История Карен Долорес

Даевин получил письмо от тех самых старцев, к которым обещал вернуться после получения меча. Забыл, с кем не бывает, но впервые за долгое время ему стало по-настоящему стыдно!

— Черт... Я же не вернулся к старцам, которые мне помогли!

Даевин подумал несколько секунд над лучшим маршрутом к их улице и побежал к старикам, которые ему помогли. Бежал он что есть мочи, и в определенный момент даже догнал мальца, передавшего ему письмо. Тот посмотрел на гвардейца и только успел выдать: "Э?!" — как Даевин перегнал его, оставив глотать после себя пыль. Так как был только полдень, он, добравшись до улицы, увидел только двоих. Тот старец, который никогда не договаривал анекдоты, и мужчина с усами, который за это его бранил. Оба сразу его узнали и посмеялись, увидев уставшего парня, опирающегося на колени, чтобы отдышаться.

— А ты не пришел к нам, — говорит усатый, — но ведь ты дал слово!

— Извините, фух, пожалуйста. Я сейчас все расскажу, но мне также надо на вокзал по заданию, я очень спешу. Секунду, — Даевин поднял палец вверх, прося время для себя. Воздуха не хватало, он все еще жадно глотал воздух.

Два аксакала с пониманием смотрели на него, ожидали, когда он наконец успокоится. Даевин вытер пот со лба указательным пальцем правой руки и следом за этим движением филигранно достал меч левой рукой из ножен.

— Вот! — и меч черного цвета засверкал под светом солнца. Мужчины же переглянулись, но не решили ответить сразу. — Мне это было нужно ради него, меча из торианской стали. Как оказалось, я мог сразу пойти в Цитадель и попросить отвезти к королевскому кузнецу, чтобы он выковал этот меч. Но я... выбрал более сложный путь.

— Интересный меч... — заметил аксакал с усами. — Обычно у молодых такой не встречается...

— Да, — ответил с неким подозрением второй, за секунду поменяв несерьезную мину. — А меч-то поди необычный, раз торианский. Эх, мои родные горы...

— Ты знаешь, — начал спрашивать аксакал с черными большими усами, — что мечи из торианской стали превращают обладателей... в демонов? В тот вечер, когда мы впервые увидели тебя, мы сразу узнали, что ты и есть тот Даевин-демон. Слух успел до нас дойти, но мы не поверили в то, что ты демон. Парень обычный, глаза добрые... А что вижу теперь: у тебя есть черный смертоносный демонический клинок, а такие способствуют развитию внутреннего демона. Знаешь, если бы не случай с извращенцами, о котором мы тоже услышали, я бы внес тебя в список подозреваемых...

— Да! Он же там, кстати, с бандой общался уже с наличием этого меча?! Удивительная выдержка!

— Я тоже об этом подумал, — скзаал мужчина, смотря на старого друга, затем он вновь перевел свой мудрый взгляд на гвардейца. Он подумал над тем, что скажет далее, и продолжил. — Мальчик, Даевин Лоост, ты еще не знаешь всего потенциала таких клинков, поэтому я попрошу тебя не искушаться желанием убивать. Так-то за исключением случая с большим парнем, которого ты победил, и банды извращенцев, мы о тебе ничего не знаем, поэтому мы не можем быть уверены в твоей стойкости. Все, что остается нам, это молиться за благую судьбу. Но молитв никогда не достаточно, поэтому я хочу, чтобы ты дал клятву. Ты сможешь уберечься от проклятья меча?

— Проклятье меча? Даже не могу сказать, что я верю в это... Я и не чувствовал ничего необычного, исходящего от самого меча. За исключением его чрезвычайной остроты, он ведь обычный? Ну, цвет, длина не считаются.

Старик посмотрел на него и решил поделиться небольшим знанием:

— Так кажется на первый взгляд. Но торианские мечи — не просто мечи. Всегда помни об этом.

"Не просто мечи? А что тогда? Чем может быть то, что сейчас у меня в руке? И не сыграет ли это в будущем злую шутку? Кузнец МакДафф говорил, что я должен "уважать" свой клинок... Может ли быть, что эти два факта, полученные мной от разных людей, связаны?" — мысли крутились в голове Даевина, и старики это заметили.

— Не стоит перетруждать себя валом мыслей. Твой взгляд на то, что меч — инструмент, в какой-то степени, все же, верен. Просто следуй этому пути мышления, и преуспеешь. Но я все равно настаиваю на клятве, которую ты дашь.

— А она должна как-то формально звучать?

— Любая клятва сильна, если идет от сердца...

— Хорошо, так... Кхм... Я клянусь, что не буду бездумно убивать этим мечом, и не позволю проявиться внутреннему демону ради убийства.

— И еще, — добавил аксакал, улыбнувшись услышанной клятве, — дай слово, что если услышишь или увидишь, что у какого-то однозначно плохого человека, кого-то бесчестно убившего на твоих глазах или разыскивающегося по делу о массовых убийствах, имеется торианское орудие, то ты отберешь его, и оставишь хозяина ни с чем.

А эта просьба показалась Даевину очень странной. "Отобрать у хозяина" его меч, которым он кого-то убил. "О демонах всякие слухи идут, поэтому в ста процентах случаев отбирание меча будет сопровождаться кровопролитной битвой. Они специально просят избавляться от демонов и хотят, чтобы я им в этом помог?" Он решил прямо об этом спросить:

— Зачем мне обирать у другого человека его торианское орудие? Это разве не будет значить, что ради такого надо будет сразиться? Сомневаюсь, что обладатель такого орудия просто так им поделится! Да и что мне потом с этим мечом или другим оружием делать?

— Твое непонимание вполне разумно. И да, если потребуется, сразись и убей. Мы знаем, что вы, гвардейцы, в подавляющем большинстве случаев не лезете не в свое дело. Но ты — обладатель торианского меча, и на тебе ответственность другого уровня...

— Так-так! Давай-ка я ему разъясню! Во-первых, Даевин, уясни вот что — мы не обязуем, а просим. И во-вторых, просим убивать не каждого обладателя, а только того, кто подходит под критерии бесчестного человека! А знаешь, кто подходит? Те, кто убивает неугодных, неудобных, грабят, запугивают невинных и безоружных, жестоко расправляется с врагом. Вас, гвардейцев, учат Кодексу, это как раз необходимое каждому благородство, а демоны — это люди без Кодекса, как гвардейского, так и внутреннего... Теперь-то понятно?

— Начинаю понимать, — Даевин сложил руки на груди. Значит, типичные плохие разбойники, которым повезло заиметь такой меч — это как раз тебе, кого его можно лишить. — А насчет второго вопроса, что делать после того, как отберу?

— Прячь орудия там, где никто их не найдет, — ответил старший из них двоих, тот, что с усами. — Проще всего глубоко под землю или воду. Мир и так полон убийц, а убийцы с такими мечами — ровня десятку, даже сотне, обычных убийц. В умелых руках такие мечи оставляют за собой реки крови... Знаешь ли ты Гойвена? Того, что всю деревню Веллдрон перерезал за то, что в его супе оказалось слишком много соли? Обладатель черного меча... И вот, к чему привела маленькая оплошность окружающих... Он не пощадил даже детей, перед которыми убил их родителей. Лишь несколько человек тогда сумело сбежать от ярости Гойвена. Деревню теперь считают проклятой. Вот что такое проклятье меча. Поэтому нам так важно, чтобы ты понял нашу мысль.

— Раз меч делает человека демоном, то другого выхода нет, рано или поздно проклятье достанет каждого? И меня?

— Нет, не обязательно. По Королевству ходит тысяча воинов с торианским орудием. Это не считая Джаггернаутов и Королевской стражи, которые в принципе не ходят без торианской стали в составе снаряжения или оружия. Ты не один из таких, поэтому никто тебя не контролирует, цени эту свободу. В то же время будь настороже, ведь всякая ответственность именно в свободе и заключается.

— Хорошо, — Даевин кивнул так, что почти поклонился. — А что с этим Гойвеном? — его заинтересовал этот носитель черного меча. — Вы пытались с ним связаться, отправить людей? Или вы уже отправляли?

— Мы только знаем, что сейчас он находится в своей родной деревне Селвуд. Но он убил уже шестерых воинов, которых мы отправили к нему. Элизий покрой их. То были люди опытные в убийстве этих проклятых Шайра, охотники из специального отряда! Демонхантеры — ты наверняка о таких слышал — охотники на демонов! Но Гойвен справился сразу с тремя охотниками, посланными за ним в крайний раз. Мы решили не рисковать больше, нам он точно не по зубам. И даже не пытайся к нему пойти, мальчишка. Наслышаны мы о твоем фехтовании, прорыве на экзамене, но в сравнении с Гойвеном ты... просто бревно, которое не сможет ответить.

"Просто бревно? Я бы так плохо не оценивал себя! Я же лучший среди моего курса, и мало кто может фехтовать на моем уровне, неужели какой-то разбойник с черным мечом, внезапно, настолько опасный? И все же, судя по интонации аксакала, он совсем не шутит и нисколько не преувеличивает."

— Я о нем не слышал. Да и не собираюсь драться с ним, если он не угроза для моей госпожи. Насчет вашей просьбы... Я подумаюЮ но не обещаю, что выполню. Вас устроит такой ответ?

— Вполне, — старики улыбнулись.

— Тогда, за сим откланяюсь, — Даевин поклонился, — вам всего хорошего!

Пока Даевин уходил, аксакалы провожали его взглядами, обсуждая что-то между собой.

Плащ легко развевался на ветру из-за быстрой ходьбы. Даевин чувствовал себя и легче, и тяжелее после беседы со стариками. Ему не давала покоя мысль о том, что в ножнах у него не просто меч, да и гуляющие по миру другие носители, чья сила сравнима с сотнями обычных бойцов — это не то, что вдохновляет на хорошие мысли в преддверии первого задания, на которое его послали.

***

Здание Лейденского Железнодорожного Вокзала было массивным: оно было кирпичным и трехэтажным с высокими этажами, а сама зона, под которой находились железнодорожные пути, состояла из одного, но еще более высокого этажа трапециевидной формы, равного шестерым аналогичным, с крытой крышей из металлических перегородок и стекла между ними. Находясь в нем, каждый человек чувствовал себя маленьким и незначительным, ведь этот шедевр индустриальной архитектуры так велик, что даже локомотив и вагоны поездов кажутся маленькими на фоне здания Вокзала, в то время как люди кажутся мелкими уже на фоне вагонов поездов. Красный кирпич идеально сочетался с темным цветом металлических балок, которыми внутри все обставлено. Вся эта грубая индустриальная красота вокзала едва заметна, если не остановишься на мгновение, чтобы оценить масштабы всех объектов внутри.

"Ежедневно тысячи человек обходит это место, настала и моя очередь..."

Когда Даевин дошел до своего места назначения, он подошел к кассовым окнам. Все они были переполнены очередями по пять-шесть человек, а примерный гвардеец встал туда, где людей было меньше всего, позади одной статной женщины. Ожидание в очереди было, как показалось Даевину, очень долгим. Через ужасно длительное количество времени — а если конкретно, пять минут — Даевин все же дождался своей очереди и подошел к окну кассы, где стояла женщина.

— Добрый день, господин гвардеец. Куда собираетесь поехать сегодня?

— Добрый день, мисс. Мне нужен билет на ближайший рейс в город Немесма.

— Соизвольте, вам на какое время? — спрашивает она медленным и звонким голосом.

— А... какое есть?

— Билеты на 16:00 уже распроданы, следующий рейс будет в 19:30.

— На 16:00 уже куплены? Но до этого еще полчаса!

— Покупателей нынче много, многие уезжают отсюда — кто-то домой, кто-то в отпуск — через Немесму пролегает множество маршрутов, вот и продаются билеты очень быстро. Билеты на 16:00 закончились еще десять человек назад! Так что, вам бронирую билет на 19:30? Их немного осталось.

— Да, спасибо вам. Сколько с меня?

— Сначала, пожалуйста, паспорт предъявите.

— Конечно, вот, — достает его из внутреннего кармана гвардейского мундира и протягивает ей, — всегда со мной.

— Лоост, Даевин... С вас тридцать восемь проз.

— Секунду...

Даевин достает из большого кошелька нужное количество денег и передает женщине за кассой, взамен получая билет на одно место в маршруте "Лейден-Немесма" на 19:30. Первая же мысль, посетившая его голову: "И что мне теперь делать эти четыре часа?" Самым любимым занятием Даевина в таких случаях являлся дневной сон: он решил вздремнуть и уселся спать на первую же свободную скамейку, которую нашел.

Сон в этот раз был странным. Он чувствовался иначе, словно и не был сном, а чем-то другим. Тайным, пугающим, одновременно завораживающим и манящим.

Даевин очнулся в месте, где никогда раньше не был. Мгновенно его охватило смешанное и противоречивое чувство, которое сформировалось от нахлынувших положительных и отрицательных эмоций. Оказался он посреди равнины, усеянной полями из плеяды злаковых растений, имеющих разные оттенки зеленого и желтого, разделенных между собой деревьями и тропами. Даевин стоял в поле пшеницы и легонько проводил рукой по колоскам пшеницы, омываемых ветрами и напоминающих волны на море.

Учитывая то, что он спал, вполне это осознавая, он ощущал то, что находится не совсем в обычном сне. Как правило, во сновидениях ты являешься зрителем оперы: все действия идут сами по себе, а ты — просто наблюдатель, даже если что-то делаешь, то не контролируешь, а здесь... "Нет, это не сон, это что-то другое, что-то глубже, но в то же время реальнее."

Все было тихо и мирно, но то, что он увидел вдали, ввергло его в ступор. Оно будто не должно быть здесь, но оно есть! Это была Белая Башня, она словно маяк стояла ровно на горизонте, излучая слабый свет, смотря прямо в Даевина, в его душу. В моменте, когда он начал разглядывать Башню, что-то коснулось его плеча, начав двигать вперед-назад.

— Эй, мистер! Господин гвардеец, проснитесь! Ну что ж вы! Рейс пропустите!

Даевин просыпается ото сна, еле-еле находя силы открыть глаза, и видит перед собой мужчину в смокинге и с цилиндром в одной руке, приложенной к груди. Он настойчиво пытался разбудить спящего гвардейца.

— Что с-стало? — спрашивает Даевин спросонья, сильно щурясь, пытаясь разглядеть лицо человека.

— Вы стояли передо мной в очереди на рейс в Немесму в 19:30. Мне, по совпадению, ведь тоже туда, и раз я знаю, что вы тоже в Немесму, было бы совсем неправильно оставлять вас, ведь вы проспите поезд!

— Что? — Даевин просмотрел на свои часы, затем на большие, висевшие на одной из стен вокзала.

Этот мужчина не соврал, время 19:26. Еще совсем чуть-чуть и...

Даевин вскочил с места. Придя в себя и поблагодарив мужчину, пожав ему руку и легонько поклонившись, Даевин помчался к нужному вагону и, показав билет на входе, ворвался в свое купе без стука.

Там уже сидела его соседка — пожилая статная женщина с частично седыми волосами с широкой черной дамской шляпой с вуалью и аристократичным, явно дорогим, платьем, сочетающим в себе алые и черные тона, женщина эта еще была накрашена. Несмотря на цвет волос, морщин на ее лице было не много. От нее шел необыкновенно сильный запах духов, который Даевин воспринял, как запах свежих персиков. На столе сидела ее большая и пушистая кошка белого цвета с космически-голубыми глазами. От внезапного вторжения в кабинку, она вздрогнула и положила руку на грудь, резко обернувшись в сторону двери, а кошка спрыгнула под стол.

— Мари, — недовольно обращается она к своей кошке после небольшой паузы, — я же говорила тебе не спускаться на пол, там грязно! — далее она снова оборачивается в сторону Даевина и начинает разговор с ним. — Господин, простите меня за бестактность, это все... Я боюсь за мою кошку Мари, хочу, чтобы она была в чистоте и порядке, но она всегда прыгает на пол и под стол, когда ей страшно!

— Хех, — с улыбкой хмыкает Даевин, входя в купе и закрывая за собой дверь, — это же кошка, а кошки любят жить по-своему. Так что ничего страшного, наверняка у вас есть повод волноваться за нее. Она очень красивая. Вы позволите? — Даевин пальцем указал на кошку, женщина поняла, что он просится погладить Мари.

— А руки у вас чистые? — дельное замечание, которое заставило Даевина остепениться и убрать руку к себе.

— Ох. Как же я мог забыть?! — Даевин вспомнил, что последний раз руки мыл перед тем, как выйти из общежития, — Сейчас же помою руки и приду.

— Хорошо. Как вас, кстати, зовут, господин гвардеец?

— Даевин Лоост, а вас?

— Карен Долорес. Приятно познакомиться.

— И мне, мисс Долорес.

Даевин пошел в уборную. Там он вспомнил, что видел эту женщину перед собой в очереди за билетом. Его порадовала мысль о том, что попался хороший сосед. Сделав все дела, он двинулся обратно к купе.

Послышался стук колес. Поезд начал движение, и в это же время Даевин вошел к себе. Попросив разрешения у Карен Долорес еще раз, он первым делом аккуратно положил рюкзак под свою кроватку, чтобы не напугать кошку, а затем взял слегка напуганную пушистую особу, все время с широко раскрытыми голубыми глазками разглядывающую незнакомца. Даевин уложил ее на руках как ребенка и начал гладить ей животик. "Она такая мягкая, будто гладишь облачко. Даже совсем не агрессивная, я-то думал, что хотя бы покусает"

Мари быстро перешла из возбужденного состояния в спокойное и вскоре совсем уснула, когда Даевин перешел к носику и мягким щечкам. Женщина была поражена мастерством укрощения ее питомца. Мари обычно не доверяет незнакомцам, а к этому мальчику легла на ручки и уснула. В это было невозможно поверить!

— Удивительно! — громким шепотом воскликнула Карен, завершив фразу приятной улыбкой. — Мари совсем не доверяет незнакомцам, а у вас на руках так быстро уснула. Вы, случаем, не дрессировщик?

"Дрессировщик? Она что, не видит мой меч и форму? Может, имела в виду, нет ли опыта в дрессировке?"

— Нет, мисс, я гвардеец, и всю жизнь с мечом в руке, никогда никого не дрессировал. А кошки — это моя особая любовь, да и, судя по всему, кошки тоже меня любят. Особенно котята. Мне кажется, в мире нет ничего милее котят.

— С этим не поспоришь, — спокойно ответила она, — Кошки и впрямь чудесные создания.

— Извините, если это нескромно, но от вас веет ароматом персика. Вы недавно ели какой-то пирог с персиком или это духи? Впервые в жизни мне хочется... принюхиваться. Очень приятный аромат!

— Это духи бренда "Лоретто", мне их... муж дарил. А я вас вспомнила, Даевин Лоост! Вы стояли в очереди позади меня. Значится, и вы в Немесму собираетесь? Если это секрет вашего гвардейского задания, можете не говорить, я все пойму.

— Да ничего страшного. Да, в Немесму, задание нельзя разглашать, конечно, просто скажу вам, что оно небольшое и несложное, и вообще, это первое мое задание как королевского гвардейца!

— Очень похвально, — она кивнула, следом достала курительную трубку, — вы очень молоды для такого звания. Даже не скажешь, что уже королевский гвардеец.

Даевин заметил изящность ее курительной трубки: элегантная, длинная и тонкая, с миниатюрной чашей на конце. Такая трубка как раз под тонкие и маленькие женские руки. Она решила закурить, пока Даевин ей объяснял что-то свое.

— В этом году лучшим студентам университет разрешил самим выбрать хозяина, поэтому я выбрал себе элитного. А вы зачем едете в Немесму?

— Я, — она сделала тяжелый вздох, — ищу кое-кого...

— А вы кого?

— Значит, ваше задание тоже состоит в том, чтобы кого-то найти?

— Ой. Вы верно подметили, — Даевин неловко улыбнулся.

— Вы не против, если я вам расскажу все? Путь предстоит долгий, я считаю, что так можно разбавить гнетущее молчание... Я заметила, что Мари очень быстро проявила к вам симпатию. Ни к кому она так быстро не привыкала, кроме одного человека. Да и знаете, в народе так устоялось, что люди, которых любят животные, не могут быть плохими. Поэтому у меня возникла мысль, что с вами можно поделиться моей историей.

— Кроме одного человека, значит, — подумал Даевин вслух. — Я только за, всегда готов выслушать историю.

— Спасибо, господин Лоост, так вот... — ее взгляд устремляется в сторону окна, через которое видно поля и одну из ветвей лейденской реки, пока поезд мчится вперед. Карен Долорес глубоко вздыхает перед тем, как начать рассказ. — Любили ли вы когда-нибудь? Чтоб по-настоящему? Да так, что вы готов пойти против всего мира, чтобы ваш человек был счастлив?

— Хм... Нет, пожалуй... Я люблю только семью и друзей, но это не то, что вы имеете в виду под этим вопросом.

— А я вот любила...

Карен Долорес вновь сделала глубокий вздох, после чего вдохнула из трубки. Выдохнув дыма, она продолжила:

— Я ищу своего мужа, Генри Долорес, который пропал четыре месяца назад. Мы тогда были в Ранеже, технократической столице Лейда, отмечали двадцатую годовщину нашей свадьбы. Все было, как всегда, хорошо. Но на утро следующего дня он пропал, бесследно, словно его и не было вовсе! Это уже случалось с ним, и я сначала заставила себя поверить в то, что когда-нибудь он вернется, ведь он всегда возвращается... Я была очень привязана к нему, поэтому каждый день его отсутствия в моей жизни меня убивал. Но я продолжала ждать его. День, два, неделю, месяц, но он так и не вернулся.

Я начала рвать на себе волосы, думая, что он ушел из-за меня. Вдруг, я совершила что-то не то! Когда пропало последнее желание его ждать, я принялась его искать. Мой муж хорош собой, и точно не дал бы убить себя, поэтому я всегда была уверена, что он жив, просто не знала, где он находится в данный момент.

Обыскав дом, я не нашла ничего, что могло бы навести на след, тогда я пошла спрашивать про него у друзей. Не знаю, он их подговорил или нет, но и они ничего не знали о том, что с Генри и где он пропадает. Лишь один трактирщик — узнал он дорогого Генри по фотографии — сказал, что муж заскакивал на несколько минут, держа в руках книгу. С одним из постояльцев поговорил про город Югма, и ушел.

— Югма? — спросил Даевин посреди ее рассказа.

— Да, это один из таких городов, построенных на руинах еще более древних городов, археологическая жила. Мой Генри — археолог, он очень падок на редкие ценные предметы. Но он всегда звал меня с собой, когда куда-то собирался. И я не понимаю, какая могла бы быть причина, чтобы в этот раз все произошло по-другому... Возможно, подумала я, дело как раз в книге.

В Югме мне лишь передали, что он не нашел, чего искал, а что он искал, никто не знал точно. Тоже намекали, что что-то с книгой не так. Но никаких фактических зацепок. Поэтому следом, как мне передали, Генри отправился в Олдприс, в котором, по рассказам людей, видели человека, который, как и Генри, связался с этой книгой. В Олдприсе я не нашла своего мужа, но там оказалась другая археологическая команда, которой руководил как раз тот человек, которого искал Генри, сэр Гилдиг. Человек из этой команды сообщил, что Генри отправился вслед за руководителем команды в дремучий Шторг*.

Тогда я решила, что и сама пойду на поиски книги, чтобы найти мужа по пути. И вот, я в Шторге, стучусь в дом к этому сэру Гилдигу. Открывает дверь ослепший мужчина в возрасте, это и был он. Изначально, Гилдиг был настроен против рассказов, я его долго уговаривала, чтобы он рассказал мне хоть что-нибудь, но тот долго раздумывал о решении. И наконец, когда я рассказала ему историю с мужем, он согласился. Объяснил все и даже больше:

"Порочная священная Книга Желаний — в ней мало слов, но ценность даже одного слова выше любых земных благ. Они записаны неизвестной и непонятной письменностью в виде символов, нагроможденных друг на друга, и никто не знает, о чем эта книга по факту. Однако примечателен тот факт, что открыв книгу, будучи вдохновленных желанием, ты наткнешься на нужное тебе слово, и оно возымеет силу. В результате ты получишь желаемое, даже если это что-то настолько приземленное, как деньги, но... взамен она возьмет у тебя кое-что очень важное, о чем ты даже сам можешь не догадаться." После этого он сказал, что Генри Долорес к нему заходил и затем отправился на поиски некоторых знаний в город Немесма, но за ним через день к сэру Гилдигу зашли другие люди, звучавшие для него как разбойники. Под угрозой смерти этот Гилдиг рассказал им, поэтому они его оставили в живых. "Цена, которую я отдал за свое желание — мои глаза, но я даже не знаю, исполнилось ли оно," — последние слова, услышанные мной от него.

— Вот так я оказалась здесь, — завершает историю Карен. — Немесма — мой последний рубеж. Не знаю, выдержу ли больше погонь за моим мужем, но я замечаю, что начинаю выгорать. С тех пор, как мой муж исчез, я никогда не была в спокойствии. Сильно похудела, чувствую себя утомленно даже после сна и еды. Лишь благодаря Мари, моей дорогой кошке, я еще чувствую себя живым человеком, у которого есть цель... Когда Мари доверилась тебе, я вспомнила еще молодого Генри. Мы тогда были в цветочном магазине, покупали цветы, чтобы посадить в саду отцовского дома. Я положила еще маленькую Мари, ей тогда всего месяц был, на подоконник, чтобы она посидела, пока я рассматриваю ассортимент. Но она, вместо того, чтобы сесть, побежала к молодому человеку с пушистой бородой и светлыми кудрявыми волосами, который расхохотался, увидев Мари и начал с ней играться. Когда мы встретились взглядами, я поняла, что нашла человека, который будет моим спутником по жизни. Это понял и он, ведь увидев меня, он раскрыл глаза и рот и выронил вазу, которая была в его руке. С того дня началась наша любовь и не терялась до того дня в Ранеже, после которого я потеряла Генри. Я его найду, и мы снова будем вместе, будем жить долго и счастливо.

Даевин молчал, опустив голову вниз, смотря на кошку. Он не мог найти слов, чтобы взбодрить женщину, хотя видел, она была опечалена, вспомнив, через что прошла. Эта история тронула его, из-за чего ему тоже стало грустно.

— Не стоит так переживать за меня, господин, — говорит она, выжимая из себя улыбку. — Наверное, просто не стоит так сильно влюбляться, но что делать с жизнью, в которой нет любви, если она была ею насыщена? Тоска тебя переполняет, все краски жизни становятся серыми, и жить не хочется...

"Нельзя допускать таких мыслей. Надо ее взбодрить, даже если это не принесет плодов! Бедная женщина, столько вытерпеть из-за пропавшего мужа. Надеюсь, он найдет стоящее оправдание, иначе я ему лично набью лицо."

— Я верю, что вы его найдете и воссоединитесь. Жизнь ведь состоит не только из плохих моментов, скоро вы будете вместе и о временах, которые вас разлучали, будете вспоминать с улыбкой. У вас были тяжелыми последние месяцы жизни, но не стоит унывать. Если хотите, я вам помогу найти вашего мужа.

— Не стоит, Даевин Лоост, — отвечает она, смотря в окно, — я начала это сама, сама и закончу. Не переживайте за меня, я всего лишь женщина, которая хочет, чтобы последние годы жизни окончились на хорошей ноте.