Глава 17.0

После исчезновения Эйлы в поместье Рожасис поднялась невиданная суматоха.

Джулион поднял на ноги всех, кто только был в его распоряжении, чтобы найти дочь.

Поместье было укреплено несколькими слоями магических барьеров, чтобы не допустить проникновения извне. К тому же физическую защиту обеспечивали десятки стражников, дежуривших круглые сутки.

Мысль о том, что кто-то сумел пробраться внутрь, похитить Эйлу и уйти незамеченным, казалась практически невозможной.

[…Может ли быть, что она ушла сама?]

[Это было вполне реально.] Джулион знал это лучше других, ведь сам же обучал дочь.

[Эйла обладала поразительным магическим даром, для её возраста почти невероятным. Пусть пока рано было утверждать наверняка, но в будущем она могла превзойти даже его самого.]

[Покинуть поместье незаметно для окружающих для неё не составило бы труда. Простого заклинания невидимости было бы достаточно.]

Поместье защищали от вторжения извне, но вот уход изнутри никто не блокировал.

Джулион понимал: [держать дочь взаперти, решение не лучшее. Он знал, что Эйлу тяготит эта ситуация. И всё же, ни разу она не пожаловалась ему вслух.]

Когда Нита признался, что вывел Эйлу без разрешения, Джулион не стал сильно сердиться. Его сердце всегда было мягким и сострадательным по отношению к дочери.

[Но почему именно сегодня?]

Чем больше он размышлял, тем меньше это имело смысл.

Всю ночь обыскивали окрестную деревню и леса, но никаких следов Эйлы так и не нашли.

С первыми лучами рассвета Джулион вернулся в поместье, и вдруг вспомнил о деле, о котором давно забыл.

Недоброе предчувствие охватило его, и он поспешил в секретную лабораторию под землёй. Там его ожидала страшная картина, в которую он не хотел верить.

Экспериментальный полудемон исчез.

Барьеры оставались целыми, следов взлома изнутри не было. Оставалась лишь одна возможность, кто-то помог ему сбежать снаружи.

И в голову Джулиона закралась ужасная догадка:

[Неужели тот, кто устроил побег, похитил и Эйлу?]

[Если это правда, шансы на то, что дочь жива, стремились к нулю.]

В памяти всплыл образ Честины, матери Эйлы. Ситуация стремительно приобретала всё более мрачные очертания.

Возможно, ещё тогда, несколько недель назад, когда мать подопытного сумела вырваться на свободу, стоило предугадать подобный исход.

Джулион верил в неприступность защиты поместья. и ошибся. Но его уверенность была не просто гордыней: барьеры действительно не могли быть разрушены обычными магическими средствами.

Даже маг, намного сильнее самого Джулиона, вряд ли справился бы. По крайней мере, если речь идёт о внешнем вторжении.

Он снова и снова перебирал все варианты, но вывод оставался неизменным: [это невозможно. Ни один человек не мог проникнуть внутрь, обойти все заслоны, освободить подопытного и похитить Эйлу, не оставив ни малейшего следа.]

[Даже вероятность ниже нуля не могла объяснить случившееся.]

С тяжёлым сердцем Джулион отправился во дворец. Он обязан был сообщить Императору о пропаже дочери и просить отпустить его в отпуск для поисков.

Там же он получил доклад от секретаря Сиона.

«…Эйла заходила ко мне в мастерскую вчера?»

«Да. Сказала, что у неё возникли вопросы в процессе учёбы, и она хотела посмотреть записи…Господин Нит поручился за неё, и я пустила. Но не связано ли это со случившимся?» - Сион говорила с мрачным лицом.

Джулион молчал.

И вдруг новая догадка, словно молния, поразила его сознание.

На первый взгляд нелепая, но всё же наиболее логичная.

[А, что, если сама Эйла помогла полудемону сбежать?]

[В этом случае всё встало бы на свои места. Загадки исчезали, обрывки улик складывались в единую картину.]

[Но зачем?]

Этот вопрос не находил ответа.

[Зачем Эйла, его дочь, помогла врагу своей матери?]

Даже когда поиски возобновились, сердце Джулиона всё сильнее сжималось от отчаяния.

[Почему? Зачем?]

Вопросы звучали в его голове без конца, но ответа он не находил.

К вечеру пришёл вестовой: Эйлу нашли.

Её обнаружили в заброшенной хижине, в глубине леса Тошима, в двух часах езды от поместья. Девочка была без сознания и под действием сильнодействующего снадобья.

К счастью, телесных повреждений не было. Врачи утверждали:

«Снадобье мощное, но без последствий. Она скоро проснётся.»

Джулион не отходил от дочери ни на шаг, пока она не открыла глаза.

Это произошло на следующий день после полудня.

«…Отец.»

На слабый, едва слышный голос Джулион мгновенно поднял голову и крепко сжал маленькую ладонь обеими руками.

Руки его младшей дочери были такими тонкими и хрупкими, что казалось, вот-вот сломаются.

«Это я, Эйла. Узнаёшь меня? Тебе больно?»

«Нет…»

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла бледной.

«Тебе нужно поесть. Так ты быстрее наберёшь силы.»

Джулион велел подать лёгкий суп и строго приказал, чтобы еда была лишь тёплой, не горячей, желудок не выдержит резкости после столь долгого голодания.

Эйла закрыла глаза, потом вновь открыла.

«Отец…»

«Да, Эйла.»

«…Прости меня.»

Её слова были почти неслышны.

На лбу Джулиона легли глубокие морщины.

«Не за что просить прощения.»

«…Отец.»

«Достаточно того, что ты вернулась живой. Не говори больше ничего.»

Он сжал её руку крепче.

Эйла смотрела на него глазами, полными невысказанных мыслей. Но слов так и не последовало.

***

Эйла утверждала, что не помнит того дня.

Она говорила: запомнила лишь, как поднялась наверх переодеться перед ужином. А потом - провал. Ни как потеряла сознание, ни как оказалась в хижине, она вспомнить не могла.

Джулион поверил её словам.

Он сохранил подозрения при себе, не разделив их ни с кем.

Он решил больше не искать ни похитителей, ни беглого подопытного.

Только после исчезновения дочери он по-настоящему понял, какое место она занимает в его жизни.

И теперь он не собирался делать ничего, что могло бы разрушить это хрупкое счастье.

Эйла быстро восстановилась и вскоре вновь стала прежней.

Всё вернулось на круги своя.

Прошло семь лет.

***

«Сесиль, ты там?»

Я несколько раз постучала, но ответа не последовало.

Я открыла дверь мастерской и вошла внутрь.

Как и ожидала, Сесиль всё ещё сидела за работой.

На заваленном книгами и свитками стола я заметила янтарный вихорь волос, словно спрятанное сокровище.

«Сесиль!»

Она резко подняла голову на мой оклик, и очки соскользнули по переносице.

«Эйла?»

«Пора обедать. Пойдём.»

«Но я ещё не голодна…»

Я прищурилась, глядя на неё.

Сесиль неловко пожала плечами.

«Ты что, забыла нашу договорённость? Вставать с рассветом, ложиться с закатом и трижды в день питаться по расписанию.»

«Нет, я помню…Просто хочу закончить это…»

«Сесиль.»

Я строго посмотрела на неё.

«Ладно, поняла.»

Вздохнув, она поднялась со своего места.

Мы вышли в сад дворца и разложили принесённые с собой ланч-боксы.

После долгих часов в замкнутой лаборатории обед на свежем воздухе стал для меня традицией, маленьким ритуалом возвращения к жизни.