Проснулся, наконец

***

Воспоминание, запечатленное лучами заходящего солнца…

То был один из тех самых солнечных, теплых и безмятежных летних дней. Мигелю было всего пять лет. Мало что он помнит так же хорошо, как знакомство в тот день.

Он сидел у реки в Дремервентосе, городе, который считает родным, потому что родители переехали туда из Вирикии еще до его рождения. Пуская блинчики, он по привычке давал каждому камню имя, словно они покоряли далекие берега, переплывая океан. Его мастерство было плохим, поэтому камни не отскакивали по водной глади до другого берега. Но с каждым разом получалось все лучше. Друзей у него не было, поэтому он кидал камни в одиночестве.

Внезапно его ударил луч солнца, пробившийся сквозь пышную растительность дерева, и отведя взгляд, он заметил мальчика одного с ним возраста, вприпрыжку шагающего по дороге чуть выше уровня реки, недалеко от берега. У него было довольно жизнерадостное лицо и широкая улыбка, словно что-то эдакое задумал, а в руке он держал длинную палку. Заметив Мигеля, он пригляделся, а тот продолжил кидать камни, не обращая на него внимания. Целую минуту Мигель чувствовал, как взгляд незнакомого мальчика сверлит его спину, после чего все же решил спросить, чего мальчик так смотрит на него.

– Чего смотришь?!

– Прикольно же! – ответил он, облокотившись одной рукой на деревянный забор у края дороги.

– Ну ладно!

Мигель размахнулся, что есть сил, и подбросил камень, который погрузился в воду в двух метрах от другого берега. Тогда этот мальчик спустился по крутому склону и посмеялся, подойдя к нему.

– Смотри, как надо, – радостно заявил мальчик, готовясь выполнить нечто крутое. Но... далее он взял камень и просто бросил его, как это обычно делается. Он не знал о том, что Мигель играет в блинчики. Результат ожидаем: камень упал на другом береге. – Видишь, а я докинул с первого раза!

– Ты неправильно кидаешь, в блинчики по-другому играют.

– «Блинчики»? А я думал, ты камень бросить не можешь. Что это за игра такая, блинчики?

– Просто берешь камень, смотри, – Мигель подбирает плоский камень с земли и показывает ему, – вот такой, плоский, как ладошка, блинчиком называется, и бросаешь по воде ровно, чтобы он отскакивал!

– А-а, понял! Вот так? – он поднимает плоский камень и кидает. Камень отскочил от водной глади всего два раза, но техника для первого броска неплоха.

– Да, так, – ответил Мигель, поднимая указательный палец. – Видишь, это сложно!

– А зачем кидать так, если можно сверху, так же легче?

– Мне папа говорил, что легкий способ не всегда лучший!

– Чего-о?! – лицо его выглядело так, будто Мигель сказал что-то невообразимо сложное. – Я не понял.

– Короче, это игра такая, правила у нее такие!

Спустя несколько попыток Мигеля, брошенный камень все-таки смог отскочить до другого берега, он даже пролетел дальше, чем камень, брошенный в первый раз этим незнакомым мальчиком.

– Видишь, мой камень полетел дальше, чем твой! Ха!

– Ну-у, ты больше кидал, так не честно! – он делает паузу, а выражение его лица меняется на задумчивое. – И вообще это скучно! Хочешь пойти со мной в одно место?

– Какое?

– У одного дяди есть большой сад на заднем дворе, – он начинает хихикать.

– А зачем нам к нему в сад?

– У него есть алыча! А она сочная, вкусная, кислая и вообще няма-няма!

– Я никогда не пробовал! Хочешь попросить?

– Просить? Мы вообще-то своруем ее! – с превеликой гордостью ответил мальчик.

– А если нас заметят? – Мигель выразил ужас на лице.

– А нас никто и не заметит. Мы пойдем, наполним карманы и убежим! Будем кушать вместе потом. Ты бы знал, какая она вкусная, – он лил слюни, пока объяснял Мигелю свой план.

– Не знаю, – его же такое решение немного пугало, Мигель волновался за исход, – а если все-таки заметят?

– Да нам ничего не сделают, смотри, – он протягивает вперед руку, в которой лежала палка, и начинает яростно ею махать, как мечом. – У меня палка есть, мы побьем того дядю, я же драться умею.

– Драться умеешь?

– Да, я вообще лучше всех дерусь!

– Тогда идем! – Мигель сам не понял, как тогда ему поверил.

– А как тебя зовут? – спросил мальчик по пути.

– Мигель. А тебя как?

– Даевин! Дружить будешь? – он протянул свободную правую руку Мигелю.

– Давай! – он протянул в ответ.

С того момента и началась их дружба. Это был один из лучших дней в жизни Мигеля. И... в этот же день Даевин нарвался на сторожевого пса, который его чуть не растерзал. Оказывается, дядя, к которому Даевин на постоянной основе шел воровать алычу, освободил сторожевого пса из цепи, надев намордник. Но намордник, служивший защитой, слетел…

Тогда Даевин, пожертвовав сворованной алычой и собой, убедил Мигеля перепрыгнуть через забор и убежать. Тот думал, что все уже, когда перелезал через забор, но хозяин оказался дома, он вышел и отозвал пса. Несмотря ни на что, даже с кровавыми следами на спине, Даевин поспешил убраться оттуда и отведать добычу вместе с новым другом Мигелем.

***

Мигель прослезился, вспомнив эту историю.

«И почему же я это вспомнил именно сейчас? Неужели, это знак, что скоро моя жизнь закончится? Моя жизнь с самыми яркими воспоминаниями пролетает перед глазами?»

Предстоит тяжелый бой...

Мигель, продолжая чувствовать давление, отошел от двух Бессмертных поближе к Даевину и перевернул его на спину, дабы осмотреть. Все лицо Даевина было в крови: часть пошла еще после удара навершием меча Джаггернаута, часть была свежей, полученной от недавнего удара лицом о пол. На лбу появилась шишка, но пульс в норме, спит глубоким сном. Значит, радуется Мигель, все в порядке, ему лишь нужно время, чтобы проснуться. До этого времени надо задержать двоих Бессмертных.

«Я уже отбросил все надежды выжить, но надеюсь, что хоть Даевину хватит сил им противостоять!»

– Чего ты добиваешься, юноша? – спросил Бессмертный с левитирующими клинками за спиной.

«У него за спиной семь парящих в воздухе мечей, значит, он может двигать предметами силой мысли, это телекинез. Так и быть, нареку тебя Телекинетиком.»

После небольшой паузы, этот Бессмертный продолжил в свойственном ему высокомерном тоне:

 – Ты понимаешь, что лишь оттягиваешь время своей смерти? Никто, – продолжил он спокойно, – даже эти девочки, убежавшие из зала, сегодня живым отсюда не уйдет.

– Ха, – громко посмеялся Мигель, чтобы оба Бессмертных остановились и прислушались. – Вы серьезно думаете, что одна лишь фраза «не уйдете живыми» волшебным образом заставит сложить оружие? Может, по силе вы и боги, но по уму – дети. Если мне суждено сегодня умереть, то я хотя бы позабочусь о том, чтобы Даевин вас смог победить, – даже слова о смерти от него прозвучали оптимистично. – А для этого я узнаю все ваши секреты, которые передам ему, когда проснется, – после этих слов он ехидно улыбнулся.

– Мигель, – тихо проговорил Роберт, лежащий рядом под давлением, – они...

– Хахахаха! – показывает на него указательным пальцем другой Бессмертный, что с кольцами на руках.

«Как мне известно, этот Бессмертный может останавливать пули и изменять притяжение для людей. Будешь Тягуном.»

После громкого и продолжительного смеха, Тягун продолжил:

– Ты настолько жалкий, что надеешься на друга, который лежит в отключке!

– Мы уже достаточно увидели, – добавил Телекинетик, – на что вы способны, а на что нет. Обычные люди! Вы все для нас ничто! – почти криком сообщает им он в презрительной манере. – Я даже удивлен тому, как ты смеешь стоять пред нами так твердо, зная исход битвы.

Но его слова больше не задевали Мигеля, потому что тот переполнен мотивацией. Победа не важна, она с самого начала не была опцией, однако, важен результат, который он преподнесет Даевину. Мигель уже знал, что один может двигать мечами силой мысли, а второй – останавливать пули и усиливать притяжение. Стоило узнать тонкости их способностей и, по возможности, определить лимит силы, попытаться ослабить их к возвращению Даевина.

Он начал внимательно следить за их движениями и действиями. Бессмертные приблизились друг к другу и начали о чем-то разговаривать, после их беседы Мигель почувствовал ослабление давления – теперь ему легче стоять на ногах.

«С чего бы такое делать? Это точно не для моего удобства.»

Телекинетик сделал два шага вперед и приготовился. Он поднял руки вверх, подняв два меча выше за спиной, и направил их на Мигеля, пустив их в бой. Они полетели к нему, но не утеряли контроль Бессмертного, а взялись беспорядочно метаться из стороны в сторону, что выглядело как настоящий вихрь из мечей. Частота взмахов летающими клинками равнялась примерно четырем-пяти в секунду. Мигель был к такому готов, ведь на тренировочном манекене с Даевином он был на том же седьмом уровне сложности, он отбивал каждый подлетающий удар своим мечом, держа его в обеих руках. Он так сконцентрировался, расширив глаза, что даже не закрывал их от возникающих от ударов искр. Но в дополнение к тем двум, полетел на Мигеля еще один клинок, который, в отличие от других, не комбинировал режущие удары, а летел вперед-назад, совершая смертельно опасные выпады.

Видя, как хорош в бою Мигель, Тягун послал к нему еще один меч. Удары стало сложнее блокировать, из-за чего гвардеец начал отступать, парировать и уворачиваться. Но даже это было не все, третий и четвертый клинки кружились вокруг и в случайный момент могли полететь в Мигеля, из-за чего ему приходилось оборачиваться и проверять, что там с этими двумя мечами, не забывая при этом отбиваться от других двух.

– Да что ж такое?! – злобно крикнул он спустя некоторое время.

Достав пистолет с груди, он сделал два метких выстрела в обоих Бессмертных. В магазине пистолета осталось пять пуль.

– У-у! – испугавшись, крикнул Тягун. – Ха-ха!

Пули остановились в воздухе, а Мигель, двигавшийся идеально, не успел углядеть за третьим клинком, и он порезал его справа в области живота, благо, смогло задеть только кожу, ничего глубже. Ему, будучи охотником, надо всегда носить металлические подкладки под верхней одеждой, и меч, задевший его, слегка задел область, где их не было.

Но это не то, что заставило Мигеля кое-что осознать. Он, как опытный боец, точно высчитывал каждый свой шаг, как и прямо до попадания по нему мечом. Мигель понял, что по сути он должен был увернуться, ведь выполнил правильный обход, повернувшись боком относительно траектории меча, а меч, что должен быть пролететь мимо, в определенный момент поменял свою траекторию движения, и именно поэтому его задело.

«Что-то тут не так…»

Мигель внимательно посмотрел на своих противников. В очередной раз после отбивания двух клинков, он увернулся от третьего и в повороте разломил четвертый, летевший в него, меч, ударив по обуху, из-за чего тот оказался разбит – уже второй из семи. – Это разозлило обоих Бессмертных.

– Он не из робкого десятка, хихихихи, – ухмыльнулся Тягун, пытаясь скрыть свое негодование, и продолжил, смотря на Мигеля. – Но что ты скажешь на это? Дум!

Притяжение Мигеля потянуло не вниз, а в бок, из-за чего он, потеряв равновесие, полетел налево в стену с картиной, на которой изображен Кулинар в маске с парой других людей в масках. Не сумев сгруппироваться, он сильно ударился левой половиной тела, из-за чего заболели соответствующие рука и бедро вместе с тазом. Вместе с этим на левой ноге вывихнул голеностопный сустав вследствие неудачной попытки приземлиться.

– А-ах! – чуть ли не вскрикнул Мигель. "Высота" падения была семь метров, это как упасть со второго этажа.

В попытке встать, он опирается на свой меч. Осматривается, и у него немного кружится голова. Мир выглядит странно, когда смотришь на него боком. Мигель, снова потянувшись к пистолету, сделал два выстрела в того, кто изменил притяжение для него. В магазине пистолета осталось три пули.

– Ой-ой-ой! – смеясь, протянул Тягун, расслабив влияние на Мигеля, из-за чего тот свалился на пол. Но пули снова застряли в воздухе.

«Странно, – подумал Мигель, – чего он так испугался, если все равно может остановить пули? Это уже не первый раз…»

Незамедлительно на него полетело два клинка. Он, так как все еще лежал, прокрутился по полу, чтобы увернуться от первой волны атак, следом встал на обе ноги. Выброс адреналина в кровь позволял некоторое время сражаться, не чувствуя боли от вывиха голеностопа слева, кровоточащей раны в правом боку, боли от удара на всем левом боку тела. Но это лишь значило, что ради продолжения нормального сражения его организм идет во все тяжкие. Пока летающие клинки с разных сторон его настигали, он их парировал и подыскивал для себя окно, чтобы сделать еще несколько выстрелов.

Телекинетик выпустил еще больше мечей в сторону Мигеля. За его спиной уже ничего не осталось, но все клинки на повышенной скорости и по хаотичной траектории атаковали его, вообще не давая продохнуть. Мигель, нервно дыша, отбивал каждый удар, который мог, с такой силой, чтобы можно было разрубить мечи противника. По непонятной причине этот Бессмертный не мог контролировать разрубленные мечи.

Последние удары клинков он отбил, как битой, из-за чего они отлетели на два метра, разбившись вдребезги, а сам Мигель, почувствовав идеальный момент, достает и прицеливается пистолетом, совершая три последних выстрела. Две первые пули должны были попасть по Телекинетику, а третья – по Тягуну. И вот, первые две остановились, а третья лишь замедлилась в самый последний момент, но попала прямо в грудь смеющемуся Бессмертному. Она даже не пробила Тягуна, лишь коснулась ветхой одежды, но этого хватило, чтобы напугать этого смеющегося Бессмертного.

Он наконец понял противников. Мигель понял, в чем было дело с самого начала. Пули, полетевшие в Телекинетика, остановились, пуля, полетевшая в Тягуна, лишь замедлилась, а мечи, которые докучали Мигеля, словно ослабли и чуть не упали. Он, пока те двое в недоумении, разрубает еще два меча. Мигель сам не знал, откуда в нем столько силы, ранее он бы ни за что не подумал, что способен так эффективно орудовать мечом, чтобы ломать другие. Для этого нужна немереная сила и крайне высокая скорость. У Телекинетика осталось всего два целых меча.

– Да почему ты… – рявкнул Тягун, упав от страха после попадания замедленной пулей в грудь и посмотрев на своего напарника, но остановился на полуслове, следом он посмотрел на Мигеля, готовясь что-то сказать. А Мигель, тем временем, понял, что можно рассказать Даевину.

«Тягун на самом деле не может двигать пулями, это за него делает другой. И у того Телекинетика, видимо, какой-то лимит на двигаемые предметы или акцент на внимание, вот почему мечи начинают вилять. И вот почему тогда он попал по мне, когда не должен был! Бессмертные уже ослабли, поэтому, скорее всего, на меня не действует постоянное давление, как на Роберта и Даевина.

– Ах ты ж кусок кудрявого дерьма! – вскрикнул Бессмертный с кольцами. – Не жить тебе после этого!! Дум! Дум! Дум!

Притяжение, которому на сей раз Мигель уже был не в силах противостоять, начало хаотично меняться, заставляя его от усиления падать вниз, затем поднимать в воздух, потом снова вниз. Так, Мигель поднимался в воздух и ударялся в пол несколько раз, получая несоизмеримое количество травм по всему телу.

– Ах! Ух! Ай! Ых! Уф!

На весь зал слышались стоны Мигеля от каждого удара. После атаки Тягуна его напарник с двумя мечами за спиной поднял четыре пули и направил на Мигеля.

Парню после стольких ранений, что он получил, – с новыми переломами в области ребер, ног, рук, ключицы, – не хватало сил встать. Боль, наконец-то, дала о себе знать. Его трясло, болела каждая часть тела, встать на ноги означало усугубить перелом правой большеберцовой кости в области лодыжки, поэтому он мог только стоять на коленях, опираясь на свой меч, чтобы иметь хоть какую-то возможность посмотреть в сторону двух Бессмертных, с которыми он сражался столько времени.

Подняв голову, он не мог ничего разобрать. Голова кружилась, а муть в глазах не позволяла разобрать ничего из того, что находится перед ним. Звон в ушах дезориентировал не меньше головокружения. Все, что он мог осознать, – это два темных силуэта перед ним и какой-то шум.

Бессмертные переглянулись. Никто из них не ожидал такого отпора от простого смертного, еще ни один человек не оказывал им такое сопротивление, не имея высших способностей. Телекинетик мог лишь принять это как урок, который им нужно на будущее вынести, иначе они могут попасться во второй раз.

– Прощай, – спокойно, словно с уважением, произнес он. – Стоит признаться, ты хорошо бился, но... исключений не бывает. Мы никого не оставляем в живых, в особенности – сильных противников. – Затем он посмотрел на гвардейца перед собой: обезображенное лицо, вывихнутая нога, кровь, текущая с висков и лба, потерянный взгляд, смотрящий глубоко ему в душу. 

Его словно на долю секунды окутала жалость, но дело надо довести до конца. Наконец, он решил добить его. Пули, витавшие перед ним, выстрелом полетели на Мигеля.

– Прости... Даевин...