всплеска достигла Евы и Даевина. Ева сразу же вскипятилась.

— Ах ты маленький...
— Спокойнее, — остановил ее Даевин и крикнул вслед мальчику. — Аккуратнее, мальчик! Не все такие добрые, как мы, другие могут тебя и побить за такое!
— Ой, извините, — небрежно ответил мальчик и убежал, смеясь над Евой вместе с другими детьми.
— Ты видел? Они смеялись надо мной!
— Ничего страшного, — сказал Даевин, вытерев воду с одежды Евы. — Хорошо, что ближе к мэрии цельная укладка дороги, вода совсем не грязная.
— Таким детям нужно давать хорошего подзатыльника, а не прощать такие выходки, иначе потом из них вырастут безответственные идиоты.
— Я и не знал, что маленькая шалость способна так задеть твое эго. Ева Гайис, такая важная персона, а нервничает от капель воды, которые ее задели…
— То, что ты издеваешься, не меняет того факта, что они все же сделали это. И вообще, кто ты такой, чтобы судить? Ты по моему приказу преподашь им урок, если мне так захочется.
— Не преподам. Я в детстве был таким же — или даже хуже — маленьким источником больших проблем. И...
— И?..
— Ничего, теперь я проблемы решаю, — он позвал ее жестом. — Ладно, давай, пошли дальше. Не дело важной леди отвлекаться на всякую мелочь, не так ли?

Ева хмыкнула. А затем вновь сделала гордое лицо и двинулась за ним. Мэрия совсем близко. Уже через минуту они вышли на прямую дорогу к главному зданию города, и им открылся вид на него. Бежевое высокое здание с серыми куполами, закрытое за высоким решетчатым забором с узорами.

— Интересно, они крышу сделали серой, чтобы не выбиваться из общего вида города? — Даевин посмеялся. — А ты, кстати, долго будешь? Мне можно тебя сопровождать во время всех встреч?
— На твоем мундире нет звезд отличия, даже погон нет, следовательно, нельзя.
— А сколько их должно быть?
— У лучшего из наших, Марцина, их пять, две восьмиконечные, две шестиконечные и одна пятиконечная. Нужно стремиться к его уровню.
— А долго мне их «выбивать»? И как?
— Ой, это лучше у мамы спросить. Я только знаю, что восьмиконечные она дает за десять лет службы, а четырех-, пяти- и шестиконечные — за особые отличия. Чтобы непосредственно посещать со мной важные деловые встречи, нужно, чтобы у тебя была хоть какая-то звезда отличия.
— Понял. В университете этому особо не учили. Говорили, что каждый хозяин сам решает, как и за что награждать служащего. Если захочет, может даже сразу выдать шестиконечную звезду.
— Угу. Но мама не так добра, какое бы ни было дело, она все равно вручает награды по очереди. Марцин имеет две шести- и одну пятиконечную, значит, он совершил восемь великих подвигов.
— А ты не знаешь, почему начинают выдавать награды с четырехконечных звезд?
— Без понятия, — тут она осматривает в холле и показывает пальцем в нужную сторону. — Мне нужно в один из бухгалтерских отделов. Буду недолго. От тебя просто требуется просто ждать меня недалеко от кабинета, где я буду оценивать документы и собирать определенную сводку.

У входа в мэрию была охрана, полицейские и чьи-то королевские гвардейцы, одежда которых была в серых тонах, как и сам город, что Даевину показалось довольно унылым.

«Что за дресс-код? И погода, и дома, и мэрия, и даже расцветка одежды? Что с этим городом не так?»

Другие сразу заметили то, что Даевин в темно-синей форме, что значило, что он гвардеец столичный. Заметив его черный меч и револьвер не на груди при отсутствии звезд отличия, они начали шептаться, однако, столичный гвардеец не выдал какой-либо реакции. Мэрия была переполнена гвардейцами и полицейскими, чего даже в Цитадели Лейдена Даевин не видывал.

На входе один из дежурных охранников попросил двоих тщательно прочистить обувь от грязи, чтобы не испачкать полы. Им в этом помогли два лакея: один крутил катушку механизма на уровне ног, вращающего щетки для обуви, а второй вытирал за ним и сушил. И ведь было для чего! Изнутри Мэрия, как и гостиница, в которой оставалась Ева, было украшено максимально ярко и приятно: кафельный отражающий пол, красные ковровые дорожки, пышные диваны, кресла и стулья с красными мягкими элементами, хрустальные люстры и высокие буазери, под стать высоким потолкам.

«Похоже, в этом городе выкрутили на максимум понятие о том, что внешность не так важна, как внутренний мир…»

Когда они дошли до нужной двери, Ева вошла, сказав, что ненадолго, а Даевин уселся на низкий диван ожидания перед дверью. Глубоко вздохнув, он закрывает глаза, чтобы отдохнуть. Проходит немного времени, Даевин смотрит на часы и видит, что время двинулось на десять минут, а Евы нет. «Недолго, говорила она.» Внезапно, он слышит голос парня откуда-то справа.

— Эй, ты! — странное обращение для незнакомца. Никто обычно так не зовет, сначала положено подойти, извиниться за отвлечение, обратиться как к господину. Даевину даже стало интересно, кто пошел на такое.

Он оборачивается и видит в конце коридора необычного гвардейца. Дерзкий на вид, он начал медленно и волнительно двигаться в сторону Даевина, а стук каблуков его сапог отдавался эхом в длинном коридоре. Когда он оказался ближе, стали отчетливо видны черты его внешности: очень молод, но точно не моложе Даевина, в типичной для города серой форме и с золотым знаком Короны на груди, у него необычный цвет волос — то ли белый, то ли пепельный, а кожа была белой как молоко, глаза ярко-голубые, даже ресницы белые.

«Не альбинос ли этот парень», — подумал Даевин. Он сидел и ждал, когда уже этот беловолосый парень подойдет и скажет, чего хотел. Он же, дойдя до Даевина, присел рядом. На плечах у него по одной шестиконечной звезде отличия. «Если предположить, что каждый луч звезды, начиная с четвертого — это какая-либо заслуга, то он уже совершил три подвига для своего хозяина. Что ему вдруг стало нужно от меня? Его подослал хозяин или это его собственное желание?»

— Мне сказали, что парень с черным мечом и голубым плащом пошел в эту сторону, — перебросив одну ногу на другую, спрашивает он и смотрит прямо в глаза Даевину своим пронзительным и опасным взглядом, — не знаешь, куда он мог направиться?
— Парень с черным мечом? — Даевин несколько секунд думает и следом показывает пальцем влево по коридору. — Да вот, тебе дальше в ту сторону.
— Ха-ха! Вижу, у тебя есть чувство юмора! Столичный, как-никак, вряд ли тебя успела утомить наша Серость. Но довольно притворяться, что не понял. Ведь именно ты мне и нужен.
— Интересно, для чего же я понадобился случайному гвардейцу из Немесмы? — спросил Даевин без единой эмоции.
Парень встает перед Даевином и решает представиться, размахивая своими руками.
— Не сочти за грубость мое «эй». Просто я привык общаться неформально, и увидев молодого гвардейца, решил, что ты поймешь меня. Меня называют лучшим мечником Немесмы, перед тобой гордый гвардеец на службе у самого мэра города Джулиана Фостера. Меня зовут Роберт Кен, мне двадцать три года, и я вызываю тебя на поединок мечами! Естественно, не на смерть. "Одно касание".
Даевин многозначно кивнул, сжал губы, показывая «глубокий интерес». Затем он повернулся в сторону двери, за которой находится его госпожа.
— Давай как-нибудь потом, — отвечает он, засматриваясь на часы, и показывая большим пальцем на дверь за собой, — я сейчас на задании. Мне не до тебя, честно.

Тогда Роберт Кен достает из кармана белую перчатку и кидает на пол перед Даевином. Понимая, на что тот намекает, он снова решил отмахнуться от поединка.

— Подними, Роберто, ты уронил.
— Что? Упавшая перед тобой перчатка означает, что я желаю сразиться с тобой!
— А мне-то что? Меня твои желания не волнуют.
— Хм… У лучшего гвардейца Немесмы нет черного торианского меча, — с подозрительным спокойствием в голосе начинает Роберт, — а у какого-то столичного гвардейца без знака Короны и без всяких погон есть. Это меня смущает, поэтому нужно как-нибудь этот вопрос решить...
— Поздравляю, но я сюда не драться пришел. Решай как-нибудь сам.
— Знаешь... — продолжает он со злобной улыбкой на лице, — вести о слабохарактерном носителе торианского клинка быстро разлетятся по Немесме...
— И...
— Каждый человек, — он прищурился, — который тебя встретит, захочет сразиться с тобой, чтобы заполучить твой клинок. Даже те, кто меч только недавно научился держать, будут хотеть с тобой сразиться ради него.
— Этот меч не сможет присвоить себе кто-то, ведь он за мной прикреплен. Для всех остальных он будет тяжелой грудой тупого металла.
— Его можно будет переплавить, создать новый меч, на который твоя клятва уже не действует.
— В смысле?
— В прямом! Неужели ты этого не знал? На тебя набросятся, как на беззащитного дурачка, и будет два исхода: ты всех перебьешь насмерть, и о тебе пойдут новые кровавые слухи, либо тебя одолеют, а меч переплавят. Тебе решать, устроишь ли ты со мной поединок или станешь жертвой слухов.

Даевин уже становился жертвой слухов, так что угроза подобной молвы его дернула согласиться:

— Эх... Хорошо, — надеясь на короткий поединок, отвечает Даевин. — Я согласен. Но если я выиграю схватку, то ты... ты мне купишь перекусить, я как раз голоден.
— Ура-а! Идет! — теперь на лице Роберта добрая улыбка. — Пойдем во двор, там хватит места для нас.

Они вышли на просторный двор, окруженный периметром идеально отстриженных кустов с каменными скамейками. Людей здесь было не мало, они собрались здесь будто специально. На самом же деле, Роберт, услышав, что в мэрии есть человек с черным мечом из столицы, сразу позвал сюда всех людей, знаменуя великую битву, чтобы показательно сразиться и унизить чужака после победы. В этом городе люди его чтили и уважали, потому что за ним авторитет и благие дела ради города, а его характер и харизма притягивали не меньше его мастерства в сражении на мечах. Даевин, не зная этого, согласился на поединок. Количество людей заставило его волноваться. Он здесь чужой, и за него никто не будет болеть.

Пошел легкий дождь. «Очень вовремя.» Даевин и Роберт встали на расстоянии пяти метров друг от друга. С криком Роберта "начали!" они побежали друг на друга, обнажив мечи. Роберт, как и Даевин, любил агрессивный бой, случилась встреча двух атакующих сильных мечников.

Роберт первым начал проводить свои серии ударов: снизу, справа, сверху. Даевин же все это отбивал, после чего сделал молниеносный выпад, который чуть не задел Роберта в первые же секунды боя. Тот успел согнуться и увернуться, отойдя на два метра, тогда он посмотрел на Даевина с уже серьезным лицом. Даевин решил пойти в атаку, делая тяжелые удары, взяв меч в обе руки. Он не хотел, чтобы меч Роберта сломался после первого же сильного удара, поэтому ослабил остроту меча, увеличив его тяжесть. После серии тяжелых ударов, оказавшись друг к другу близко, они одновременно делают взмах, скрестив мечи. Даевин нажимает одной рукой на меч и резко рисует им спираль, от чего меч Роберта выскакивает из рук и падает на землю рядом. Затем он показывает своим монструозным мечом на лежащий клинок соперника. Роберт спокойно подходит, берет меч в руки и думает про себя, что пришло время драться всерьез. Дождь усилился.

Подняв меч, Роберт сразу подбегает к Даевину и делает ложный взмах мечом сверху, от которого Даевин защищается, открыв живот, по которому Роберт в ту же секунду бьет ногой, отталкивая его назад. Даевин сморщил брови и злобно улыбнулся. Оба уже насквозь промокли под дождем, но бой не останавливался. Даевин побежал к Роберту и сделал два диагональных удара, которые тот блокирует, третий же удар Даевин сделал с разворота снизу, это удар, от которого не закроешься. В последний момент он заметил, что может запросто отрезать Роберту ноги, поэтому меч он остановил, но, сделав еще разворот, он ударил по ногам Роберта, выбив из равновесия.

Толпа начала, как ни странно, ликовать. Видимо, кто-то решил поддержать Даевина, и он оказался не один.

Даевин подходит к лежачему Роберту и собирается вонзить меч прямо рядом с головой, чтобы бой остановился, засчитав «одно касание», но Роберт уклоняется и встает, сделав финт ногами. Злобно усмехнувшись, он режет себе руку в области ладони. Взмахнув ею в Даевина, он облил того своей кровью.

«Это какая-то ритуальная метка? Или он решил меня чем-то заразить?»

После этого Роберт пошел в атаку. Удар справа, сверху, Даевин отражает, но замечает, что удары его стали тяжелее.

«Неужели вогнал себя в состояние болевого шока?»

Роберт делает удар справа, чего раньше не делал и, отразившись от меча Даевина делает пируэт и в конце удар сверху такой силы, что Даевин отшатнулся, выпустив меч из захвата. Острие клинка Роберта задело лоб Даевина справа, вызвав кровотечение. Улыбнувшись шире, Роберт отходит от него и снова подбегает, совершая удар в прыжке.

Однако это был ложный взмах: прямо в воздухе, летя в Даевина, он меняет позу, протягивая ноги и попадая ими прямо по груди оппонента, откидывая его на небольшое расстояние. У Даевина потемнело в глазах от удара и полета после него. Корчась от боли, он встает и решает покончить с Робертом. Медленно идя к улыбающемуся сопернику, он готовится контратаковать. Роберт, не зная о тактике Даевина, решает сделать финальный выпад, от которого у врага не будет сил увернуться. Все произошло за секунду, Роберт сделал выпад, но Даевин, всегда готовый реагировать на выпады, увернулся и в тот же момент намертво схватил его руку своей правой, а левой рукой, в которой он держит меч, приготовив кулак, он ударяет прямо в лицо. Роберт оказался оглушен, в это время Даевин кидает его через бедро, затем выхватывает меч из его рук, а свой вонзает в каменную плитку прямо в нескольких сантиметрах от головы Роберта и говорит крайне уставшим голосом: "Есть." После чего выбрасывает рядом меч оппонента.

Улыбка на лице беловолосого гвардейца пропадает и он, вдохнув, громко выдыхает. Даевин вытаскивает меч, кладет обратно в ножны и садится рядом с ним.

— Ты проиграл, — отдышавшись, повторяет Даевин. — С тебя еда, Роберт Кен.
— Конечно, — снова улыбаясь, ответил беловолосый гвардеец, — я же обещал...
— И часто ты режешь себе руки, чтобы получить небольшой шок для "рывка"?
— Пару раз было, — улыбаясь, ответил он, — поднимает дух во время боя.
— Это не даст тебе никакого тактического преимущества, ты лишь быстрее потратишь силы, так как они будут тратиться и на восстановление руки, тем более, если ты задел сухожилия и мышцы. Да и напрягать порезанную часть больно, и ты не сможешь держать меч.
— Ничего страшного, этот бой будет для меня уроком. А вот ты не думаешь о защите, блок мечом это лишь ее часть. Сколько раз тебя я ударил по груди?
— Да, есть такое. Но я выиграл, так что мне простительно. Неужели ты думал, что раз я без звезд и знака Короны, то я слаб? Или ты собрал людей чисто для зрелища? Недооценил меня, да? Забываешь вечную базу, «никогда не недооценивай противника»!
— Знаю-знаю. Просто в этом городе нет достойных противников, так что быстро можно привыкнуть к тому, то все вокруг — ничтожества, которые не могут быть равны тебе.
— Ха-а, — вздыхает Даевин, смотря на людей, которые его окружают. — В чем-то ты прав... Признаю, бой с тобой был одним из самых интенсивных и тяжелых. Мы оба атакующие и оба агрессивные.
— Хе-хе…

Из толпы послышался знакомый голос, пытающийся растолкать зевак и подойти ближе. Это была Ева. Он видела бой, видела, как Даевин смог победить Роберта. Самого Роберта Кена! Ее эмоции перескакивали со злости на удивление и обратно, как заметил Даевин, когда та подошла к нему.

— Ты победил самого Роберта? — она достала из своей сумки тряпочку и вытерла кровь с его лба и лица. — Уф-ф… Глубокая рана…
— «Самого Роберта»? А что не так? Бился он хорошо, но недочеты тоже есть.
— "Недочеты", говоришь. Опытный нашелся? Меня не было всего двадцать минут, а ты уже устроил драку и пострадал! Такую рану получил, смотреть страшно! У тебя шрам останется. Давай, вставай, нам пора уходить.
— Подожди, я помогу Роберту встать, он и правда отличный мечник.
— Зачем? Он же против тебя дрался?
— Он мой соперник в бою, а не враг, — Даевин встает, чтобы поднять Роберта.
— Не волнуйся, — тот показывает жестом отказ, — я тут полежу, отдохну. Поднимусь потом, сейчас я хочу лишь лежать. Впервые за долгое время проведенное в дуэли, я — проигравший, — сказал он, посмеявшись над собой. — Хм, я так и не узнал твое имя, соперник. Как тебя зовут?
— Даевин Лоост. Приятно познакомиться, Роберт Кен.
— Даевин Лоост… Еще увидимся, обязательно...
— Ты уверен, что лежать под дождем с открытой раной на ладони хорошая идея?

Роберт уже уснул. Даевин подумал, что с ним что-то случилось, поэтому подбежал и проверил пульс. Пульс есть, в пределах нормы, дыхание тоже.

— Вот же странный парень, реально уснул, — реагирует Даевин.

Ева еле утащила его от Роберта. Взамен дала ему свою сумку, предварительно вынув зонтик, чтобы с кучей документов возился ее гвардеец. Они направились в сторону своей гостиницы уже под одним зонтиком, неуклюже приближая головы друг к другу, так как он имел небольшие поля и точно не был предназначен для использования сразу двумя людьми.

Солнце выглянуло из-за облаков, когда они дошли до гостиницы. Когда они вошли, администратор, который все так же был в холле, сразу узнал парочку.

— Рад вас снова видеть в нашем заведении! — затем он, обратив внимание на внешний вид гвардейца, продолжил. — Ой, господин, вы выглядите неважно! Может, искупаетесь у нас? А пока вы моетесь, Дона вашу одежду постирает, за часик все высохнет!

Даевин и Ева переглянулись. Она ему сказала, что он вечером должен выглядеть опрятно, так что помыться идея неплохая.

— Хорошо, — соглашается Даевин, — будь, по-вашему.
— С вас четыре прозы и пять пенни.
— Миллион лет не слышал «пенни», — он вручает нужное количество монет администратору. — Зайдите в комнату «214» через пять минут, я подготовлю всю одежду.
— Мужская душевая, — сообщает администратор, — находится на втором этаже в конце коридора, дверь справа. Там же в душевой есть баня на случай, если хотите расслабиться.

Даевин и Ева вошли в комнату. Гвардеец начинает снимать с себя геройский плащ и гвардейский мундир, после чего просит Еву повернуться. Продолжая, оставшись в одних трусах, он заметил, как Ева пытается подглядеть.

— Эй, ты что делаешь?! Не смотри в мою сторону!
— Да чего тебе стесняться, ты же не женщина!
— И что? Мое тело — ценность!
— Да ну... — Ева быстро повернулась и увидела Даевина в одних трусах, заметила шрамы по всему его телу. — У-ух, откуда на тебе столько шрамов?!
— Эй, я же просил повернуться... — после паузы, раз уже нечего терять, он отвечает. — У меня было, так скажем, нелегкое детство и молодость. И на многих ты так норовишь взглянуть?
— Нет, только на тебя. Просто интересно стало. У тебя и колотые раны, резанные тоже, — она ходит вокруг него и, рассматривая спину, замечает на ней шрамы от лап и укуса, — а это от чего?
— Хех. Однажды я с другом решил залезть в чужой огород, где ютился огромный пес, и, как видишь, для меня это хорошо не закончилось. Хорошо, что он был без бешенства, а хозяин оказался поблизости, иначе...
— Ты же мог умереть, — с непривычной обеспокоенностью говорит Ева.
— Мог, конечно, — ответил улыбаясь. — Но я тут, живой и здоровый.

Пока Ева трогала и рассматривала шрамы на полуголом теле Даевина, в дверь постучались. Даевин приоткрыл дверь и увидел женщину, пришедшую за вещами, а в руках держала банный набор. Так как сменой одежды нет, он, прикрываясь дверью, подал ей одежду, а женщина передала ему халат, полотенце и шампунь с мылом. Через минуту Даевин надел халат и с важным видом прошел в душевую. Ева сказала, что ему надо хорошенько помыться, так как на вечерней встрече Даевин должен быть опрятен.

«Остается вопрос, куда собирается Ева, что просит меня быть опрятным для вечера?»