Долгожданный поединок

Когда Логан ушел, Даевин разлегся на облачно-мягком диване, подложив руки под голову. Предложил и Еве тоже прилечь, ведь кресло, на которое села она, скорее всего также чувствуется как облачко. Было даже приятнее, чем мягкое кресло в поместье барона Дерна Курвуазье, настолько, что навевало желание вздремнуть. Слышатся шаги снаружи, гости в комнате думают, что это Логан. Даевин уселся ровно, как скромный гость, чтобы не опозориться.

– Лог... Чего? А ты что тут делаешь, Даевин?

– Погостить к своему другу пришел, – отвечает гость, улыбаясь старому знакомому. – Есть возражения, Дорад?

– Хм, – тот остепенился. – Не ожидал увидеть здесь кого-то вроде тебя, еще в компании незнакомой девушки. Простите, – он вспомнил манеры. – Могу узнать, кто вы такая, юная леди?

– Ева Гайис, дочь Элизабет Гайис, – она неловко встала, застенчиво перебирая пальцами.

– Гайис? Приятно видеть вас в нашей резиденции, – он легонько поклонился и улыбнулся. – Получается, Даевин пошел на службу к вам? Интересный поворот событий. А что вы тут делаете?

Даевин еле сдержал смех. Он только обратил внимание на то, что и у Дорада роскошный белый мундир с золотым фамильным гербом в виде орла на груди.

– Красивый наряд, – в шутливой форме дополняет мысли.

– Конечно, – он отвечает, словно это нечто очевидное для всех, – все мужчины семьи в этом ходят, и это честь для нас! Тебе ли о таком знать, Даевин Лоост?

– Ой, только не надо, Дорад. Если отвечать на твой вопрос, то... Мигель пропал, мы занимаемся его поисками, может, у тебя есть какие-то подсказки? Мне любая помощь пригодится. А еще дети и взрослые по всему Лейдену тоже пропадают, не подозрительно ли?..

– Нет, дело пропадающих людей меня не касается, заяви об этом полиции или детективам. Букер вот стал недавно одним из таких, обратись к нему за помощью.

– Думаешь, они все не знают об этом? Знают, конечно, они и об извращенцах знали, но сделали ли что-нибудь? Снова наша молодая аксиома в действии.

Закатив глаза, хотя он был согласен с Даевином, Дорад переключается на другую тему.

– Так где Логан?

– Сказал, что оповестит о гостях на ужине.

– На ужин остаешься? Хех, хорошо… – он хмыкнул и ушел.

Ева посидела пару секунд, смотря в сторону двери, потом переключилась на Даевина.

– А наряд на нем неплохо сидит.

– Не спорю, но выглядит напыщенно. Такое мне не нравится. Тем более, по городу в белом не походишь…

Через пару минут приходит Логан, сказав, что оповестил семью. Так как ужин уже очень скоро, он сразу зовет их в ванную, чтобы умыться. Даевин и Логан зашли в мужскую, Ева в женскую.

– Логан, а что будет на ужин? Ты принимал участие в готовке?

– Нет. Сам знаешь, тут такое не примут. Слуги дяди ему все сообщают, и он меня несколько раз бранил за то, что я хожу в места, не достойные моего посещения. Я только исподтишка хожу по кухне, иногда добавляя специй в блюда, если никто не видит. Будет стейк на ужин из коровы, убитой прямо сегодня, так что мясо свежайшее! Соус будет из брусники, а на десерт какой-то творожный тортик, не разбираюсь. Чай будет особенный – Монрико.

«Это название мне ни о чем не говорит, я не люблю чаи...»

– О, отлично. Говядину я люблю.

Выйдя из мужской ванной, они подождали Еву. Когда вышла и она, они пошли в гостиную. Посередине просторного зала стоял длинный стол, метров семь в длину и в метр с небольшим в ширину. Некоторые члены семьи уже сидели за ним, ожидая подачи блюд, среди них: Дорад, сын главы семьи; мать Дорада, такая же статная светловолосая женщина; мать Логана, у которой был темно-русый оттенок волос; сестры-близнецы, которым на вид лет по двенадцать, такие же светлые, как и остальные члены семьи.

Дорад сидел на краю длинной стороны, справа от большого кресла, у которого на верхушке спинки красуется профиль орла, предназначенного, по всей видимости, для главы семейства. Логан сказал гостям сесть с другой стороны, второй стул от стула главы. Так получается, что справа сидит Дорад, вместе со своей мамой и мамой Логана, а слева Логан, дальше Даевин с Евой. Девочки близнецы сели друг напротив друга.

На одной из стен в гостиной висела большая картина – два метра в ширину и пять метров в длину, – на которой был изображен весь род Эквила. Знакомых лиц среди них совсем немного. Судя по возрасту Дорада и Логана на ней, картине лет пять, на ней был изображен и отец Логана, Грегор Эквила.

Все сидя за столом ждали главу. И Даевин, и Ева знали, что его зовут Стефан Эквила. Логан – сын старшего брата Стефана Эквилы, Грегора Эквила, погибшего во время Революции тремя годами ранее. Женщины обратили внимание на черный меч Даевина. «Странные у Логана друзья.» Долго главу ждать не пришлось, он пришел через минуту после того, как все сели за стол. Мужчина уже зрелых лет, с сединой, короткой белой бородкой, в таком же белом мундире, как и Дорад, с золотым орлом на груди и подвешенной на поясе парадной рапирой. Сразу все члены семьи встали, за ними Ева, которая стукнула и Даевина по плечу, чтобы тот встал. Когда Стефан сел, сели и остальные.

– Поблагодарим Солтеса за сегодняшний ужин, мои дорогие, – начинает он, подняв руки к лицу, чтобы помолиться, – ибо без Отца нет спокойствия и процветания.

Из всех окружающих только Даевин не помолился, а просто неловко приподнял руки и соединил ладони. Он верил в богов, но не относил себя к церквам почитания ни одного из них, даже Солтеса, иначе именуемом Вечно-Пылающим и Непобедимым Солнцем, главного в Лейдском Пантеоне.

После объявления начала ужина Стефан Эквила обратился к гостям:

– Раз у нас есть гости, то поговорим с ними. Мне нужно представляться, дорогие гости?

– Не нужно, господин Стефан Эквила, мы вас знаем.

– Хорошо. А как вас зовут?

– Меня зовут Даевин Лоост, ее – Ева Гайис. Формально, она моя госпожа. Дочь госпожи Элизабет Гайис.

– Ева Гайис, приятно видеться с вами лично, я знаком с вашими родителями. Даевин Лоост, – глава семьи задержал на его внешности внимание, – какие знакомые у вас лицо и имя...

– На прошлогодних соревнованиях я победил его, – говорит Дорад, – если помнишь, отец, он почти сразу сдался и занял второе место.

– Это я помню, сынок. Но я про другое... Я помню еще инцидент трехлетней давности. Даевин Лоост, это же было во время Революции. Если не ошибаюсь, именно вы отправили послание моего старшего брата, ныне покойного Грегора, мне?

– Да, – неохотно отвечает Даевин, – это был я.

– Что?! – совместно спросили Дорад и Логан. – Это был он? – продолжает Дорад. – Да быть не может такого!

– Молодой гвардеец спас целый род от напасти политических врагов, желавших создать федеральный резерв.

– Ты мне о таком не рассказывал, – говорит Логан. – Значит, ты знал моего папу? Все это время?

– Не то, чтоб знал, просто в тот момент я оказался в нужном месте и в нужное время. Я бы даже сказал, это счастливая случайность. Совесть не позволила оставить его умирать. Кто-то строил серьезные планы против вашей семьи, твой отец это узнал, и я оказался рядом, когда на него напали. Он сразу протянул руку с конвертом и разными документами мне, умоляя доставить его к вам в резиденцию.

– Да, – сообщил в конце Стефан, – в конверте были конкретные имена наших врагов, их планы по перераспределению наших богатств и даже время их действий. Информация та нам очень помогла.

Дорад сидел, опустив голову вниз в недоумении. «Как это получается? Даевин все это время был тем, кто спас нашу семью? Если бы не он, то с высокой долей вероятности не было бы никого из нас…» Ему не верилось в такое. Он даже представить не мог, чтобы такой самодовольный человек совершил безвозмездно что-то ради других. Ведь сам он так никогда бы не поступил ради кого-то незнакомого, опасаясь за свою жизнь. Новость о том, что Даевин, как оказывается, спас семью от исчезновения, лишь сильнее пробудила в нем злобу к вечному сопернику с первого курса обучения в гвардейском университете.

– Я отказываюсь в это верить! – вскрикнул он, встав со стула. – Я знаю Даевина давно, и я не видел более самовлюбленного человека, который относился бы к другим, как к ничтожествам, лишь потому, что хорошо машет мечом, он унизительно относится к каждому сопернику, даже когда проиграл соревнование мне, на его лице была ухмылка, будто второе место лучше первого! Словно это я проиграл, а не он!

– Я...

– Присядь, сын, нет смысла сеять вражду, – говорит отец, показывая Дораду на его место по правую руку. – Ты должен быть благодарен ему за спасение. Разве он сказал тебе о том, что спас всю твою семью, что ты теперь должен быть ему обязан? Я вижу твое удивление, значит, он такого не говорил. Скромность, достойная величайшей похвалы. И молодой человек даже не попросил ничего взамен.

Даевин хотел что-то сказать, но решил промолчать, приподняв брови, когда посмотрел Дорада. Тот сел и сложил руки на груди.

– Так что, господин Даевин, – продолжает глава семьи, – что о себе еще расскажете?

– Ну, я королевский защитник на службе у Элизабет Гайис. Учился в гвардейском университете, с Дорадом мы одногодки. И я лучший гвардеец нашего выпуска! – радостно сообщает он, зная, что вызовет агрессию у одного человека.

– Мои оценки по теоретическим занятиям были выше. Да и по практическим ты не сильно впереди.

– Ты нравился преподавателям, а я нет, вот и разница.

– Легко скидывать ответственность на других.

– Если ты не знал, во время Революции многие преподаватели меня невзлюбили из-за моей чересчур активной позиции, так как они из страха выбрали другую сторону.

– Интересы университета были на стороне нового республиканского правительства, – дополняет отец семьи. – Наша семья открыто была настроена против него, мы были за сохранение Короны, но при этом открытого участия или активной поддержки какой-либо из сторон не было, мы придерживались нейтралитета. Конечно, вести дела при короле было куда проще, но как-либо противостоять огромной силе с другого лагеря не было сил и средств даже у нас. А вы, Даевин Лоост, что, монархист?

– Можно и так сказать. Есть в монархии и феодализме свои неоспоримые плюсы, из-за которых они мне нравятся больше всего. Мне только не нравилась идея резко менять устоявшийся режим, из-за чего многие выходят в открытое сопротивление, а в итоге все обернулось чуть ли не гражданской войной. Но на стороне реформистов было новое правительство, соответственно, и вся армия, Джаггернауты…

– Из-за тебя университет мог сгореть и полностью развалиться, – резво и с раздражением вставляет Дорад, – люди тогда были как бешенные псы, сносили все на своем пути. Лучше было придерживаться нейтралитета.

– Я все еще не жалею о содеянном, – ответил он, скрестив руки на груди и откинувшись на кресле. – И помогло это тебе, твой нейтралитет? Бандиты с такими же политическими взглядами, как у нового правительства, готовили против вашей семьи планы. А я был на вашей стороне!

– Это лишь совпадение. Не надо говорить за мою семью. Оправдывайся, как хочешь, но быть бесконтрольным и своевольным – это не то, что украшает гвардейца.

Стефан Эквила с интересом и легкой улыбкой наблюдал за спором молодых ребят, не думая вмешиваться.

– У меня есть свои принципы, приказы отца и Кодекс. Не знал, – говорит Даевин в саркастичном тоне, – что это так плохо!

– Да все, перестаньте спорить, вы просто зануды и дураки, – вскрикнула одна и близняшек.

– Мы за стол сели не спорить, – дополняет вторая из близнецов. – Идите во внутренний двор и деритесь там, если так хотите побить друг друга!

Посмотрев на них, потом друг на друга, Дорад и Даевин заулыбались.

– Только с условием, что ты больше не лезешь ко мне, – говорит Даевин, – и признаешь, что я прав.

– С условием, что ты перестанешь выделываться перед моей семьей и признаешь, что ты не прав!

– Хм... Идея хорошая! – Стефан Эквила подумал и следом, после небольшой паузы, встал. – Семья! Выходим во внутренний двор, ужин подождет. Господин Даевин Лоост и леди Ева Гайис, следуйте за нами. Кальдо, – обращался он к дворецкому, – проследи за тем, чтобы еда не остыла.

Он повел их по украшенным золотым коридорам в область внутреннего двора резиденции.

– Мне очень интересно посмотреть, – продолжает он, смотря на Еву, – как сражается ваш гвардеец в полную силу.

«Это и мне самой интересно!»