Потерянная шкатулка

— Ты в порядке? — лучезарное лицо Евы в момент уничтожило весь негатив, появившийся у Даевина, когда тот упал.
— Ага… Тут камень какой-то торчал, а я не заметил.
— А давай, пройдемся пешком до нашей резиденции?
— Ты уверена? Это же почти час ходьбы?
— И что? Тебе не хватает сил? — в издевательской форме, но с улыбкой на лице спрашивает Ева.
— Мне-то? — Даевин встряхнул с себя пыль и поднял голову. — Смотри, только потом не ной, что сил нет у тебя!

Улыбнувшись друг другу, они пошли пешком. Минуя яркие бульвары, тесные улочки, рынки, где всегда много народу, текстильную фабрику, еще несколько знакомых Даевину мест, как Бастион, мост Елены, под которым когда-то временами Даевин с друзьями купался, парк Александриоса, они уже почти вышли на прямую дорогу до Резиденции Гайис.

Ева то и дело спрашивала о его приключениях, когда тот был еще молодым гвардейцем, в средней и младшей школах. А Даевин спокойно рассказывал некоторые из своих походов и приключений, насколько еще позволяло доверие к новой знакомой. Время от времени он смотрел на нее и думал про себя всякое. Ему понравилось, что она не из тех, кто постоянно болтает, но из тех, кто постоянно о чем-то спрашивает, спокойно слушая лекции по несколько минут, не прерывая собеседника.

В одном из парков, где достопримечательностью являлся «Неизвестный Герой» с мечом и длинными волосами, вокруг которого пестрили фонтаны, они наткнулись на множество играющих детей: они, взяв палки в руки, дрались между собой. Даевина это заинтересовало, поэтому он попросил Еву сесть на скамейку рядом с происходящим и пронаблюдать. Пятеро мальчишек дралось между собой, создавая небольшой эпицентр риска, куда другим лучше не соваться. Одному из них, самому высокому, палка попала прямо по губам, из-за чего он упал на землю, прижав руки ко рту и начал реветь. Другие четверо, поймав момент, напали на него вместе и стали бить. Тогда Даевин крикнул и остановил их. Ева заметила, как он явно негативно это воспринял. Его мягкий голос, которым он рассказывал истории, поменялся на басистый и грубый. Гвардеец встал и, держась за рукоять меча, подошел к детям. Они же испуганно разбежались, оставив плачущего мальчика и незнакомого гвардейца наедине. Даевин поднял его и осмотрел губы.

— Ранка небольшая, заживет быстро. Приложи чего-нибудь холодного дома.
— Они били, когда я лежал и не мог ответить. Придурки. По одному не вывозят! — мальчик посмотрел на ребят, которые стояли в десяти метрах рядом со взрослыми.
— Странно, обычно дети друг друга защищают, а тут они бросили тебя и убежали, когда я подошел. Поднимись, возьми палку. Первое правило гвардейца — не теряй оружие! — и конечно, такого правила не было, но именно так Даевин думал наставить мальчика. — Второе правило — не теряй стойки!
Мальчик молча кивнул и вновь посмотрел на палку.
— Третье правило — не теряй самообладание. Плач, злость, ненависть, прочее-прочее — оно только помешает…
Когда Даевин потянулся за палкой, чтобы вернуть ее мальчику, сзади послышались многочисленные шаги. Обернувшись, он заметил, как толпа детей с палками бежала в его сторону. Он с хитрой улыбкой положил руку на рукоять меча и посмотрел серьезным взглядом в сторону детей. И вот, чего он не делал раньше, — он достает меч.

Черный меч сверкнул своим блеском и отразился в глазах всех детей. Увидев его, все они сразу притормозили. Тогда гвардеец придумал, как их успокоить.

— Видите этот меч?
Из толпы послышались крики согласия.
— Хотите себе такие же?!
В этот раз согласилось еще больше детей.
— Тогда послушайте правило, оно очень важно для доблестного и честного бойца! Нельзя бить соперника, который лежит перед вами и не может ответить и — тем более! — толпой. Так делают только бандиты! Вы разве бандиты?!
Дети разом прокричали, что нет. Затем один из них спросил у Даевина, сующего меч обратно в ножны.
— А вы не украдете Мику? — сказал один из них.
— Конечно, нет, — отвечает Даевин, кладя меч в ножны, — почему я его должен красть?
— У нас во дворе мальчик пропал позавчера, на улицу сегодня не вышел, его мама плачет, папа тоже плакал вчера. Вот даже дядя Ортос вышел смотреть за нами, — указал пальцем на мужчину, сидящего среди взрослых и все время следящим за Даевином. Гвардеец, увидев его, кивнул и поприветствовал. Тот никак не отреагировал, просто не спускал его с глаз. — И да, он тоже потерял ребенка. Это был наш друг Майло!

Сердце Даевина бешено забилось, он нервно сглотнул.

— Странно, — ответил Даевин, не теряя самообладания, притворившись, что все нормально, — очень странно. А к-куда они пропали? Есть какие-то вести?
— Не-а! Он все время сидит угрюмый с тех пор!
— Пропадают дети… Это очень плохо… Полиция, детективы? Кто-то работает над этим?
— Да, — ответили хором, — полиция!
— Даже мистера Холмса позвали! — сказал Мика, который все вытирал об одежду кровоточащую губу.
— Тогда дело точно решится, это я могу сказать с уверенностью. Не волнуйтесь на этот счет. Хорошо? Я пойду по своим делам, а вы помните: толпой на одного бесчестно, а лежачего не бьют, понятно?!
Толпа крикнула: "Да!"

Улыбаясь детям в ответ, Даевин вернулся к Еве, которая готовилась спросить его о чем-то.
— И часто ты к детям лезешь с нравоучениями?
— При любой возможности.
— А почему? И зачем?
— Меня однажды научили, теперь я сам учу.
— Что ты имеешь в виду?
— Это было давно...
— Ну скажи!
— Ладно, ладно. Меня в детстве за одной шалостью поймал жуткий на вид мужик…

***

Весь в черном, у самого черная щетина и длинные черные волосы. У него было два меча, кстати, один из которых тоже черный. Я хотел его проучить, как и всех остальных взрослых, кто смел меня остановить. Но он словно был готов ко всему: остановив все мои удары, увернулся от всех камней из моего кармана. Он просто посмеялся надо мной в конце, смотря на уставшего и присевшего на землю неугомонного мальчика. Когда я посмотрел вниз, думая о том, как теперь убежать от него, заметил, как он подошел ко мне и присел. Взяв своими длинными пальцами меня за челюсть и подняв, чтобы я посмотрел прямо на него, он сам обратил свои серые глаза прямо мне в душу. Я даже испугался. А он посмеялся и сказал:

— Черты лица отцовские, но поведение, — он цокнул, вертя головой в разочаровании, — подводит. Он намного спокойнее, чем ты, Даевин.
— А вы кто?
— Друг семьи. А ты, вижу, снова шалишь, пока отец не видит?
— А я и при папе могу!
— Хорошо, я ему так и скажу, что ты у одних лазишь по чужим огородам в поисках алычи, а у других — ломаешь окна и бегаешь по крышам. Он обрадуется такому поведению сына, да?
Я смотрел вниз, чувствуя за собой вину.
— Вообще-то, он себя так же вел!
Мужчина сделал еще более жуткий и разочарованный взгляд.
— Нет, не обрадуется, — ответил я, долго думая, — а вы не расскажете?
— Ответь на вопрос, маленький Даевин, кем ты хочешь стать?
— Я буду лучшим гвардейцем, когда вырасту, буду людей защищать!
«Типичный ребенок, полный противоречий», — подумал тот мужчина.
— А почему ты портишь людям жизнь, если хочешь быть гвардейцем? Разве гордые гвардейцы обижают людей, портят имущество, которое люди тяжким трудом зарабатывают себе, воруют вместо того, чтобы защищать их, а?
— Нет, но я...
— Не нокай, Даевин, а покажи этим взрослым дядям и тетям, что ты не плохой, а хороший мальчик. Вернись к той тете во двор и извинись за разбитые окна. Приберись там, где нагадил, и увидишь, что произойдет. Но больше так не поступай, иначе из тебя не выйдет лучший гвардеец.

***

— Детской шалостью в тот день было то, что я, во-первых, в очередной раз украл соседскую алычу, а во-вторых, позже, когда кидал камни вдаль, не следя за тем, куда именно летели камни, случайно попал по окнам соседки, — неловко добавил Даевин после истории. — У нас в гостях тогда оказался знакомый моего отца, он меня поймал и сумел переубедить. Когда я сделал как он сказал, та соседка дала мне целое ведро свежей зеленой алычи! С того дня я и следую его примеру, и вот точно так же, как он меня тогда, наставляю детей на правильный путь. Это работает лучше пинка под зад или громкой пощечины.
— Удивительно, как ты помнишь такие детали из детства — отвечает Ева. — Этому я удивлена больше, чем самой истории. Эх, жаль, такого сорванца я бы сама прибила, — гордо добавляет и смеется.
— Этот момент я хорошо помню. Мне тогда где-то шесть-семь лет было, если не ошибаюсь... Ну, возможно, он не говорил все точь-в-точь так, как я сказал, но суть я передал. Думаю, теперь тебе будет понятно.
— А что за алыча, о которой ты говорил?
— Ты что, никогда не пробовала?
— Нет… Я и не знаю, что это…
— На юге она очень популярна, это особый вид сливы, который мы едим еще зелеными неспелыми. Я не смогу тебе объяснить на словах, ее просто надо попробовать, пока она несозревшая.
— Ты упоминал, что ты не из Лейдена… А где твой родной город?
— Дремервентос, окруженный горами с севера и огненным заливом с юга, находится в префектуре Картос, бывшие Паретейские земли.
— Так ты, получается, паретей?! Колыбель нашей цивилизации! А ты прям оттуда! Буду теперь знать, ха!
— Ну, я не совсем паретей, мама наполовину, отец на четверть.
— Интересно…

Дойдя, наконец, до резиденции, они заприметили фехтующих ребят на крыше второго этажа. Ева подбежала к воротам, позвонила в домофон и произнесла свое имя. Сразу, как отворилась дверь, она побежала к цветочному саду. Она очень любила цветы, но в отличие от многих других дам, ей нравилось садить их и ухаживать, пока не расцветут самые пышные бутоны.

Ева стала проводить по цветам своей рукой, а Даевин молча наблюдал за этой милой сценой сзади. Марцин Баттовски, главный королевский защитник на службе у Элизабет Гайис, ее личный защитник, открыл парадную дверь здания подошел к ним поближе.

— Рад видеть вас, госпожа Ева, — он поклонился. — Желаете чего-нибудь после дороги?
Даевин на секунду удивился, повторил про себя: «госпожа Ева?», — но потом вспомнил, что Ева, как и ее мать Элизабет — обе являются членами семьи Гайис, а они являются гвардейцами именно у семьи, а не конкретного человека.
— Нет, Марцин, мне и так нормально, — вальяжно ответила она, не отвлекаясь от растений.
Она начала ходить вокруг сада и смотреть, есть ли цветы, которых обделили достаточным количеством воды. Марцин в этот момент запнулся и глотнул. Напряжение спало, когда на лице Евы вновь появилась улыбка.
— Вы хорошо проследили за садом в мое отсутствие, за это я попрошу маму выдать малую премию тем, кто следил за садом.
— Да-а… Госпожа, я рад, что вы довольны нашей работой, — он вытер пот со лба и облегченно вздохнул.
Даевин смотрел на это и диву давал. Для него это выглядело крайне странно. «Интересно, сколько тут получают гвардейцы, учитывая все заслуги и премии, если мой оклад в триста двести проз, и это не считая всего этого…»
— Вижу, Левша, справился ты с заданием... Только вот почему у тебя повязка на лбу? Неужели, ты успел с кем-то сразиться? Госпоже грозила опасность?
— Нет, дело не в госпоже… — Даевин посмотрел на Еву, с которой они заранее договорились не рассказывать никаких деталей задания. — С ней все в порядке, я позаботился об этом. Повязка на рану — от простого дружеского боя с тамошним гвардейцем Робертом Кеном.
— Роберт Кен… — Марцин задумался, вспоминая, кто же это. — А-а! Личный гвардеец мэра, это же он? — увидев кивок, продолжил. — А ты победил его?
— Да, он был очень хо-…
— Это точно надо рассказать госпоже Элизабет! — перебив его, воскликнул Марцин, его будто и не волновали никакие детали. — Вдруг, она даст премию?
— Согласна. Даевин заслужил премию. Задание было нелегкое.
Марцину было неясно, почему госпожа Ева так резко поддержала его. Но раз она решила не рассказывать деталей «нелегкого» приключения, он счел грубым решение задавать вопрос, почему Даевин заслужил премию: «Прошел всего день, что же такого могло произойти? Во всяком случае, парнишке премия не помешает.»
— Если вы так считаете, госпожа, я не посмею спорить. Кстати, госпожа Элизабет ждет вас наверху.
— Сначала посмотрим, что делают остальные гвардейцы. Даевин, за мной. Марцин, не беспокойся, — она махнула рукой, — скажи маме, что я на обходе.
— Как скажете, — он поклонился и ушел.

— Ты не выглядишь строгой на первый взгляд, — добавил Даевин, когда Марцин ушел. — Чувствуешь себя госпожой, когда приказываешь?
— Нет, — она повела его за собой, — просто не люблю гвардейскую назойливость. Эта вся гиперопека, забота, «не желаете это, то», меня это все бесит. Нельзя даже разговор нормальный вести, поэтому лучше как можно быстрее избавляться от их присутствия. Оставь чемодан у винтовой лестницы и вернись ко мне.

«Точно, она же говорила, почему ей не нравятся гвардейцы. Наверное, я бы был таким же, если госпожа Элизабет не сказала вести себя с ней как с равной. Приятный подарок судьбы…»

После того, как Даевин сделал, как Ева сказала, они пошли на звук лязга мечей. На заднем дворике два гвардейца дрались между собой. Один из них светловолосый и высокий, на вид ему под тридцать, сохранился хорошо. У светловолосого была нашивка с одной шестиконечной звездой. Второй черноволосый и коренастый, ниже ростом, имел одну четырехконечную звезду на плече. Увидев прибывшую госпожу, они остановили поединок и поклонились.

— Даевин, знаешь их? Судя по всему, тебе дали задание в первый же день работы, следовательно ты можешь не знать тут всех.
— Да. Это Деррек и Элвин. Мистер Баттовски познакомил меня с ними, когда быстрый экскурс по резиденции проводил.
— Да, мы с новеньким познакомились, госпожа, не волнуйтесь на этот счет.
— Это хорошо. Тогда пойдем дальше.

Они вошли в здание с заднего входа, который на кухне. Там работало двое гвардейцев, нося фартуки поверх своих форменных рубашек. Одного из них Даевин знал лучше остальных.

— Нет, на один литр супа одну неполную столовую ложку соли! Еще раз испортишь блюдо… — разозленный Закрам учил другого гвардейца.
— Прости, но под твоим надзором всегда волнительно, — отвечает парень с иссиня-черными волосами и зелеными глазами, на обоих не было бороды.
Сначала они услышали звуки, а потом, увидев госпожу с Даевином поклонились и поприветствовали.
— Ничего себе, Зак! С чего вдруг, бороду решил отстричь?
Он с щенячьими глазами посмотрел на Даевина. Ева не поняла, тоже посмотрела на него.
— Мы… подрались…
— В моей семье принято выбривать бороду после поражения.
— Но я же не побеждал?! Это была ничья, нас остановила госпожа Элизабет.
— Это для тебя так, — он повернулся в сторону кипящего котла. — Каждый все по-своему воспринимает…
— Ха, — Ева гласно вздохнула. — Когда ты попал в Немесму, — продолжила она, смотря на Закрама, — и Роберт Кен докопался до тебя, ты с ним сражался на равных, но в итоге он победил. Помнишь?
— Помню, — он обратил свой взор на Еву. — Я отращивал бороду с тех пор. А с чего вдруг, вы вспомнили это, госпожа Ева?
— Даевин победил Роберта в дуэли «Одного касания». Понимаешь, к чему я клоню?
— Эй, — перебивает Даевин, — не надо давить на больное! Я сомневаюсь, что он проиграет, если они проведут дуэль сейчас.
Закрам и второй парень с такими широкими глазами посмотрели на Даевина, что он пожалел, что заступился. «Какая наглость», — подумали они оба.
— Разве я давлю на больное? — Ева переключила взгляд с Даевина на Закрама. — Я, наоборот, хотела сказать, что Даевин не такой простой противник! Поэтому не надо смотреть на меня таким жалким взглядом, Зак, не надо падать духом и бриться!
— Да, благодарю, — он легко поклонился и улыбнулся. Для него такая речь звучала вдохновляюще. — Вы, как всегда, лучшая, госпожа Ева! Сегодня на вечер будет гуляш из говядины! А ну, Славик, дернись отсюда, сегодняшний ужин точно нельзя портить. Лучше прихвати блокнот с ручкой и записывай все, что я делаю.
— Ага! Как скажете, учитель! — он подошел к стене с кухонными приборами, там-то и лежал блокнот с ручкой. Обычно его использовал сам Закрам для того, чтобы составлять список продуктов, которые есть, и которых не хватает.
— Вот и… славно! — Ева махнула головой в сторону гостиного зала напротив кухни.

Войдя, они заметили одного гвардейца. Он, как официант, аккуратно расставлял блюдца со столовыми приборами на длинный стол. Он был самым высоким и худым среди гвардейцев семьи Гайис. Мужчина имел темные длинные волосы и орлиный нос. Даевин его видел в первый раз, и при нем не было меча, даже кинжала, хотя даже оба «повара» их имели при себе.

— Пьер! — даже Ева удивлена. — Давно тебя не видела.
— Госпожа Ева, — мягким голосом ответил он, выпрямившись и посмотрев на визитеров. Даевин увидел на щитке его левом плеча звезды: одна восьмиконечная, две шестиконечные. «Значит, этот гвардеец точно не простой, возможно, он сравним с Марцином, а удивление Евы говорит о том, что он тут редко появляется.» — Пьер Нарцисс, приятно познакомиться. Даевин Лоост, я наслышан о вас, — протянул руку.
— Пьер Нарцисс, — он пожал руку ему. — Надеюсь, это хорошие слухи.
— Любые слухи хороши, если затем влить их в правильное русло, — он ехидно улыбался. Слова его можно понимать двояко.
— Пьер — наша гордость. Лучший из бойцов, он также спас мне жизнь однажды. Жалко, что ему дают самые тяжелые поручения, и его долго тут не бывает. Он очень добрый, правильный, ловкий и умный. В общем, примерный гвардеец.
— Буду знать. Кстати, а почему тогда не он твой сателлит?
«Твой?» — в голове у Пьера не сошлось, почему это новичок обращается с госпожой как с равной, когда должен быть кроток и солидарен с ее статусом. На секунду, улыбка пропала с его лица, но он не подал виду и продолжил улыбаться.
— Он очень давно в наших рядах, еще со времен, когда я была совсем ребенком. И как я сказала, нынче ему дают сложные и долгие поручения, поэтому его почти никогда не бывает дома. Из двух зол — либо безопасные миссии со мной, либо опасные миссии в одиночку — мама выбрала второе. А так, он бы отлично подошел на роль моего сателлита.
«Понятно, значит, я еще слаб в их видении?»
«Новичок определенно силен, если смог поймать Зака на ошибке и победить Роберта, хотя внешне и не скажешь, что выделяется. Надо будет его наставить.»
— Я тоже могу выполнить опасные задания.
— Но не прыгайте выше головы, Даевин Лоост. Не стоит испытывать судьбу.
«Испытывать судьбу… Он точно подобрал выражение, ведь я парой минут подумал насчет нашего партнерства с Ева, что это подарок судьбы. Как точно… Думаю, Ева не просто так его нахваливает.»
— Спасибо за совет, — Даевин кивнул. Пьер все так же смотрел на него с улыбкой. Что-то в его улыбке было не так, но Даевин не мог понять, что именно: она не выглядела натянутой, но и назвать ее искренней нельзя.
— И вообще, я тебе уже объясняла причины, почему выбираю тебя своим сателлитом, так что не умничай, а поддерживай!
— Да. Моя оплошность, прошу простить.
— Ты прощен, — Ева улыбнулась и дала ему шуточный щелбан в лоб. — Пора двигаться дальше.

Когда они спустились на цокольный этаж, Ева попросила Даевина провести ее в свою комнату. Там, внутри, она села, смотря на пустые книжные полки, «голые» стены без картин, зеркала, проверила пустые шкафы, вешалка тоже не имела ничего.

— Тебя и правда первым делом отправили возвращать меня? Тут совсем пусто. Надо будет обустроиться. Желательно, выкинь все свои старые вещи со времен университета и обнови гардероб. Благо, деньги у тебя теперь будут. Если не хватит, я попрошу маму выплатить тысячу проз авансом.
Даевин молча наблюдал, как Ева наполняет его личное пространство собой.
— Тысяча проз? Да я в жизни столько денег не видел!
— Мое платье с той фотографии стоило тысячу шестьсот девяносто десять!
— Уф…
— Даевин, ты королевский гвардеец, — она недоумевает, — ты что, из мелкой бедной семьи, которая даже достойную одежду себе не может позволить?
— Нет. Отец всем обеспечивал. Просто таких сумм у меня не было никогда… Помню, до Революции одной прозы почти на неделю хватало.
— Что ж, слава небесам, тебе больше не придется больше доедать крошки.
— Спасибо, — Даевин положил рюкзак. — А когда пойдем к госпоже Элизабет? Просто мы уже сколько времени дома, а она нас ждет.
— Ой, не бери в голову. В отношении меня мама от других гвардейцев мало чем отличается.
— О-оу! Тяжко тебе приходится, госпожа Ева…
— Ты хочешь снова ощутить острое на шее?! Могу устроить!

Даевин посмеялся. Ева встала, снова дала ему щелбан и повела за собой наверх. Они решили сначала подняться на третий этаж, взяв чемодан с собой и оставив его на втором этаже. Там, на террасе, беседовали Роб и Маркус. Увидев поднимающуюся Еву, она встали, чтобы ее поприветствовать. Она взглядом оценила их.

— Вот, тренируемся, госпожа, — сразу начал Роб. — Вам что-то нужно? Приготовить вам кофе, как вы любите? Вы же, должно быть, устали!
— Нет, спасибо. Отныне кофе мне будет готовить Даевин. Научи его, чтобы делал именно так, как я люблю. А ты, Маркус, привыкаешь уже? Он, — Ева повернулась к Даевину, — у нас только третий месяц. Время от времени более опытные гвардейцы учат сражаться на уровне королевских гвардейцев.
— Да, госпожа, спасибо за внимание, — Маркус поклонился. — Становлюсь лучше с каждым днем.
— А где остальные?
— Зак и Слава готовят, Деррек и Элвин тренируются внизу, Пьер вернулся и проводит время наедине с собой, старина Брокк в библиотеке, остальные на заданиях.
— М-м… Можете продолжать, — Ева направилась вниз, потянув Даевина за рукав.
— Да, госпожа, — одновременно ответили Роб и Маркус.

Спустившись на второй, Ева открыла дверь справа от лестницы, там, как и раньше, три двери: одна в кабинет Элизабет Гайис, одна в библиотеку, одна в лазарет. Дверь, ведущая в лазарет, была приоткрыта, оттуда шел мягкий теплый свет. Ева открыла дверь и увидела самого Брокка при свете керосиновой лампы, — старичок в мантии, трепетно разглядывающий упаковки. Повернувшись, он ахнул.

— Ева! Я соскучился! — он встал и обнял ее. Его отношение к ней было, как у деда со внучкой. Он не утомлял себя формальностями, они мешали ему показывать свою настоящую любовь. — И Даевин Лоост, наш новенький! Как хорошо, как приятно видеть вас в здравии!
— Я тоже рада вас видеть, дедушка Брокк! А что вы делаете тут? — Ева, которая со всеми вела себя, как жандарм, внезапно стала мягкой и назвала служащего дедушкой.
«Может, он и правда ее дедушка? Я же и не спрашивал!»
— Проверяю сроки годности. Старые выбрасываю. Слава богам, среди нас мало кто болеет, поэтому приходится выбрасывать многое. Пусть так и продолжается!
— Это точно. Только смотрите, спину не надорвите!
«Миленько…»
— Постараюсь!
— И вы тоже гвардеец? — бестактно спросил Даевин. — В тот день, когда я пришел, вас не было.
— Нет, я не гвардеец, я… хранитель семьи!
— Да. Он наш семейный хранитель, он застал времена, когда даже мой дедушка был жив!
— Вот это да… Мое почтение, господин Брокк!
— Да что уж, я только рад служить семье Гайис… Жду пополнений, хе-хе!
«Он намекнул на что-то?»
— Так, всех обошла. Теперь-то можно и к маме.

Она постучалась в дверь главного кабинета Элизабет Гайис, где госпожа все так же сидела и выполняла письменную работу. Только оказавшись у себя дома перед мамой, Ева, наконец-то, сняла черноволосый парик. Даевин подал ей после этого чемодан, из которого она достала целую стопку важных бумаг и передала своей маме. Элизабет Гайис решила заговорить, чтобы поздравить ребят с возвращением.

— Молодец, Ева... И как тебе задание, Даевин Лоост? Успел пожалеть, что вступил на службу ко мне?
— Задание было... несложным. Пожалеть, — промолвил он, заглядывая на Еву, — не пожалел.
— А плащ ты зачем надел? Он разве не сковывает движения, не мешает хореографии твоего фехтования?
— Нет, совсем не мешает. Мне с ним удобно. И кстати, писать Еве о том, что я враг и охочусь за ней — не лучшая идея для предварительного знакомства. Вы представляете, еще чуть-чуть, и она бы проткнула мне сонную артерию!
— О-о, ты даже знаешь, где артерии находятся?
— Ну да, — Даевин удивился такому вопросу. Элизабет Гайис точно должна знать, что гвардейцы этому обучаются на ранних курсах. — В университете же проходят анатомию на первых курсах, но не для того, чтобы знать, как лечить, а для того, чтобы знать, как лучше калечить.
Элизабет смеется, полностью отвлекаясь от работы и ложась на свое кресло. Такой веселой Даевин видел ее впервые. Смех и выражение лица у нее с Евой прям один в один.
— Мне было интересно, сможете ли вы поладить, если я поставлю ситуацию именно таким боком. Судя по твоей реакции, получилось! Будешь знать, что с моей дочкой шутки плохи.
— Хм, — думает Даевин, поставив руку на пояс. — Возможно, план и не плох. Мы поладили.
— Да. Мама, у меня предложение.
— Предложение? — Элизабет села ровно, положив локти на стол, и пристально посмотрела на свою дочь.
— Даевин будет моим сателлитом.
— М? — она слегка наклонила голову на бок. — Так сразу? Ты уверена?
— Как никогда. Это и есть тот самый идеально подходящий гвардеец. Вот как Марцин. Хотя, мне кажется, Даевин еще более подходящий.
— Ну, — она вновь откинулась на кресле, — если ты так хочешь, то я не стану противиться. Даевин, ты же в курсе обязанностей и ответственности личного гвардейца?
— Да. Я всегда с ней, кроме необходимого расставания. С меня больше спрос за оплошность, за любое событие, что с ней приключилось, даже если это не по моей вине. Все это справедливо, поэтому я принимаю предложение. Знаю, у меня технически выбора нет, но я, если что, имею в виду то, что это и мое желание тоже.
— Приятно это слышать. Соберитесь к ужину, он совсем скоро.

***

За длинным столом сидели все, кто в этот момент находился в Резиденции. Элизабет Гайис сидела одна в узкой части, по правую руку от нее сидели в друг за другом Ева, Даевин, Пьер, старина Брокк и Элвин, по левую руку же сидели Марцин, Деррек, Закрам, Слава, Роб и Маркус.

Еда была заранее расставлена, поэтому по команде Элизабет Гайис, все сняли клош с тарелок и приступили к ужину: гуляшу из теленка с белым хлебом и малосольными огурцами. Даевин, отличавшийся скоростью поедания, все слопал первым, после чего стал неловко озираться на всех вокруг.

Когда закончила большая часть остальных, Элизабет Гайис щелкнула пальцем, смотря на Марцина, и тот поспешил к окну. Там с подоконника он кое-что подобрал и протянул Даевину за столом.

«Маленькая шкатулка размером в примерно десять на десять сантиметров... Неужели это то, о чем я думаю?»
— Ну же, открой, Даевин Лоост!
Даевин взволнованно открывает шкатулку и видит красиво лежащий на красной ткани отражающий свет золотой значок в виде короны. Это именно он — знак Короны, атрибут настоящего королевского гвардейца!
Марцин Баттовски обходит стол и прикрепляет знак на грудь резко вставшему и выпрямившемуся Даевину.
— Поздравляю тебя, Даевин, — торжественно сообщает Элизабет Гайис, — теперь ты официально королевский защитник семьи Гайис!
— Спасибо! Не знал, что это будет так торжественно!
Остальные тоже встали и начали аплодировать. В том числе и Ева.
— Стоит он очень дорого, и не только потому, что сделан из золота, так что советую тебе его не терять. Лучше всего, конечно, носить на груди, чтобы каждый человек знал, с кем имеет дело.
— Согласен, — ответил Даевин и поправил значок, чтобы лежал ровно. — Ну как, — спрашивает он у окружающих, — красиво смотрится? Я теперь тоже королевский гвардеец, ха!
— Я рад, что ты теперь в нашей команде, Даевин, — Марцин хлопнул его по плечу.
— Да, сильный гвардеец нам точно не помешает, — добавил Пьер.
— И сильный собрат, — Закрам показал кулак в качестве одобрения.
— Хи-хи.

Даевин подходит к зеркалу, которое находилось за стулом госпожи, и смотрит на свое отражение. Помимо повязки на лбу, скрывающей новый шрам, все было превосходно.
— Настоящий королевский гвардеец!
— Ну, не совсем, — ехидно добавила госпожа Элизабет. — Сначала возьми этот документ, — она указывает Марцину, и тот вручает Даевину бумажку с печатью семьи Гайис, — отправься с ней в Цитадель. Тебе нужно встать на учет. Только тогда тебя официально запишут в королевские гвардейцы, которые служат семье Гайис.
— Очередная бюрократия… Что ж, — Даевин взял документ и вложил в сумочку на поясе. — Госпожа, у вас есть какие-нибудь срочные задания? Если нет, то я могу отправиться в Цитадель прямо сейчас.
— Можешь идти. Ближайшие дни какой-то особенной работы не будет, поэтому у тебя есть время познакомиться со всеми, просто будь поблизости, рядом с Евой, выполняй ее приказы. Комната для тебя уже выделена, так что не вижу причин для тебя оставаться в общежитии, здесь точно получше будет.
— Это точно.

***

Впервые за долгое время Даевин почувствовал себя человеком, который встречает не только неприятности на своем пути. Пройдя сложный путь от начальной школы, учебы в универстете, Революции, которая происходила не только в городе, но и в нем самом, сталкиваясь с людьми, у которых нет чести, совести, теряя близких и достойных людей, он наконец смог стать тем, кем хотел еще с детства.

Королевский гвардеец. Начало нового пути.