Расследование

Грей Чейсфилд погружалась в глубины своего сознания.

Она корчилась, покрываясь холодным потом.

Во сне образы, которые она похоронила глубоко в своём сознании, всплывали издалека.

Грей, наполненная ахроматическими цветами.

Переживания, близкие к травме.

— Ты не должна выходить из укрытия. Поняла?

— Грей, моя дочь.

— Я, я защищу тебя...

Воспоминания о том, как дракон, названный катастрофой, напал на её родной город.

Сцены из того времени, когда она не могла ничего делать, кроме как плакать.

— ...

Даже сама Грей не знала, почему эти вещи всплывают на поверхность.

Но определённо был образ, накладывающийся на них.

Фигура некоего мужчины, падающего с хлещущей из живота кровью.

Её собственная фигура прямо рядом с ним, наблюдающая и не способная ничего сделать.

Этот образ её самой, просто стоящей там в беспомощности, должно быть, наложился на её старые воспоминания.

— ...

Даже зная, что это сон, Грей корчилась в агонии.

Когда она в последний раз испытывала чувство беспомощности?

Она не думала, что чувствовала подобное хотя бы раз с тех пор, как должным образом начала свои тренировки.

Это было мучительно.

Даже после обретения силы, близкой к всемогуществу, сам факт того, что она всё ещё могла потерять кого-то, будучи не в силах ничего сделать.

Перед ней, пока она хватала ртом воздух, фигура мужчины развернулась, словно панорама в ярких красках.

— Юная леди, вы не должны этого делать!

— Юная леди, как прошёл ваш ужин?

— А, вечеринка? Вы были раздражены, потому что там были только никчёмные люди? ...Если хотите, я мог бы составить вам компанию.

Яркие формы, сияющие, словно солнце.

Её повседневная жизнь с этим мужчиной.

...Моменты, которые заставили её что-то «почувствовать».

Но, оставив это позади, она падала всё глубже в своё сознание.

Постепенно она отдалялась от мужчины перед её глазами, который был подобен яркому солнцу.

Рядом с мужчиной появились другие люди.

Связи, которые он завёл во время своего путешествия.

Веспа, сёстры-драконы, Феликс. Панхима.

У всех них были те же цвета, что и у мужчины, живых людей.

Только.

Только Грей была ахроматической.

Не раскрашенная ни в один цвет, не способная смешаться с ними с самого рождения.

В таком состоянии.

Её затягивало всё глубже и глубже во тьму, словно в болото.

Под трясину, под топь, она погружалась глубоко-глубоко вниз.

Бездна, окружающая её, казалось, сдавливала ей горло.

Чей-то шёпот, который она слышала совсем недавно, эхом отдался в её ушах.

— Решив противостоять злу, ты не должна заботиться о собственных эмоциях. Ты ничего не должна чувствовать. Ты должна принимать только «правильные» решения.

— Если ты чем-то владеешь, ты это потеряешь. Потому что мы об этом позаботимся.

Тьма.

Обрела форму и прошептала так.

Словно насмехаясь над ней.

Что-то вроде тебя.

Проклятый монстр, проживший всю свою жизнь, не в силах должным образом смешаться с другими людьми.

Заслуживаешь ли ты наслаждаться подобными вещами?

Заслуживаешь ли ты держать рядом с собой такого блестяще сияющего человека?

— Ты должна быть несчастна, Герой. Ты должна жить, пережёвывая одиночество, не держа рядом с собой ни единого человека.

Грей открыла рот, но не смогла выдать никакого ответа.

Она осознавала, что это потому, что это был кошмар.

...Но даже если бы этот вопрос был задан в реальности, сомнительно, нашёлся бы у неё хоть какой-то ответ.

Она всё больше и больше отдалялась от людей, у которых был цвет.

Я этого не хочу.

— Я этого не хочу.

Пожалуйста, не оставляйте меня одну...

Пока она думала о подобном, кто-то прошептал ей на ухо.

— Юная леди.

С этим шёпотом.

Далеко-далеко мужчина, который отдалялся вместе с другими людьми.

Внезапно протянул к ней руку.

Он схватил её за плечо, когда она погружалась в кромешную тьму, и вытащил её наверх перед собой.

С той улыбкой, которую он всегда носил на лице.

— Я сделаю вас счастливой.

...Именно в этот момент она проснулась от сна.

Когда глаза Грей резко распахнулись, кто-то действительно хватал её за плечо и тянул вверх.

— Юная леди.

Там был Карлайл, дрожащий всем телом.

— Мне правда, правда жаль, но мои ноги полностью теряют чувствительность. Выжив после почти смертельных травм, я не могу допустить ампутации ног из-за некроза...

Карлайл попытался продолжить говорить, но запнулся, когда Грей, вскочившая со своего места, сунула своё лицо прямо ему под нос.

Грей, с мертвенно-бледным лицом, осматривала его тело и так и эдак.

— В-ваше тело...

— Доктор Беллингем сказал мне, что операция прошла успешно. Он сказал, что я скоро буду в порядке после нескольких дней восстановления.

...На самом деле, это была не та травма, которая зажила бы всего за несколько дней.

Было также добавлено указание вообще не перенапрягаться и отдыхать довольно длительный период.

Но чтобы успокоить Грей в этот момент, он чувствовал, что должен сказать хотя бы это.

— ...

И, казалось, это возымело эффект, так как Грей заметно расслабилась и перевела дух.

Вскоре.

— ...

Шмяк.

Грей ударила Карлайла по телу.

— ...Юная леди, я человек, который только что перенёс операцию из-за серьёзных травм...

Словно говоря ему не огрызаться, Грей ударила Карлайла ещё раз.

...Это было больно.

Это была сила удара, которую трудно вынести телу, только что закончившему лечение и едва вступившему в стадию восстановления.

Это было не то, что следовало делать с пациентом, но даже Карлайл, который обычно отчитывал Грей за всё, что она делала, на этот раз лишь горько улыбнулся вместо того, чтобы открыть рот.

Учитывая степень жестокости, которую Грей обычно применяла.

Это было ближе к истерике, чем к удару от злости.

Даже когда она не могла сдержать раздражения и наносила лёгкие шлепки, несколько костей легко ломались — такова была чудовищная сила Грей.

— Эй.

— ...Да, юная леди.

— Не умирайте.

— ......?

Карлайл тупо посмотрел на неё.

Что этот человек только что сказал?

Не умирайте?

— ...Простите?

Когда он так переспросил, Грей свирепо посмотрела на него, тяжело дыша.

Её глаза были свирепыми, и она покраснела до самых кончиков ушей.

Было ясно, что то, что она облекала в слова, было до неловкости унизительно с её точки зрения.

— ...Не смейте выпендриваться без необходимости и умирать.

— ...

— ...Я-я, в этот раз, так как вы выглядели так, будто собираетесь умереть, мне было действительно тяжело с этим справиться, нет, это...

Она бормотала бессвязно, запинаясь.

...Как бы это сказать.

Она хотела волноваться.

Поэтому, увидев его раненым, она хотела сказать, что у неё болит сердце.

Но, даже не зная, как это сделать, она запиналась, смущалась, изо всех сил пытаясь хотя бы выразить свои собственные чувства.

Слишком гениальная, обладающая слишком трансцендентной силой, поэтому иногда... нет, всегда забывалось.

Этот человек в глубине души всё ещё оставался ребёнком.

Он действительно забывал, так как почти не было случаев увидеть подобные аспекты.

В своих нежных чертах она всё ещё была очень нежной.

「Герой. Я всё ещё иногда удивляюсь.」

「Чему именно?」

「...Через что же ты прошла, чтобы вырасти из человека, у которого остались такие черты, в ту будущую негодяйку?」

「...」

Он не знал, какое выражение лица было у Героя внутри Священного Меча, но она наверняка горько улыбалась.

「...Счастье этого ребёнка, что она встретила тебя, когда была маленькой.」

Услышав голос Священного Меча, говорящий это, Карлайл тихо поклонился Грей.

— Мне жаль, юная леди. Вы сильно волновались?

— ......Нисколько.

Сказав это, Грей грубо потёрла глаза.

Они были опухшими.

...Священный Меч сказала ему, что на рассвете она была почти не в себе, но давайте не будем указывать на это.

— В любом случае, не умирайте.

— Да. Я не умру.

— ...Не умирайте.

— Всё хорошо, всё хорошо.

— ......Не умирайте.

— Я не умру. Не умру.

— ...

Грей снова молча грубо потёрла глаза.

Тихо наблюдая за этим.

Карлайл с мягким звуком заключил её в объятия.

— ...?!

Он ясно почувствовал, как Грей напрягла всё своё тело от шока.

「...?!」

...Он не знал, почему личность внутри Священного Меча была шокирована, но так или иначе.

— Юная леди.

Сказал Карлайл, похлопывая её по спине.

— Я обещаю. Я никогда не умру раньше вас.

— ...

— Я не заставлю вас волноваться. Не волнуйтесь.

Вот так, вот так, Карлайл снова похлопал её по спине.

Как бы это сказать.

Это выглядело так, будто хнычет избалованная дочь, поэтому это было действие, которое он захотел сделать, сам того не осознавая.

Стоит ли назвать это нахлынувшей отцовской привязанностью?

А что касается реакции Грей на такое обращение.

— Ох.

Грей выдавила из себя такие слова.

— ...Ох?

Пока он склонял голову, гадая, что же это значит.

— О-ох-ох-ох, ох-ох-ох-ох-ох!

Грей, издав не поддающийся идентификации визг, ударила его ногой в лицо в прыжке.

Это было сделано с лицом, покрасневшим, как свёкла.

— ...

Нет, подождите.

Давайте устроим здесь трогательную сцену.

Это была последняя мысль Карлайла перед тем, как он потерял сознание.

◆