Умозаключения и план детектива

«Секреты грядущего аукциона в поместье Мараан! Что удалось вызнать нашим журналистам? Шокирующая правда о предметах аукциона!»
«Ищешь работу быстро? Работный дом Вестфорта — твой следующий шаг!»
«Возвращение легендарного Лейденского Потрошителя? Загадочное убийство пятерых в районе Иствуд!»
«Женщина из района Вестфорт нуждается в помощи. Поиск украденных драгоценностей! Пятьсот проз за работу!»
«В этом магазине самые лучшие афродизиаки — комментарии наших покупателей, которые никого не оставят равнодушными!»

Даевин лежал у себя на кровати и читал вырезки из газеты. Это был второй способ получать какую бы то ни было интересную информацию. Из всех новостей, его привлек именно гонорар женщины из Вестфорта за нахождение ее драгоценностей. Вестфорт — как раз их район, значит, это совсем неподалеку.

Спустя несколько дней, когда он уже освоился в резиденции Гайис, все равно чувствовалось, что чего-то не хватало в его комнате. Стены были голые, тумбочки пустуют: помимо одного маленького портрета, на котором изображены Даевин, Мигель и Логан в униформе молодых гвардейцев, не было почти ничего. Шкафы тоже пустые, так как из сменного у него только белье и пара приличных брюк с майками. После того, как он потратил деньги от первой миссии на одежду, в общем и целом, он при себе имеет всего триста шестьдесят проз, из которых триста — в банке Эквила.

Так как было раннее утро, а девять часов утра для аристократов — это ужас, как рано, — Ева еще спала, поэтому он, потренировавшись и искупавшись, вышел гулять, осмотреть город. Там же он наткнулся на мальчика, раздающего газеты, и за один пенни купил себе порцию новостей.
«Интересно, кто этот Лейденский Потрошитель… Вероятно, если бы я был полицейским или детективом, мне б дали эту работу. Ладно… Уже почти десять, можно наконец будить мою мини-госпожу.»

Он вернулся в резиденцию и поднялся к ней на второй этаж. Даевин спокойно постучался в дверь комнаты Евы. Изнутри послышался ной о том, что еще рано, а значит, она проснулась. Элизабет Гайис сказала, что после десяти ее надо будить в обязательном порядке, поэтому Даевин не переставал стучать, пока Ева что-то внятное от злости либо раздражения не скажет.

— Секунду! Хватит громить дверь!
Через несколько минут, сопровождавшихся проклятиями и звуком перебирания одежды с последующим надеванием и застегиванием молний, дверь открывается. И Даевин видит эту прекрасную девушку со взъерошенными волосами и недовольным лицом.
— Заходи.
Даевин зашел. Несмотря на хаотичные звуки, оказалось, что комната в достойном убранстве. Стоит заметить, никто не убирается в комнате Евы, это единственное, что она делает сама, и, как видно, справляется.
— У нас же нет важных дел в ближайшее время?
— Нет. А что? Куда-то хочешь?
— Это можно сделать вместе, — Даевин улыбнулся. — Я кое-что вычитал в газете… Одна женщина просит найти ее драгоценности, думаю, можно попытаться помочь.
— Зачем? Пусть найдет сыщиков. Мы же не этим занимаемся.
— Она в награду даст целых пятьсот проз!
— Ва-ау, — с голосом, полным иронии, и широко раскрытыми глазами, протянула Ева. — А может, устроишься работать раздатчиком газет и начнешь копить каждый пенни?
— Пятьсот проз за задание и один пенни за газету — это разные вещи! И вообще, это же твоя идея была заставить меня выбросить все старые вещи и купить новое? У меня всего пятьсот проз, этого хватит от силы на пару носков, одну пару брюк, кофту и возможно — даже не точно! — качественную обувь. Не говоря о картинах на стену, книгах, всяких боеприпасах.
— А я тебе предлагала авансом тысячу проз, — она скрестила руки на груди.
— Это другое. Не хочу потом получать уменьшенную зарплату. Все равно же нет дел, чего бы и не попробовать?
— Даже не знаю… Идти работать за каких-то пятьсот проз…
«Ужас… Неужели у каждого наследного богача такое мышление? Если Ева так размышляет, то как размышляют дети еще более богатых людей?»
— Это больше, чем моя недельная зарплата. Просто раз я сателлит, а все по своим делам я уже сделал, кроме того, чтобы подать твой завтрак и кофе, то хотел бы заняться чем-нибудь. Это же не противоречит нашим гвардейским заботам.
— Ла-адно. Через двадцать минут буду внизу. Чтобы все было готово, и можем выдвигаться.
— Отлично, — Даевин поспешил к двери, — все будет на высшем уровне!

Любимый завтрак Евы: глазунья на жире из бекона, обжаренного до хрустящей корочки, вместе с гренками и кофе с молоком с добавлением двух чайных ложек сахара. Если она хотела чего-то другого, то заранее говорила. К тому времени, как она спустилась, Даевин не без помощи Закрама, идеально готовящего гренки, уже разложил все ей на стол. Поев, она поблагодарила парней и приготовилась к выходу. Она попросила показать ей вырезку, в которой в деталях описывается случай, которым Даевин захотел заняться:

«Женщина из района Вестфорт нуждается в помощи. Поиск украденных драгоценностей! Пятьсот проз за работу!
Очаровательная мадам Курвуазье проснулась утром и обнаружила, что пропали драгоценности ее семьи. Фамильная шкатулка с золотой гравировкой, внутри которой хранились целые десятилетия нажитого богатства! Каждый желающий помощь пусть обращается к ней за информацией в район Вестфорт, Роуз-стрит, 19. Обещанные деньги она даст после выполненной работы.»

— От нас это не так уж и далеко, мы же сами в Вестфорт находимся. Давай пройдется пешком.
— Ла-адно. Так и быть!
Ева знала улицы лучше Даевина, поэтому она и вела его. Через минут тридцать легкой ходьбы, они дошли до нужной улицы и того самого здания. Ухоженный, приличный двухэтажный дом, типичный для верхнего среднего класса. Даевин постучался. Через пару секунд им дверь отпирает молодая горничная.

— Добрый день, — сходу приветствует Даевин. — Мы по случаю объявления.
— Добрый, — робко ответила она. — Секунду, расскажу госпоже.

Спустя еще мгновение, дверь открывается, и их двоих впускают внутрь. Убранство было под стать внешнему виду дома: очень чисто, ухоженно, может сказать, даже роскошно. Горничная повела их к гостиной, где сидела ее госпожа.

«И правда, очаровательная мадам Курвуазье…»

В зале на зеленом диване сидела женщина в простеньком домашнем платье и пила чай. Увидев гостей, она указала на диван и кресло. Лицо у нее было достаточно нервным. Ребята сели, думая, что же сказать, но женщина начала разговор первой:

— На сей раз, без аванса…
— Простите? — переспросил Даевин, не поняв странного приветствия.
— Уже трое «обеспокоенных» мужчин навестило, обещая в кратчайшие сроки выполнить мою просьбу. Я, в радости, дала аванс для мотивации, но они просто пропали. Уже пять дней я прошу помощи, но никто не помогает…
— Нам не нужны ваши авансы, миссис Курвуазье, — съязвила Ева, сидящая рядом, и положила руку ей на бедро, уверенно смотря на нее. — Я и мой подчиненный сначала попробуем выполнить дело, а потом вы решите, чего стоила наша помощь.
«Ничего себе она выдала! Даже лучше, чем если бы я как-то ответил!»
— Приятно слышать, юная леди. Простите меня за неуважительное приветствие. Меня зовут Наталия Курвуазье. Присаживайтесь, пожалуйста! Не желаете чаю, кофе?
— Нет, спасибо, — Ева продолжает. — Лучше расскажите обо всем, что касается вашей истории, чтобы дать нам необходимые наводки.
— Вижу знак Короны на вашем гвардейце. Кто же вы такая? — с интересом спрашивает женщина. Ее реакция не удивительна, редко кто-то из элиты, имеющая право на знак Короны у гвардейцев, обращается внимание на обычных людей.
— Это не важно, уверяю вас. Просто доверьтесь, и пусть Знак Короны моего подчиненного будет гарантом нашей обеспокоенности. Уже настоящей, а не корыстной, как у бедолаг до нас.
— Хорошо. Тогда я буду содействовать, как вам угодно.
Ева посмотрела на Даевина. Пришло его время.
— Спасибо за доверие, мадам Курвуазье. Расскажите, пожалуйста, когда случилась кража, не осталось ли следов, не знаете ли мотивацию вора?
— Хорошо. Неделю назад я проснулась без своей фамильной шкатулки. Она лежала в шкафу на нижней полке, скрытая за несколькими вещами, в моей спальной комнате. Помимо того, что пропала шкатулка, все нормально и в комнате ничего не тронуто, поэтому мне все это показалось странным.
— Может быть, — вставляет Даевин, — этот кто-то знал, где находится шкатулка?
— Очень вряд ли, — смущенно отвечает женщина. — Только семья и близкие. И то — многие знают о шкатулке, но не знали о том, где она хранилась… Я, мой почивший муж Гюстав, брат, сестра и родители наших с мужем семей. Больше вроде и никого.
— А они все в Лейдене живут? Случаем, нет у вас некой вражды с семьей?
— Нет, что вы… Что с моей семьей, что с семьей мужа у меня отличные отношения.
«Надо подумать… Что тогда делать? С чего вообще начать?»
— У вас есть еще какая-нибудь информация? Нам зацепку бы хоть какую.
— На шкаф, из которого выкрали шкатулку, было приклеено письмо. Энни.

Служанка быстрым шагом поспешила в другую комнату и принесла ту записочку. Обычная бумажка с виду. Лишь запах чего-то, что Даевин не понимал, выделяла ее. Терпкий, стойкий, очень слабый. Вряд ли кто-то кроме него заметил этот запах.

«Vendetta» — гласила единственная надпись.

— Хм… Вендетта… Это на трювейском диалекте значит «месть», — вслух подумал Даевин, вручая Еве.
— Я и не знала, что ты знаешь трювейский диалект. Вендетта, месть… Кто-то мстит вам? — она обратилась к хозяйке дома. — Какая может быть мотивация, вам известно?
— Нет, — она разочарованно качает головой.
— Помимо этой записки есть что-то? — он спрашивает и встает, смотря в окно. — Может, улики, следы, потертости?
— Нет, к сожалению. Лишь это письмо.
— От письма исходит от слабый запах каких-то духов. Я совсем в них не разбираюсь, вы не замечаете?
— М-м? — женщина призадумалась. — Да! Еще тогда, когда я обнаружила кражу, от духов исходил запах ириса! Но я не чую запах сейчас…
— И я тоже, — Ева принюхалась. — Это особенность моего гвардейца, чуйка как у пса!

Имевшаяся информация уже была достаточной, чтобы сделать разного рода суждения, но это суждения не под стать гвардейцу, который очень не любит размышлять слишком много, поэтому сразу, как Даевин услышал, что у этих духов был иной аромат в момент, когда женщина обнаружила пропажу, он понял, что нужно обзавестись помощью.

— Я думаю, этого достаточно, — утвердил Даевин и кивнул Еве. — Если позволите, мадам Курвуазье, мы возьмем письмо с собой, чтобы сдвинуть расследование с места. У меня есть одна идея.
— Ох-х, — женщина сделала глоток чая и прокашлялась, — если считаете нужным, господин королевский гвардеец. Надеюсь на скорые известия по поводу вашего расследования.
— Постараемся сделать все для этого.
— Согласна! — Ева тоже встала и приготовилась выходить. — Тогда до скорой встречи, миссис Курвуазье!
— До встречи. Да осветит Солнце ваш путь.

***

Даевин шел слегка спереди. Ева спросила его о том, что же за идея посетила его. Он без промедления сказал, что знает того, кто с этим разберется как никто другой:

— Бейкер-стрит, 221б, — сказал он кучеру, сев в кэб.
— Кто там живет?
— Один наш старый знакомый, — с улыбкой на лице отвечает Даевин.

Спустя некоторое время, около получаса, так как Бейкер-стрит находится в центральном районе, они доехали до нужного дома. Даевин вышел первым и подержал Еву за руку, пока выходила она. Подойдя к двери, к которой ведут каменные пыльные ступеньки, он постучался пять раз.

Дверь им почти сразу открыл высокий мужчина с заметно выпирающим вперед подбородком и массивными надбровными дугами. Не кто иной, как Шерлок Холмс.