Глава 20.0

Эва буквально вылетела из кабинета, едва сдерживая желание топнуть ногой от бессилия. Дверь за её спиной закрылась с глухим, издевательски спокойным стуком.

— Серьезно? — прошипела она, меряя шагами коридор. — И это всё? Ни крика, ни обвинений, ни даже «Леди Эванжелина, вы — катастрофа»? Да он просто каменный истукан! Упертый, холодный, бесчувственный кусок мрамора!

Она резко развернулась к закрытой двери, чувствуя, как внутри всё клокочет. Обида на то, что её так демонстративно проигнорировали, выплеснулась в спонтанном жесте: Эва задорно и зло выставила средний палец прямо в сторону золотых львиных голов на дубовых створках.

— Вот тебе, Ваше Невозмутимое Высочество! — прошептала она с мстительным удовлетворением.

Но в ту же секунду замок щелкнул. Петли плавно качнулись, и из кабинета вышел Эван Ашерон.

Мир для Эвы на мгновение замер. Она застыла с поднятой рукой, чувствуя, как кровь отливает от лица, а сердце пропускает удар. Время растянулось: она видела каждую ниточку на его черном мундире, видела, как свет падает на его темные волосы и как его глубокие синие глаза медленно скользят по её застывшей фигуре.

Паника — великий учитель. Эва мгновенно сменила жест, начав активно и неестественно вращать кистями рук в воздухе, словно она — дирижер-неудачник или человек, пытающийся разогнать невидимый рой пчел.

— Ой! — воскликнула она, растягивая губы в самой фальшивой и широкой улыбке в своей жизни. — А я тут... руки разминаю! Представляете, суставы затекли! Такая ломота, просто ужас. Видимо, влажность во дворце повысилась... особенно после того, как кто-то пролил воду, да?

Эван остановился всего в паре шагов от неё. Он смотрел на её «гимнастику» так, словно перед ним было редкое, но очень нелепое насекомое. На его лице не дрогнул ни один мускул. Сделав вид, что он абсолютно не заметил её первоначального жеста, Император молча прошел мимо, обдав её шлейфом запаха кедра и холодного металла.

Эва стояла неподвижно, пока звук его шагов не затих за поворотом. Как только тишина восстановилась, она сорвалась с места и быстрым шагом припустила в противоположную сторону.

«Боже! Это же надо было так вляпаться! — думала она, едва не переходя на бег. — Ну почему я сначала не обернулась? Сначала смотришь по сторонам, Эва, а потом уже тыкаешь пальцами в Императоров! Но пронесло... Он не вызвал палача. Уже неплохо. Жизнь продолжается, хотя позор теперь будет преследовать меня до конца дней!»

Змеиное логово в поместье Кристофера

Пока в императорском дворце Эва вела свою партизанскую войну, в тихом и уютном саду поместья Кристофера разыгрывалась сцена из греческой трагедии — с тем лишь отличием, что герои были лишены всякого благородства.

Звон разбитого стекла эхом разнесся над идеально подстриженными кустами роз. — Ты говорил, что она на пределе! Ты клялся, Кристофер! — Люси орала так, что её обычно мелодичный голос сорвался на визг.

Она схватила со столика очередной бокал и, не задумываясь, швырнула его в Кристофера. Мужчина проявил завидную реакцию, пригнувшись в самый последний момент. Бокал врезался в ствол яблони, рассыпавшись сверкающими искрами.

— Какого черта эта сука свалила во дворец?! — Люси тяжело дышала, её лицо покраснело от ярости, а тщательно уложенные локоны растрепались. — Она должна была сидеть здесь, в ногах, умолять нас о пощаде! А она теперь невеста Императора!

— Милая, спокойно! Успокойся, прошу тебя, — Кристофер осторожно выпрямился, отряхивая невидимую пыль с рукава. — Я уверен, ей там не сладко. Ашерон — это не человек, это ледяная глыба.

Люси занесла руку с третьим бокалом, но замерла, глядя на любовника злыми, прищуренными глазами. Медленно она опустила руку и поставила стекло на столик. — Допустим. Но ты говорил, что эта никчемная девчонка там и трех дней не продержится! А пошла уже неделя, Кристофер. Неделя! И она всё еще там.

— Я ошибся в её упрямстве, признаю, — Кристофер подошел ближе и попытался взять Люси за плечи, но та резко отстранилась. — Присядь, милая. Еще чуть-чуть, я уверен. Дворец Ашерона — это золотая клетка, где люди сходят с ума от тишины и страха. Эва слабая, она всегда была такой. Она сломается.

Люси нервно теребила кружево на своем платье. — Она ответила на твои письма? Хоть на одно?

— Нет, — Кристофер помрачнел. — Я отправил уже два. Ни ответа, ни привета. Даже не вернула их обратно.

Люси вдруг замерла, и на её лице расплылась зловещая, полная яда улыбка. — Может, ей просто не дают писать? Или она настолько запугана, что боится даже перо в руки взять? — Она мечтательно прикрыла глаза. — Надеюсь, это из-за того, что она сидит и гниет в какой-нибудь пустой комнате, трясясь от каждого шороха. Хочу, чтобы она вернулась сюда раздавленной.

— Я уверен, так и есть, — Кристофер притянул её к себе, и в этот раз она позволила себя обнять. — Успокойся. Император не из тех, кто развлекает своих невест. Скоро она сама взмолится, чтобы мы её забрали.