Урок

— Меня зовут Даевин. Даевин Лоост.

После сказанного молодым гвардейцем, нависла долгая тишина. Королевский защитник будто о чем-то вспомнил, услышав это имя.

— Знакомое имя, — он внимательно посмотрел на парня и сузил глаза, почесав подбородок. — Разве не ты сдался в прошлогодней олимпиаде и получил второе место?
— Да. Это был я, — слегка улыбнувшись.
— Зачем ты это сделал? Люди такого ожидали после твоего предыдущего боя, что просто твой выход был встречен громкой овацией, но ты, не проиграв ни одной дуэли, в конце просто сдался.

— Эх-х, — Даевин глубоко вздыхает перед началом великолепной истории. — За первое место давали револьвер, покрытый золотом, а за второе место — серебром. Я человек, который не любит золото, да и сам золотой цвет мне совсем не нравится. Поэтому для меня не было никакого смысла занимать первое место. А тот гвардеец, перед кем я сдался, — он не слабак, конечно, но я бы точно его победил. Да, я помню, люди тогда смеялись, да и пусть. Им лишь бы повод найти, но на то, на что я пошел, они бы никогда не решились.

— Хорошо. Тогда почему ты носишь револьвер на поясе, а не на груди, как остальные?
— Его так можно быстрее достать: полезно в пистолетной дуэли. Смотрите, — он подводит руку к поясу и за долю секунды достает его, имитируя выстрел. — Хоп! Видите, это быстрее, чем если бы револьвер был на груди. Папа мне рассказывал, что в государстве Негледо в основном так и устраивают дуэли. Тем более, определенное ношение оружия не обязательно, хоть и рекомендуется, — это большая разница! Вот, — Даевин указывает на металлические подкладки под плащом, которые служат дополнительной защитой, хотя, учитывая лето, в них очень жарко, — многие не носят их, потому что потеют, хотя именно подкладки обязательны для ношения каждому студенту, ведь мы уязвимее.

— Ясно. Неплохо, — Марцин одобрительно кивает, внимательно слушая молодого гвардейца перед собой. — Твои слова имеют смысл. Теперь я тебя понимаю, Левша. Сегодня мне в университете передали, что лучшие студенты этого года сами выберут своего хозяина. Раз ты участвовал в олимпиаде и занял второе место, думаю, ты будешь в списке лучших.
— Да, — уверенно произносит Даевин.
— Моя госпожа — Элизабет Гайис, открыто заявляю тебе, хоть такое и не рекомендуется. Знаешь ее?
— Что-то там с бедными связано, я не углублялся.
— Проще говоря, да, она борется с бедностью. А если в деталях, то контролирует весь центральный часть южного и часть восточного губерний Королевства в области распределения доходов, повышения и понижения цен, налогов на разные товары, а также благотворительные фонды для бедных и нищих. Основная цель — уничтожить огромную прослойку бедняков, которые появились в начале века вместе с индустриальной революцией. Так вот, Левша. Я увидел в тебе большой потенциал. Хорош в бою, также довольно смышлен, чего на первый взгляд и не скажешь... Поэтому я предлагаю тебе вступить на службу к ней. Если решишься, приходи сюда же завтра. Если решишь согласиться, то от меня получишь подарок. Он тебя не разочарует. Но повторяю, решись до завтра. На этом удаляюсь, — поворачивается спиной к нему и тут же обратно к нему лицом. — Чуть не забыл, меня зовут Марцин Баттовски, можешь называть просто господин Баттовски. До скорой встречи!
— Хорошо. До скорой встречи, господин Баттовски!

Жена сразу подошла к нему и приобняла за руку, радостно улыбнувшись. Так они вместе и ушли, активно беседуя. Даевин перевел взгляд с милой парочки на своего друга. Он был такого же роста, что и Даевин, волосы темные и волнистые, а глаза зелено-карие. Его зовут Мигель Феррера, он такой же, как и Даевин, сильный боец, но отличается умеренностью и скромностью.

— Это же был королевский защитник! Ты с ним так хорошо сражался, — его громкий и радостный тон переходит в спокойный, медленный. — Извини, что отвлек.
— Хех, — Даевин потянулся и вздохнул. — Главное, что теперь можно не волноваться по поводу моей жизни, только меч жалко, — он показал его другу. На клинке множество царапин и трещин, а на острие вовсе некоторая часть меча была сломана вдребезги, — он теперь не особо годен. А хочешь услышать полную историю?
— Конечно! Такое нельзя пропускать.

Они пошли. Пошли в сторону общежития, так как уже смеркалось. По дороге Даевин объяснил все с самого начала, как ему послышался недовольный голос незнакомого мужчины, до самого конца, как его уложили на спину.

— Этот мужчина, — комментирует после рассказа Мигель, — какой-то высокомерный, но, как мне показалось, он человек слова. Я о нем ничего не слышал.
— Я тоже. Мне он понравился, хотя изначально взбесил своей фразой, что я должен подчиниться.
— С возрастом люди, volens nolens, становятся высокомернее. Большая проблема, да, Даевин? — он стукнул друга по плечу.
— Я не виноват. Я с детства определил свой путь, и вряд ли что-то из этого поменяется по ходу жизни.
— Да... А я для себя все еще не решил: плыву по волнам скоротечной жизни и жду... не знаю чего.
— Ты точно умнее, чем я, немного другой, просто тебе нужно больше времени и стимулов для определения своего Я. Спешить некуда, вся жизнь впереди.

Продолжая беседу, они и не заметили, как дошли до общежития. Красивое большое здание с темно-синей крышей. Здание построено по образу и подобию университета, однако, намного меньше размером. Великолепное здание, можно подумать, но так оно выглядит только издалека. Внутри дела обстоят немного по-другому. Даевин, как всегда, подошел к серому коту у входа. Пушистый и мягкий, как облачко, милый кот, которого он любил гладить. Коту нравилось, когда его ласкали по животу, а Даевин это понимал и каждый день его гладил, поэтому ленивый кот, видя знакомое лицо, сам подходил и ложился на спину.
— Как же приятно гладить котов... Во всем мире нет ничего лучше, чем коты, — заявляет Даевин, продолжая его гладить.
— Да, но не забудь потом руки помыть, — остерегает его Мигель, — коты могут переносить заразу.
— Знаю, — отвечает Даевин, встав с места, — но не могу себе отказать. Они слишком хорошие. Ладно, пора идти внутрь.

Зайдя, они поднялись на свой этаж и вошли к себе комнату, где жил третий человек. Он был младше, чем Даевин и Мигель, но не менее резвым. Даевин повлиял и на него — тот хотел быть таким же хорошим в бою. Логан Эквила — светлый мальчик с не менее светлыми намерениями. Они втроем увиделись и начали готовить ужин, иногда отвлекаясь на таракана, которого прозвали Аркадий.

Вечер прошел хорошо, Даевину понравился ужин — жареная курица в большой сковороде с картошкой и помидорами. Стоит вспомнить, ребята при знакомстве сразу решили создать "общий банк" между собой, представляющий собой банку, в которую каждую неделю они закидывают по двадцать проз — это общепринятая валюта страны, пятьдесят проз равны одной традиционной серебряной монете (однако, их почти перестали использовать). Общий банк — средство компромисса между ними — создан для того, чтобы покупать все, что нужно по делам общежития. По остальным делам средства у них отдельные. 

Логан — хороший мальчик, но в нем прослеживался след богатой семьи. Первая его беседа с Даевином была не из самых лучших:
— Как тут стремно, — сказал он, когда впервые вошел в комнату. — Сколько времени здесь не убирались? Ужас...
— Несколько дней, — спокойно ответил Даевин, лежа на кровати, находясь в полусонном состоянии.
— Я знал, что общежития выглядят так плохо, но тут какой-то ужас, — Логан осмотрелся, глаза разбегались. — Ковер грязный, в стене дырка, обои сходят в разных местах, в трубе на кухне, которая ведет из печи в потолок, дырка какая-то... По сравнению с домом...
— Добро пожаловать, — саркастично отвечает Даевин.
— Надо было все-таки поселиться отдельно в нормальн-
— Слушай. Вот ты только зашел, а уже успел надоесть, — сквозь зубы он перебил новобранца, открыв наконец глаза и посмотрев на него, стоящего в проеме. — Я не люблю, когда люди ноют по каждому поводу. Кто ты такой вообще, новый сосед?
— Да, Логан Эквила.
— Эквила... Ты, видимо, брат Дорада Эквилы... Хм, стоило догадаться, откуда такой нытик взялся.
— Я не нытик, да и брат тоже. Следи за языком, — грозит ему Логан.
— Ты начал ныть, даже не спросив, почему здесь все настолько дерьмово. Так я тебе отвечу наперед — мне и моему соседу не хватает средств, чтобы оплатить ремонт. Так что ты либо оплати сам, ты же из семьи богатейших банкиров, либо живи здесь молча, либо просто уходи.
— Я сам решу, что делать.
— Решай.

Вечером того же дня, когда Логан полностью заселился, он подошел к Даевину, пока тот тренировался во дворе общежития. Подошел с неожиданными словами.

— Даевин? Тебя же так зовут...
— Да, так и зовут.
— В общем, я тут подумал, обдумал мои и твои слова. Я из богатой семьи, и деньги вместе с былой жизнью иногда туманят мне разум, поэтому я думаю, что-
— Ближе к делу, Логан.
— Ну, в общем, я оплачу ремонт. И еще хочу извиниться перед тобой за необдуманные слова, иногда меня клинит. А я, наоборот, пытаюсь от этого избавиться.
— Подумать только! Эквила нашел в себе силы извиниться, — после этого Даевин наконец перестает фехтовать. — Да ладно тебе, у меня нет к твоей семье предрассудков. Ты сын Стефана Эквила?
— Нет, его старшего, мой отец...
— Ах, понял, можешь не договаривать, я в курсе всего. Ладно, пойдем внутрь! Что же могу сказать, молодец, Логан! Здесь, — расправляя руки, Даевин показывает на общежитие, — ты, наконец-таки, станешь отличным гвардейцем!

С тех пор прошло два года: они дружат так, словно всю жизнь знакомы, общаясь друг с другом, как родные братья. Несмотря на не лучшую первую беседу, они нашли общий язык. Логан и вправду изменился с тех пор, предпочтя своим высокостатусным повадкам обычное человеческое поведение в кругу таких же обычных людей.

Итак, на следующий день после сражения Даевина и Марцина Баттовски, все трое, рано проснувшись, поспешили в главный корпус. Каждый пошел по своим делам.

У Даевина была практика — он отметился у преподавателя и пошел патрулировать свой район — Аллею Месяца Цветения. Это был одиночный патруль, во время которого он просто целый день ходил по улице, как полицейский, и следил за порядком. Улица была большая и длинная, поэтому патрулировал не один он, но и несколько других гвардейцев.

Наступил полдень. Скука и усталость под жарким солнцем заставили его купить мороженое и присесть к кошке с черепашьей окраской у лавки, чтобы передохнуть. Перед ним в этот момент прошел "золотой мальчик". Так Даевин его и называл. Гордая походка, высоко поднятый подбородок, бледная кожа, голубые глаза и золотые волосы. Заметив Даевина, он замедлил свой ход, видимо, чтобы тот посмотрел на него и как-то отреагировал. Это был не кто иной, как Дорад Эквила — любимец почти всех девочек и преподавателей, носивший на груди трофейный золотой револьвер.
— Черт. Почему он внезапно замедлился? — говорит Даевин, поедая небольшое мороженое и гладя кота. — Подозрительно, не так ли, котик?
— Мяу, — ответил кот, смотря на его мороженое.
— Вот-вот. Не один я так думаю...
Дорад Эквила подходит к той же лавке, делает все напоказ, чтобы сидящий неподалеку Даевин видел. Покупает самое дорогое шоколадно-фисташковое мороженое, ехидно улыбаясь, и начинает прямо там его есть.
— Даже не скромничает! Вот гнида!
— Мяу-мяу!
Даевину хотелось верить в то, что кот его по-настоящему понимает. Это был бы лучший собеседник в данный момент.

Внезапно, мороженое из рук Дорада пропадает. Он даже не сразу это заметил. Маленькие мальчики украли у него его большое мороженое и начали убегать. Через десять метров один из них, тот, что с мороженым, не замечает камня под собой и падает, разбив колени в кровь. Другие мальчики убежали, оставив его одного. Дорад спокойно подходит к мальчику, поддерживая ремень на поясе, наклоняется и поднимает мальчика за руку. Даевин в это время приподнимает свой зад, но не делает ничего, следя за происходящим. "Шлеп!" — Дорад дал неслабую пощечину мальчику. Звук пошел такой громкий, что эхом пронесся в ушах окружающих. У мальчика полились слезы, но плакать он не собирался. Даевин раскрыл глаза в шоке: "За что?!" Дорад размахнулся во второй раз, но его задержала чья-то рука. Он обернулся...

— Хватит, Дорад, не надо.

Его руку остановил Даевин, у которого лицо было полно злобы, а глаза горели огнем. Это поначалу даже напугало Дорада, но он быстро пришел в себя.
— Отпусти мою руку. Он воришка и должен быть наказан, — попытался высвободить руку, но она была захвачена намертво.
— Я сказал, хватит. Отпусти его, пожалуйста, я сам с ним разберусь.
— Детей только строгая дисциплина может чему-то научить, так зачем ты мне препятствуешь?
— Ты не его отец, чтобы заниматься дисциплиной. Отпусти.
— Нельзя его отпуска... Эй! — боль стала сильнее, когда Даевин сжал руку. — Отпусти!
— Я не шучу, Дорад. Это ребенок.
Дорад вновь посмотрел в глаза Даевина: "Этот псих не шутит." Если продолжить препираться, то на ровном месте начнется поединок. Без веской причины вступать в бой не позволительно для члена семьи Эквила, поэтому Дорад решил поступить мирно: он отпустил мальчика. Тот сразу захотел убежать, но Даевин его остановил, успев схватить за воротник.
— Подожди-ка, мальчик, куда собрался? Не бойся, я ударять не буду.
Послушав его, мальчик успокоился, подошел к коту на лавочке посмотрел на своего спасителя Даевина, отпустившего Дорада, дав ему наконец почувствовать свободу.
— Даевин, к чему эти выходки? Ты ведешь себя не как гвардеец. Твои действия — позор и нескромный стыд, да и... — следует долгая неловкая пауза, словно Дорад хотел сказать что-то, но быстро передумал. — Хрен с тобой, не хочу тратить на тебя время. Бывай.
— Правильно, — уже улыбчиво отвечает оппонент. — Иди, продолжай патрулировать улицы. Вдруг, еще какой ребенок чье-то мороженое украдет? — вопрос последовал с ехидной улыбкой.
Тот ушел, лишь махнув рукой после вопроса Даевина. А сам Даевин же провел его взглядом, который затем перевел на мальчика. Тот сразу же посмотрел вниз, чувствуя вину. Молодой гвардеец подошел, чтобы узнать, зачем он пытался украсть мороженое.
— Итак, молодой гражданин, — начинает он, скрестив руки на груди для пущей серьезности, — зачем вы попытались украсть мороженое?
— Я проспорил друзьям и мне пришлось это сделать.
— М-м. Хулиганишь, значит? — Даевин чешет подбородок, смотря вдаль на уходящего Дорада. — Может быть, мне не стоило тебя защищать?
— Стоило! — мальчик обидно вскрикнул в надежде на понимание. — Мы же, всего лишь, играли! Надо было взрослых донимать и убегать.
— Вот твои "друзья" и убежали, а ты остался один, — голос звучал грозно, потому что Даевин произносил слова звонко и медленно, — кто же тебя спасет, а?
Мальчик посмотрел вниз и начал хныкать.
— Успокойся, я не собираюсь тебя обижать, — он ставит свою руку на плечо ребенка и подбадривает. — Успокойся.
— Хорошо, не плачу.
Мальчик вытер капельки слез и уставился на молодого гвардейца.
— Молодец, успокоился. Как я понял, у тебя нет настоящих друзей?
— Мы с мальчиками игр-

— Тебя же оставили одного... — Даевин разочарованно вздохнул. — Ты, наверное, еще маленький, чтобы меня полностью понимать, но запомни одно. Думай и действуй так, словно на твоей стороне нет никого, и лишь тогда ты сможешь себя превзойти. Никто о тебе не позаботится так же хорошо, как ты сам. Ты один, наедине с собой. Другие люди временны, исключение — настоящие друзья, но... даже они не всегда рядом, — слова ранили самого молодого гвардейца. — Неужели ты хочешь повторения такой постыдной ситуации?

Мальчик застыл от удивления на месте.

— Что? — улыбчиво спрашивает Даевин. — Слишком пафосно?
— Мне папа так же говорил.
— Что? Прям все точно так же?
— Что я один, никто меня не спасет, кроме меня самого.
— Значит, твой папа прав. Так что не подведи его и маму тоже. Вот тебе проза, — Даевин достал из кармана монетку с изображением Старого Короля, — купи мороженое или еще чего-нибудь.
Мальчик нехотя взял монетку.
— Спасибо, господин защитник! Я пойду домой, расскажу о вас маме.
— Не за что. И не играй в такие игры! Это того не стоит. В следующий раз меня рядом не будет. Передай привет от меня и отцу.

На этих словах мальчик на секунду остановился в стремительном беге от молодого гвардейца, после чего продолжил куда-то убегать. "Мальчик меня понимает," — думал Даевин, — "Это хорошо."