Первые сложности на пути к мечу

Вечером того же дня, когда время практики закончилось. Молодой гвардеец вновь на своем любимом месте в парке.

— Предложение того королевского защитника, — думал он вслух, сидя на скамейке, — Марцина, вроде как. Нужно посмотреть плюсы и минусы каждого решения. Первый исход, если не соглашусь, — подарка не будет, а господина придется выбирать мудро, рассматривая тех, кого знаю и не знаю. Второй исход, если соглашусь, — будет подарок, который мне должен понравиться, а господин — Элизабет Гайис, которую я хоть и не особо хорошо, но знаю. В принципе, других аргументов у меня и нет, так что соглашусь. Надеюсь на лучший сценарий.

Прошло еще немного времени, начало смеркаться, и парк опустел. Лишь некоторые уличные фонари горели, создавая редкий свет в парке. По еще золотому небу, вид которого портит дым из многочисленных градирен и высоких труб заводов, спокойно ходили дирижабли. Даевин начал что-то подозревать, когда осознал, что находится совсем один. Внезапно, что-то невидимое дергает его за плечо, начинает толкать, но тело его парализовало. "Что происходит?" — думает он. Его хватают за оба плеча и начинают трясти. "Невидимые монстры добрались до меня, а я ничего не могу сделать!"

— Даевин! Даевин!!

— Что-о? — Даевин открыл глаза. — Я что, спал все это время?

Перед глазами он видит Марцина Баттовски, который его и разбудил. Позади знакомого мужчины стояла его жена. Взгляд Марцина выражает ясное недовольство — он же не любит, когда гвардейцы спят на скамейках, рискуя потерять жизнь.

— Крепко же ты спишь, Левша, аж лег на скамейку. Ты дома, видимо, совсем недосыпаешь, — говорит он, держа руки на его плечах. — А вчера схватил меня и усадил на скамейку.
— Я сам не знаю, как это вчера произошло, — он встал из должной для гвардейца солидарности. — Так вы пришли, чтобы узнать мой ответ?
— Да. И я очень надеюсь, что ты согласен на предложение.
— Да. Я, знаете, — почесывая щеку с неловким выражением лица, — очень долго думал над предложением, обдумывая разные варианты событий... В итоге пришел к выводу, что согласен. Да и к тому же, мой отец не стал бы плохо отзываться о ней, будь она какой-то не такой.
— Твой отец, господин Лоост... Он наш друг и давний союзник. Считай, все звезды сошлись. Правильно поступаешь, Даевин Лоост, — Баттовски откуда-то сзади достал потрепанный сверток синей бумаги. — И так как я предполагал с вероятностью в восемьдесят процентов, что ты согласишься, принес подарок сразу сюда.
— Что это? — Даевин лишь понял, что это чертеж.
— А ты посмотри, – широко улыбаясь, сказал он Даевину.
— Хорошо, — он открыл сверток и увидел чертеж.

Это был чертеж меча, такого же, какой есть у королевского защитника. Черный меч из легендарной торианской стали.

— "Меч... из торианской черной стали"? — зачитывает Даевин, затем поднимает глаза от свертка бумаги с чертежом. — Такой же стоит как недорогой дом в окраинах Лейдена. Тут ваша печать? Я не понимаю...
— Да, у тебя будет меч из торианской черной стали, — ответил Марцин Баттовски, гордо задрав голову. — Покажи этот чертеж кузнецу МакДаффу, он тебе скует этот меч.
— МакДафф? Сковать этот меч? Да мне несколько лет для такого работать придется!
— Для того и стоит там моя подпись с печатью. Этот меч будет оплачен из... наших средств!

Настолько дорогих подарков Даевину никогда не дарили. Ему даже не верилось, что такое вообще возможно. Невозможно же быть таким щедрым! Выглядит это очень подозрительно, будто ему что-то недоговаривают.

— Вы оплатите? С чего вдруг такая щедрость?
— Это не щедрость, это вполне справедливо, Даевин, — последнее он сказал довольно медленно и звонко. — И не говори, что я тебя не знаю и дарю подарок необдуманно, опрометчиво. Я знаю о тебе очень много.
— Откуда вы знаете обо мне? Я даже не уверен, достоин ли я такой подарок получать.
— Я тебе объясню немного позже, почему я так поступаю. А если забуду, то в будущем поймешь и сам. Сделай, как я скажу: иди к МакДаффу. И не смей никому говорить что-то про этот чертеж. Это крайне секретно. Если о чертеже кто-то узнает, кроме меня, моей жены и тебя — я узнаю об этом и убью того человека.
— Да, хорошо. Сделаю, как вы и сказали.
— Хорошо, что мы друг друга понимаем. На этом я удаляюсь. До скорых встреч, Левша.
— До встречи, господин Баттовски. И за подарок спасибо!

Марцин, активно беседуя с женой, ушел. Даевин начал думать. Кузнец МакДафф — главный королевский кузнец, который находится в самой Цитадели, за стенами дворца Старого Короля, центрального высокого замка, где сейчас расположен парламент, куда простых смертных не пускают. Даевин хотел побежать и спросить у королевского защитника Марцина, как ему добраться до МакДаффа. Но тут же ему пришло в голову: "А вдруг, это многоходовочка, и этот Марцин Баттовски решил проверить, могу ли я это сделать как-нибудь сам?" — Даевин спрятал сверток под гвардейский плащ.

Даевин сидел и думал, как можно пробраться во дворец. В итоге он пришел к нескольким путям достижения своей цели. Первое, самое очевидное и простое, — это пойти напрямую к дежурным стражникам Цитадели и попросить провести к кузнецу. Способ кажется слишком простым, поэтому ему не стоит доверять. Второй способ — спросить у аксакалов города, мудрых носителей ценной информации, дающей ее чуть ли не задаром, если доверятся тебе. Однако, они могут рассказать и неоправданно сложный путь, просто потому что так захотели, ведь веселье на старости лет никто не отменял. Третий способ — спросить королевского защитника лично. Но ждать придется до завтрашнего вечера и не факт, что он появится, ведь раньше Даевин его не встречал. Четвертый способ – попробовать пройти в замок скрытно самому, найдя потайной проход. В каждом замке есть скрытые пути для входа и выхода. Но сколько времени уйдет на то, чтобы такой путь обнаружить?

— Тяжеловато думается, — говорит он вслух, положив голову на ладони, сидя на скамейке. — Второй вариант, как мне кажется, удобнее всего. У этих старцев информации выше крыши.
— У каких старцев? — знакомый голос слегка пугает и отвлекает его от мыслей. Это был его друг Логан.
— А? Что? — Даевин посмотрел, кто его отвлекает, ведь мысли о доставке чертежа его полностью вывели из реальности. — О, Логан. Что ты тут делаешь?
— Да так, шел домой, в резиденцию Эквила, надо было к брату зайти, — Логан присел к нему. — Мама просила Дорада навестить меня, но он предложил мне позже прийти в резиденцию, потому что "не хочет видеться с неприятными индивидами".
— Почему это? — Даевин не сразу догнал. — Ах, блин, он тебе про сегодняшнее рассказал?
— Да, — он уселся лицом к Даевину, поставив одну ногу на другую. — Ты ему помешал наказать хулигана. Мальчика, который выбил мороженое у него из рук.
— Если бы он просто ругать захотел... Дорад дал ему такую громкую пощечину, что у меня от злости волосы дыбом встали.
— Про пощечину он не говорил... — Логан сделал виновное лицо.
— Конечно, не говорил. Дорад не хочет, чтобы думали, что он временами очень жесток, не видя, кто перед ним. Не удивительно, что часть информации утаил.
— А что в итоге?
— К консенсусу мы все-таки пришли. Я сказал, что сам с мальчиком поговорю, а он пусть продолжит патрулировать. Я поговорил с мальцом, объяснил, что так делать не стоит, ну, своими словами...
— И по-твоему, он больше так не сделает?
— Не знаю, но полагаю, что зерном благоразумия я с ним поделился. А ты думаешь, применив агрессию, как-то направишь ребенка на правильный путь? Не-ет, надо перевоспитывать, пока не поздно. Видимо, Дорад пользуется личным опытом.
— Да, знаешь, Дорада не били...
— Тогда еще более странно, почему он так любит поднимать руку на ребенка.
— А я поговорю с ним насчет этого. Так что за второй вариант со стариками?
— Это, Логан, не для детей, — Даевин ухмыляясь отвечает, вальяжно усевшись на скамейке. — Но, по завершении я тебе все покажу.
— Этого долго ждать, а я уверен, что ты замыслил что-то неровное. Да и я младше, чем ты, на два года только! Я тоже взрослый.
— Хе-хе-хе. Да, неровное, — Даевин делает интригующую паузу. — Но нужно, чтобы это прошло максимально гладко.
— Тебе помочь?
— Да, но только с этим. Больше в это дело не влезай, ясно?
— Хорошо-о... Так что?
— Мне нужно какое-нибудь место, где собираются аксакалы. А лучше – несколько мест. Я наобум не вспомню, хотя точно знаю, что патрулировал некоторые улицы и дворы, в которых они проживают.
"Значит, ему нужна по-настоящему ценная и недоступная информация," — заподозрил Логан, — "хорошо, что я знаю много мест, где любят собираться старики."
— Где собираются аксакалы, говоришь. Так-так, — он посмотрел вниз, начав чесать свою светлую голову, вспоминая названия улиц, — помню, два места знаю. Одно находится неподалеку от нашего общежития, к северу на две улицы, на ее восточном конце живет много стариков, они по вечерам собираются и сплетничают обо всем, чем можно. А второе дальше по пути. От этого же места идешь на запад, доходишь до парка Александриоса, проходишь его, там поворачиваешь на север, улица того же Александриоса, на ее западном конце тоже часто собираются старики. Не забудешь?
— Ну, второе место далековато будет. А ты откуда эти места знаешь?
— Это по пути в нашу резиденцию. Она же находится юго-западнее университета, дорога длинная.
— Вот как. Хорошо, буду знать. А ты – забудь.
— Да ладно, Даевин, зачем так секретничать? Ну не убьют же никого из-за этого? — Логан выдал неуверенную улыбку.
— А вот насчет этого, — Даевин кивнул, — я как раз не уверен. Мне пригрозили, что убьют, так что не суй нос, рискуешь его потерять... и не только его.
— Ла-адно, — обидчиво тот отвечает, — не буду лезть в это дело.
Слова его звучали подозрительно, он будто точно собирался что-то предпринять.
— А ты что сидишь тут, — спрашивает Логан, вставая со скамейки и потягиваясь, — может, пойдем?
— Ну, э-эх, — Даевин зевает и, встав за ним, так же потягивается, — да, пора.

На следующий день ничего не было запланировано. Даевин провел полдня в стенах университета, следом шел патруль улиц, после чего, освободившись, сразу побежал к одному из предложенных мест. Пошел он сначала на улицу Александриоса, к университету она была ближе. На пути стоял большой парк, в центре которого величественно возвышалась десятиметровая мраморная статуя того самого Александриоса "Покорителя Бурь" — где "Бури" не просто так с заглавной буквы, — окруженная пышным фонтанами, как символ покоренных вод. Даевин дошел до одноименной улицы и, пройдясь по ней, в конце увидел силуэты, сидящие кто на скамейках, кто на пнях.

"Видимо, дошел."

Подошел он к этой дружине, там было всего три аксакала с разнообразными папахами — символами горских воинов: один из них был крупнее других двух и сидел справа. Воины гор, которые, как и Даевин с отцом, были защитниками Короны во время революции, это те, кто не любит новый строй без монархии. Они, увидев Даевина, сразу посмотрели на него косым взглядом, что он заметил.

— Ну, всем добрый день! У меня есть к вам пара вопросов, я задам?
— Смотри, какой деловой, — говорит тот, что в центре, — джентльмен-гвардеец, подошел к аксакалам, при этом никаких манер, а хочет, чтобы с ним всем делились?
— Ясное дело, — говорит хриплым голосом второй, что слева, — неблагодарный и не уважающий старцев юноша! Джентльменом его и не назовешь, просто мальчик.
— Какие манеры? — спрашивает Даевин. — Я же просто хочу задать пару вопросов.
— Ты пришел к нам, мальчишка, — говорит аксакал в центре, перебирая трость с одной руки на другую, пока на его коленке сидела внучка и ковырялась пальцами в его бороде. — Даже не спросил, как мы поживаем, как у нас дела, а сразу перешел к той части, где ты получаешь выгоду за просто так! Кто тебя учил разговаривать со старшими? Тебя вообще учили, а?! Ужасно бестактно. Сколько живем среди вас, а до сих пор удивляюсь, как может молодежь настолько неуважительно себя вести в отношении старших. Многие из нас отдали жизнь за вас, кто-то пожертвовал руками, ногами, глазами, — говорит он, показав свою левую ногу, вместо которой металлический протез. — И все, что мы в итоге получаем, это — "Добрый день, у меня вопросы"?!
— То-то же, — говорит аксакал слева, — не подойдешь, не поклонишься, опустив голову в знак солидарности. Чей ты сын, скажи мне?

Даевин сразу не вошел в такт с ними, любая его дальнейшая фраза лишь сделает хуже, даже если он так не задумывал.

— Вы наверняка его не знаете, тут большой город и людей больше миллиона живет, тем более мой отец не отсюда.
— Эх-х, а я знал, что он так ответит, — говорит левый центральному, Даевин понимает, что было бы проще назвать его имя. А аксакал разочарованно продолжает, — он из нового поколения, а они неженки, всегда о себе думают, как о пупах земли, не придают значения формальностям, формирующим "рамки приличия" между людьми, — затем он смотрит на Даевина презрительным взглядом в то время, как Даевин не совсем понимает, что настолько ужасного он сотворил. — Так зачем ты к нам пришел, "молодая кровь"?
— Вообще-то, нет, все обстоит не так, как вы думаете. Мне нужно узнать, как-
— Хотя-я, — затягивает старик слева, — сейчас придет мой внук... — на этом моменте Даевин понял, к чему он ведет. — Так ты докажешь, что достоин информации, которую мы тебе предоставим.
— Хорошо придумано! – радостно отвечает центральный, плечом подталкивая правого, который просто положительно кивнул. — Подождем тогда. Вот сразишь его, тогда и скажем тебе все, что хочешь.
— М-м... А почему он, – Даевин указал кивком на самого правого, — ничего не говорит?
— Ему отрезали язык еще в молодости, — ответил центральный. — Так было нужно...
— Для чего такое может быть нужно? — дерзко переспросил Даевин.
— Дисциплина, — тихо и спокойно сказал мужчина, на его серьезном лице была заметна нотка раздражения от вопроса.

Прошло полчаса. Во дворе собралось уже несколько больше людей, среди которых не только аксакалы, но и женщины, дети, другие мужчины. Играясь друг с другом, люди счастливо проживали свои дни. Даевин сопоставил себя с ними. Он — одинокий человек, у которого за всю жизнь друзей было столько, что по пальцам одной руки можно посчитать, даже если считать тех, кого он уже потерял, а они — счастливые люди, точно не одинокие, играются и веселятся вместе. "Может, я как-то не так живу?" — пронеслось у него в голове. Видя радость других, он лишь пытался как-то отгородиться, так как чувствовал себя не в своей лодке.

"До моего счастья нужно просто немного подождать..."

И наконец, в этой людской суете появляется знакомый Даевина — Сэмюэл, парень крупный, который на два года старше Даевина, и уже окончил университет, служа очень важному человеку, судя по знаку Золотой Короны на груди. Он был таким крупным, что под него специально шили свой гвардейский костюм, а меч при себе у него клеймор, изящный двуручный меч. Волосы у Сэмюэла тоже были светлыми, как и цвет кожи, глаза карие, но в левом есть небольшой участок, имеющий голубой цвет, который сложно не заметить. Даевин встал, чтобы его встретить, так как необычайно обрадовался этой встрече.
— Ты что здесь делаешь, Сэм? — спрашивает он, пожимая ему руку и приобнимая его.
— Я, так-то, тут живу, — улыбаясь, пожимает руку и тоже обнимает его. — Отпросился на некоторое время у господина. А ты здесь что делаешь?
— Видишь того старика? — показывает на того, который слева от центрального аксакала. — Так вот, жду его внука, надо будет, вероятнее всего, подраться, чтобы они мне кое-что рассказали.
— Это... мой дедушка, Даевин, — неловко отвечает Сэм, начиная улыбаться.
— Чего? Твой дед? Он же совсем на тебя не похож.
— Ну, я больше похож на отца, а он — дедушка по маминой линии.
— Оу, тогда... Может, уговоришь его сказать мне за "просто так"?
— Ох, вряд ли. Он слишком упертый, сам знаешь, как это бывает. Но посмотрим, что он скажет.

Они подошли к нему вместе. Сэм при этом поздоровался и поклонился каждому аксакалу, что здесь сидит. Старик, увидев их дружными вместе, сначала удивился.
— Сэм, ты что, знаешь его?
— Да, дедушка, мы во время университета часто виделись, дружили, я тренировал его, учил драться с противниками, которые больше и сильнее, чем он. Мы с Даевином старые знакомые. Насчет...
— Хм-м... Тем же и лучше! — отвечает дедушка, а на лице его улыбка. — Так тебя Даевин зовут?
— Да.
Старик встает и кричит на всю улицу: "Собирайтесь, братья и сестры! Сейчас будет представление! Мой внук и его друг, Сэм и Даевин, сейчас сразятся! Собирайтесь же быстрее!" Сэм и Даевин посмотрели друг на друга глазами, полными безысходности.
— Эх... Так еще и перед публикой, — Даевин начал чувствовать себя еще неудобнее. — Сэм, может, откажемся?
— Извини, Даевин, — говорит он, доставая свой двуручный меч из ножен, — ослушаться я не могу. Не воспринимай это слишком серьезно, мы просто подеремся, как в старые добрые, — добавляет он, улыбаясь знакомому. — Мы же уже проходили через это.
— Будь, что будет, раз так, — Даевин достает свой старый, немного потрескавшийся одноручный клинок, выглядевший довольно жалко на фоне двуручного клеймора Сэма. И тем не менее... последний бой он проведет достойно.

— Тот, кто проиграет, — кричит дедушка Сэма, — уйдет с позором!