Глава 8.0
«Когда растёшь, нужно много питаться. Нет ничего плохого в том, что девушка ест много. Не стоит сдерживаться только потому, что семья подумает лишнее. Ешь, пока не наешься досыта.» - сказал Хёфельн.
«Да, старший брат.» - кивнула я.
Никогда прежде я не слышала от него таких длинных речей. Его голос, сегодня звучавший необычно мягко, почему-то причинял боль.
«Кстати, я и сам немного проголодался. Может, перекусим вместе?»
«Д-да, брат…как скажешь.» - пробормотала я с тяжёлым вздохом.
В итоге, вместо того чтобы отправиться к Клайду той ночью, мне пришлось разделить с Хёфельном незапланированный ночной ужин.
[К счастью, на этот раз всё обошлось, но в следующий…кто знает? Если меня поймали даже при наложенном заклинании тишины, значит, спуститься в подземелье тайно, не выдав себя, практически невозможно.]
[Это означало лишь одно - целую неделю, пока Хёфельн оставался в особняке, я не могла навестить Клайда.]
[Не еда страшна…ему будет невыносимо без лекарств.]
До сих пор я навещала его хотя бы раз в три дня. Мысль о том, что он страдает в одиночестве, разрывала сердце. Но рисковать и быть пойманной, было бы куда опаснее.
[Прости, Клайд. Потерпи ещё немного…]
Неделя тянулась бесконечно.
***
Наконец, срок истёк, и настал день возвращения брата на фронт.
«Старший брат, береги себя. Я скоро напишу тебе письмо.» - сказала я.
«Конечно, Эйла. Спасибо.» - ответил он.
«Раньше ты всегда плакала, когда он уезжал.» - заметил Нита. «А сегодня будто и не переживаешь. Привыкла, что ли?»
Сердце упало вниз. [Неужели я невольно выдала облегчение на лице, ведь теперь снова могла навестить Клайда?]
«Ч-что ты говоришь, брат Нита?» - поспешно возразила я. «Я сдерживаю слёзы, чтобы не ранить сердце старшего брата.»
«Правда? А по тебе совсем не скажешь…» - прищурился он.
«Тсс!» - я закатила глаза. «Второй брат, у тебя дар - говорить глупости.»
«Где ты найдёшь ещё сестру, которая так заботится о братьях, как Эйла?» - проворчал он.
«Конечно, только брат Аслан по-настоящему меня понимает.» - парировала я.
Аслан гордо взглянул на Ниту.
Хёфельн же молча смотрел на меня. Его взгляд внушал чувство вины, и я поспешила оправдаться:
«Н-нет, старший брат, я правда всё время беспокоюсь о тебе. И ни разу не мечтала, чтобы ты уехал быстрее. Честное слово.»
«Почему?» - тихо спросил он.
«Что, почему?»
«Почему только меня ты называешь «старшим братом»?»
Нита и Аслан удивлённо переглянулись.
«Нелогично.» - продолжил Хёфельн. «Ты называешь Ниту и Аслана по имени, а меня - просто «братом». Если посторонние услышат, решат, будто мы с тобой не так близки…или…»
«Береги себя в дороге, брат Хёфельн.» - прервала я его.
«Обязательно.» - с удовлетворением ответил он и взошёл в карету.
Когда колёса скрылись вдали, я выдохнула с облегчением.
***
Этой ночью я наконец-то спустилась к Клайду.
Неделя без него, и он выглядел ещё более измождённым. Лицо и открытые участки кожи были покрыты засохшей кровью. Сердце сжалось от боли.
«Прости…» - прошептала я.
«Долго не могла прийти. Так сложились обстоятельства. Хотела хотя бы передать весточку, но если бы нас раскрыли, последствия были бы страшными.»
Клайд молча смотрел на меня. Его рубиновые глаза стали глубже, чем раньше.
«Тебе было очень тяжело?» - спросила я.
Он едва заметно покачал головой.
«А теперь…обстоятельства разрешились?»
«Да. Теперь всё в порядке. Я буду приходить каждый день.»
Я накормила его, осторожно протёрла влажной тканью лицо. [Хотелось и вымыть его, и переодеть, но я не могла, отец мог заподозрить неладное.]
[Странно, но Клайд не источал неприятного запаха, хотя неделями сидел в клетке.]
[Вероятно, отец накладывает на него заклинание очищения…но зачем тогда оставляет следы крови? Может, это для него доказательство, печать грязи?]
[Для отца Клайд был не жертвой, а олицетворением той крови, что лишила его жены.]
«Эксперименты…сильно мучают?»
«Нет, не очень.»
«Не нужно притворяться. Ты потерял так много крови.»
«Она быстро восстанавливается.»
«Но боль-то от этого не исчезает.»
Он замолчал и только посмотрел мне прямо в глаза. Потом покачал головой:
«Ничего.»
Весь тот день он был на удивление тихим. Даже когда я спросила, не злится ли он за то, что я не приходила, он ответил отрицательно.
Я изо всех сил старалась быть веселее обычного, чтобы хоть немного развеять тягостное молчание.
«Я приду завтра. Если будет больно, не терпишь, обязательно прими лекарство. Теперь оно у тебя не закончится.»
Клайд молча кивнул.
Я поднялась наверх с тяжёлым сердцем.
***
Когда Руби ушла, Клайд снова остался в своей темноте. Но теперь она показалась не враждебной, а уютной.
[Я думал, что она больше не вернётся…]
С третьего дня он тревожился: [что с ней? На четвёртый - злился: нарушила обещание. На пятый - отчаялся: «Она бросила меня».]
Даже желал смерти, лишь бы не ждать.
Физическая боль была терпима, она проходила. Хуже было отчаяние и страх: «А вдруг выхода не будет никогда?»
И каждый раз, когда он окончательно сдавался, в сердце вспыхивала искра: [Она вернётся. Завтра…точно завтра.]
Эта пустая надежда толкала его всё глубже во тьму.
Иногда он ненавидел Руби. Клялся, что если увидит её снова, прогонит. [Мне не нужна твоя жалость!]
Но когда она действительно вернулась, с тёплым светом в ладони, с глазами, полными заботы, он испытал не гнев и не радость. Облегчение.
Такое сильное, что захотелось заплакать.
Она извинилась, пообещала приходить каждый день. И этого было достаточно.
[Даже если клетка так и останется навсегда, если он умрёт здесь, в подземелье…если только она будет приходить, смотреть на него и говорить с ним, этого достаточно.]
С такой мыслью он впервые за неделю спокойно уснул.
И если этой ночью ему приснится Руби, он не станет грустить.