Без крови не обошлось...

Вечером этого же дня, собравшись и красиво одевшись, они вдвоем собрались в то место, о котором говорила Ева. Даевин был в своей обычной гвардейской экипировке с голубым бабушкиным плащом, Ева же поменяла стиль со светской леди на гламурную, переодевшись в скромное зеленое платье с туфлями на невысоких каблуках.

— Чего ты застыл? — она смотрит на гвардейца. — Впервые видишь такую красоту?! — спрашивает игриво, кружась перед зеркалом.
«Воистину… Впервые… Ей подходит каждый наряд, и она выглядит великолепно в любой одежде.»
Она выхватила свои духи и побрызгала ими в Даевина, тот сначала не понял, зачем:
— Женские духи? Мне? Зачем?
— А вдруг, к тебе начнут подходить девушки? Нужно, чтобы они сразу поняли, что ты человек занятой.
— Это же… как-то… романтично? Я бы в любом случае ответил, что являюсь твоим гвардейцем.
— Э-э, — теперь уже она покраснела. Не подумала о романтической стороне вопроса. — Ну и что! Профилактика, чтобы не возникло вопросов.
— Хорошо. Так куда мы собираемся? Может, не будешь секретничать?
— Перекусить… Пойдем, время полдевятого, мы должны успеть к началу.

Она излишне секретничала, не говоря, что это за место, о чем будет встреча и так далее. Даевин мог лишь покорно слушаться и идти с ней. Сразу на выходе они поймали свободный кэб и поехали на указанный адрес. Только указывая его, Ева сказала, что это бар «Джентл». Даевин уже было собрался заплатить, но Ева остановила его и передала четыре прозы кучеру из своего кошелька.

Бар этот был далеко, в другую сторону от Железнодорожного вокзала Немесмы. Пока они туда ехали, Даевин поглядывал на город: много узких улочек между домами, джентльмены идут по своим делам в высоких цилиндрах, огоньки на фонарных столбах сумеречного дождливого городка.

«Похоже, не такой уж и угрюмый этот город. Прогуляться тут вечерком было бы приятно.»

Он заметил табло на стене одного из зданий, на котором было изображение черноволосого смазливого бледного парня, джазовое выступление которого будет сегодня в 21:00. Выступление пройдет в баре «Джентл», куда они с Евой и направляются.

«О нет, не люблю грустные любовные песни! Надеюсь, она не ради этого устраивает там встречу.»

— Мы почти доехали, — сообщает Ева, когда увидела нужную вывеску бара перед собой. — Не знаешь сколько времени?
— 20:43, — он взглянул на свои часы. — Встреча будет при музыке того смазливого парня?
— Спасибо, господин кучер! — она проигнорировала вопрос и поспешила выйти из кэба.

Даевин придержал ей дверь, успев выйти первым, Ева же, держа одной рукой подол платья, а второй — руку Даевина, аккуратно спустилась. На входе в бар их ожидал метрдотель. Он поклонился и спросил, заказывали ли они себе место. Ева ответила, что да, это пятый столик на двоих. Их впустили, и они наконец вошли внутрь.

Даевин не удивился внутреннему убранству ресторана. Довольно строгий дизайн: черные металлические перегородки, сочетающиеся с древесным полом, винтовая лестница на второй этаж, круглые столики и скромные стулья. А в центре всего — подиум для выступлений, на котором уже находились мужчины, настраивая свои инструменты. Оба этажа были полны людей: мужчины со своими леди заняли почти все свободные места, кто-то пришел, чтобы просто посмотреть на выступление.

«Хм, если столик на двоих, а я и Ева уже займем это место, то третьего ведь не будет? Она что, наврала о встрече и пришла сюда только ради выступления?»
— Если столик на двоих, третьего же не будет? Ты наврала о встрече, да?
— Да, — смеется она, — хорошо, что забронировала место для двоих, тут же полно людей!
— Ну, да… — Даевин осматривается и замечает в укромном месте, скрытом за толпой, знакомый силуэт.

«Карен Долорес? Что она здесь делает? Неужели тоже пришла понаблюдать за исполнением?»

Женщина сидела одна за столиком, все в той же элегантной шляпе с широкими полями и кружевной вуалью, но без своей милой пушистой кошки Мари. В отличие от толпы вокруг, она точно не была заинтересована ни в чем, кроме того, что перед ней. А это Даевин не мог увидеть из-за множества столиков между ним и миссис Долорес. Он решил, что не будет придавать особого значения ее нахождению здесь, поэтому даже Еве ничего не скажет о ней.

К ним подошел официант и подал меню. Ева передвинула свой стул ближе к своему гвардейцу, чтобы посоветоваться о том, что заказать.

— Почему здесь все такое дорогое? Мы с друзьями в Лейдене целую неделю на такое питаться можем. А это даже не столица! Уж лучше голодным остаться.
— Это же ресторан, Даевин. Здесь ты платишь за быстрое приготовление, удобство и вкус, которого дома не получишь. А еще убираться за собой не надо. Да и сегодня выступление, поэтому цены завышены. Певец с очень приятным голосом, тебе стоит его послушать.
— Нам нужно оставить сто двадцать проз оставить на завтрашний поезд, так что можем тратить примерно... лучше не больше ста пятидесяти проз.
— Да успокойся, не нужно мытарства! Я твоя госпожа, и оплачу нам ужин. Не волнуйся, у меня денег достаточно. Забыл, кто моя мама? — говорит она, ехидно улыбаясь. — Так что ты будешь?
— Предложение интересное, — думает Даевин вслух, но что-то его колет изнутри от мысли, что оплатит ужин не он, а Ева. Даже с учетом того, что она госпожа и технически она же и платит ему за работу, это кажется чем-то из ряда вон выходящим. — Но нет, благодарю. Позволь хотя бы за свой заказ заплатить самому.

На сцену наконец вышел парень, которого ждали многие женщины и даже некоторые мужчины. Он настроил микрофон под свой рост, чтобы он был на уровне губ, и поприветствовал всех. Люди ликовали, Даевину было совсем не понятно, за что, он никогда не слышал его пения. Рубио Иглесиас, коим его представили, начал петь.

«Ничего себе.»

Несмотря на смазливый внешний вид, у парня был удивительно низкий и басистый голос, притягивающий всякое внимание. Голос и правда красивый, и то, как с ним в грустной песне о любви сочетаются саксофон и виолончель, вызвало трепет даже у Даевина. Он слушал вместе с остальными, пока Ева, поглядывавшая по очереди того на Рубио Иглесиаса, то на Даевина, не отвлекла его.

— Ты что, влюбился в певца? — она засмеялась. — А я думала, что он мне нравится. Тебе, походу, он понравился больше.
— Да нет. Просто… Поет очень хорошо, история несчастной любви очень трогательная… Одна из причин, по которой я не люблю такое слушать.
— Ой, это так мило, — Ева наклонила голову в бок, смотря печальными глазами на своего гвардейца. — Но надо выбрать, чего бы поесть, я ужасно голодна!
— Я беру себе целую курицу, запеченную с картофелем и сыром, немного белого цельнозернового хлеба с этим. Придется раскошелиться за восемнадцать проз…
— Ох, то есть даже не скромничаешь? — улыбается Ева, смотря на него.
— А что? Я всегда ем много, мне надо держать организм в тонусе.
— Хе-хе, — посмеивается, забирая меню себе. — Я тоже. Раз ты берешь это, я тоже выберу курицу, только половину. Вместе с ней овощной салат и кофе.
— Шутишь?.. — удивляется Даевин, поставив руки на стол. — Это в тебя даже не поместится!
— А мы посмотрим!

Сделав заказ, они уселись поудобнее, чтобы наблюдать сцену, пока ожидают свой заказ. Пришла ожидаемая курица довольно быстро, всего спустя пятнадцать минут ожидания. Получив свои порции, они переглянулись, пожелали друг другу приятного аппетита, улыбнулись и жадно все съели.

Когда до конца выступления осталось несколько песен, Даевин заметил, как Карен Долорес поспешно пошла к выходу. Он не обратил внимание, был ли за ее столом кто-то, пока ел, был слишком занят едой. Первой мыслью было, что причина ее ухода — строки в играющей песне о том, что настоящая любовь вечна и расставания этому не помешают, поэтому не стал вмешиваться, вдруг, она хочет развеяться. Однако, через несколько минут в бар зашли подозрительные люди, их пятеро, с виду — явно бандиты, их выдавало все: одежда, паршивые мечи, загорелая кожа и грозные лица. Певец, увидев их, на секунду замолчал, потом, кивнув музыкантам с инструментами, продолжил петь. Однако, в его произношении была замечена нотка страха, он их испугался, но постарался не подавать вид. Смело для такого худощавого певца. Охрана подошла к этим людям и начался разговор, после которого они ушли.

«Если они пришли сюда с таким видом, будто кого-то ищут, то точно не ушли бы, не найдя свою цель, а учитывая здешнюю охрану из всего двух гвардейцев на входе, запугать было бы не сложно. Интересно, кого они ищут?»

Вдруг, его осенило.

«Карен Долорес! Не может быть. Неужто преследуют ее? Что-то у меня плохое предчувствие. Даже если это не так, мне нужно убедиться!»

— Ева, — отвлекает ее, легонько постучав пальцем по ее руке за столом.
— Чего? — спрашивает она, смотря на него, пока ест салат.
— Если я тебя тут оставлю не на долго, ты же точно никуда не денешься? Дашь слово?
— А что? Ты куда-то собираешься?
— Есть небольшое дело… Я чувствую, что обязан вмешаться.
— В смысле? — она перестала есть, уставившись на него. — Что произошло?
— Я еще не знаю, как раз хочу понять. Убедиться.
— Хорошо... Только я пойду с тобой, иначе куда это ты без своей госпожи?
«Ах-х, это рискованно…»
— Ладно, только, пожалуйста, держись от бед подальше, понятно?

Она очень быстро доела салат, сделала глоток кофе и встала. Они положили на стол нужное количество проз и подошли к двоим охранникам. Даевин начал расспрашивать про эту группу очевидных бандитов:

— Добрый вам вечер. Я по поводу заглянувших сюда недавно бандитов. Расскажите, пожалуйста, что им было нужно? Это крайне важно!
— Да, господин гвардеец, — ответил один, поклонились оба. — Они спросили про женщину, которая должна была быть здесь. Говорили, что в платье черном и со шляпой. Мы ответили, что она уже ушла.
«Они все-таки искали Карен Долорес! Вашу мать, надо поспешить!»
— Вы же не сказали, куда? — сквозь зубы спрашивает Даевин.
— Они грозились начать здесь дебош, а здесь люди, мы не могли рисковать ради одной женщины. При всем уважении…
— Они правы, Даевин, — соглашается Ева, — для них это меньшее зло.
— Они пошли за ней? — продолжил Даевин.
— Да, направо отсюда, а дальше мы не знаем, честно.
— Охрана, черт бы вас побрал...

Даевин поспешил наружу. Распахнув двери заведения, он оглянулся и легким бегом двинулся направо, Ева прямо за ним. Бегая по темным улицам в надежде найти зацепку, Даевин даже пытался унюхать запах ее духов с нотками свежего персика, но тщетно, ее запах сбивался другими, которые могли исходить от чего угодно. Дойдя до большого переулка, где свет был достаточным, чтобы осмотреться, они заметили шляпу. Та самая черная элегантная шляпа с широкими полями и вуалью. Она принадлежала ей!

— Запах сильнее, я чую, — говорит он, смотря на поворот влево, — они там.

Они побежали в сторону, откуда светила Зария, — одна из двух лун, большая и синего цвета. Благодаря усиленному обонянию, Даевин точно знал, куда идти, а долго сохраняющиеся насыщенные нотки персика в этом только помогли.

Пройдя небольшое расстояние в сторону полной луны, они услышали звуки, голоса. Даевин сразу понял, что велся допрос. Он замедлил шаг и пригнулся, о чем попросил и Еву. Из-за угла одного здания гвардейцем было замечено четыре человека. Стояли они прямо под светом фонарного столба, а под каменным забором, у которого они собрались, сидела беспомощная женщина, без сомнений, это Карен Долорес. Двое стояли близко к ней, другие двое — в метре позади, смотря по сторонам. Но Даевин помнил, что где-то еще должен быть пятый.

— Подожди меня здесь, Ева, — говорит он шепотом, — я подберусь к ним ближе, чтобы все слышать.

Ева послушалась и начала ждать на месте. Даевин подошел ближе по самым темным уголкам улицы. Никто и не заметил, как он оказался в нескольких метрах от них. Присев у каменного забора, со стороны которого светил фонарь, он начал их слушать, оставаясь вблизи в полной темноте.

— Мы уже поняли, что на юге, скажи конкретнее, шайзе, где именно эта книга находится?!
— Он мне не сказал, — отвечает она, всхлипывая через слово, — не сказал! Отпустите меня, п-прошу вас...
— Думала нас обмануть этим детским стишком?! Тварь старая, ты хоть знаешь, кто нами руководит? Все, кого ты знаешь, пожалеют, что являются твоими знакомыми! Отвечай, где книга и твой муж! Твои дни уже сочтены!
— Я не знаю... Честно, оставьте меня... Я же умру так...
— Твоя жизнь не стоит и одного сраного проза, старая кляча, мы тебя будем пытать до тех пор, пока не умрешь или не скажешь правду!
— Я с-сказала все, что з-знала, — говорит она, выжимая из себя силы, — пожалуйста, оставьте м-меня в покое... Ох… — она прокашлялась.
— Да ладно, Кощей, она издохнет скоро, ничего от нее уже не добьемся, давай, пора уходить. У нас же есть эта книга, — показывает он на книгу со странной обложкой, — может, она поможет найти настоящую, нужную хозяину?
— Хорошо, — отвечает он, бросив книгу в руки напарнику, далее смотрит снова на Карен Долорес, умирающую прямо перед ним и собирается сделать удар ногой, чтобы добить ее, но...

*Пах*

— А-а-ай!! Су-ука! Моя нога!

Был произведен выстрел из ниоткуда, пуля попала этому Кощею прямо в ногу, которой он собирался ударить Карен. От боли бандит падает на землю и начинает плакать от боли, истекая кровью. В это время со стороны из темноты появляется силуэт гвардейца с голубым геройским плащом. Держа в левой руке револьвер, он выходит к людям, которые остолбенели от произошедшего на их глазах.

— Вы захотели убить женщину ночью, пока никто не видит? Вы посмели избить ее до полусмерти ради знаний о неизвестной вам книге? Вы — ничтожества, и вам отсюда не уйти, — полный злости в голосе, заявляет Даевин, держа их на мушке револьвера, пока приближается.
— Тоже мне нашелся, блюститель справедливости! — сказал один из них, обратив на него внимание. — Карго, у тебя книга, убегай, мы его быстро сделаем!
— Я же сказал, вы отсюда не уйдете!!

Пока бандит с книгой в руке делал разворот, Даевин прицелился ему прямо в руку и сделал второй выстрел, попав по запястью и выбив книгу из руки. От страха тот упал на землю и начал ползком уходить в темноту.

— Пуль мне хватит на всех вас. Нападайте! Теперь перед вами не беззащитная женщина!

Их обуял страх перед одиноким гвардейцем, уверенно державшим револьвер, он в их глазах казался сущим кошмаром. Единственное, что спасло их всех, это то, что Даевин не решился пойти на убийство, хотя имел полное на это право. Оставшиеся без ранений бандиты убежали, прихватив с собой бандита с раненной рукой, бросив книгу и Кощея лежать на земле, корчась от боли в ноге. Даевин громко и злостно дышал, смотря в глаза Кощею, он был в шаге от бандита. Направив ствол револьвера прямо на него, он держался около десяти секунд, пока бандит не потерял сознание то ли от страха, то ли от кровотечения.

«Пятый член банды так и не появился, хотя я ждал засады. Они даже глупее, чем я ожидал. Хотя, возможно, другой просто отсоединился от банды раньше. Либо он следит за мной издалека. В любом случае, ему лучше не появляться.»

С другой стороны подбегает Ева.

— Надо перевязать этого бандита. Кусок говна…
— Перевязать? Он же только...
— Пожалуйста! Мы обойдемся без убийств. Он еще может сыграть нам на руку.

Ева кивнула ему, хоть и не была с ним согласна. Даевин подошел к Карен и взял ее за руки. Она кашляла кровью и еле открывала глаза, видя перед собой знакомого гвардейца. На ее лицо, полное синяков и отеков, было страшно взглянуть.

— У вас нет открытых кровотечений. Не волнуйтесь, я вас дост-
Карен кашляет, кашляет кровью прямо в руки Даевина, который держал ее.
— Черт, плохой знак... Надо поспешить, — Даевин уже собирается поднять ее на плечи, но она останавливает его.
— Не надо... Даевин Лоост... Меня уже не спаст-ти, они... они выбили м-мне все внутренности, все мое тело в синяках и... и г-гематомах, мне не спастись...
— Да нет! Не может такого быть, миссис Долорес, — сказал он, оглядываясь по сторонам, пытаясь что-либо тщетно сделать, — никто не должен погибать, пока я рядом, никто! Мы вас быстро отвезем в лазарет, и там вас подлатают, вы точно оправитесь! — сердце застучало быстрее, Даевина охватила паника, из-за чего он начал качаться вперед-назад. — Пожалуйста, не сдавайтесь.
— Успокойся, Даевин... Я ухожу в иной мир счастливой, ведь я... нашла своего Генри... За книгой велась охота, а Генри п-пытался прятать ее до последнего, чтобы не рисковать мной, вот почему он пропал... Все это он делал из л-любви... Прошу, уничтожь книгу, иначе рано или поздно... они ее найдут... книгу... Ты найдешь ее... В библ... лиотеке... к ю... гу...

Молчание длилось будто целую вечность…

Даевин с дрожащим дыханием проверил ее состояние. Она перестала дышать, пульс остановился, взгляд остекленел, а тело похолодело...

«Смерть. Она и вправду умерла. Бедная женщина…»

Даевин закрыл свое лицо кровавыми руками, он не смог удержаться и из глаз его потекли слезы.

— Ну почему все происходит именно так?.. Снова умер человек, которого я должен был защитить, а люди, виновные в этом, остались живы. Все из-за меня. Нужно было их убить. Они заслуживали этого...
— Даевин...
После этого Даевин встал, вытерев слезы с лица, однако, глаза его все еще были мокрыми и красными. Он посмотрел на Еву, закончившую перевязывать руку бандита. — Как он?
— С такой раной он долго не проживет.
— Надо отвести его в ближайший медпункт.
— Зачем ты оставляешь его в живых? Он же враг, даже не соперник, и находится прямо перед тобой! Вот он, лежит, и ты хочешь, чтобы он жил дальше после всего того, что сотворил?!
— Я стал гвардейцем не для того, чтобы убивать.
— В чем тогда ты будешь надежен, если даже убить человека не способен? А если на кону будет моя жизнь или жизнь мамы, ты тоже будешь ныть про то, что не убиваешь? Поставишь под удар наши жизни ради такого?
Даевин лишь вздохнул и посмотрел в сторону улицы, с которой слышался шум приближающихся людей.
— Когда придет время, я сделаю это... В конце концов, я ваш гвардеец.

Он взял книгу, которую берегла Карен Долорес, очистил ее от крови штанами Кощея и спрятал в мундире. Никому не стоит знать о том, что пыталась сохранить в секрете эта женщина. Скоро стали отчетливо видны силуэты людей, бегущих к месту, где послышались выстрелы. Полиция, а вместе с ней и люди, увидели картину и сначала хотели арестовать Даевина, но после того, как он объяснил, как все произошло, а Ева добавила что-то от себя, как свидетель, и от них отстали. Бандита отвезли в тюрьму, где ему сначала окажут медицинскую помощь, а затем проведут допрос, когда проснется.

Карен Долорес, погибшая в эту ночь, будет похоронена в городском кладбище.

Когда со всеми делами было покончено, Даевин и Ева, давшие показания в участке, вернулись в гостиницу на кэбе. В номере «214», вернувшись с выступления, Даевин сидел и продолжал смотреть на свои руки. Они уже были чисты, но кровь, которая пролилась на них, им не забудется так просто. Он смотрел на чистые руки, а видел кровь Карен Долорес, проживавшей последние моменты своей жизни.

Ева сидела рядом и размышляла о нем: «Почему этот гвардеец так сильно переживает за жизнь незнакомого человека, который даже не является ему хозяином? Ты очень необычный, Даевин Лоост. Я еще многого о тебе не знаю.» Даевин не рассказывал ей, что их связывало, он просто молча сидел на кровати, никак не мог отойти от того проклятого чувства, когда понял, что она умерла прямо у него на руках.

«Я подвел вас, миссис Долорес…»