Глава 51.0

Утро во дворце началось не с деликатного стука служанки, а с ощущения, что мир за окном сошел с ума. Эва, ожидавшая увидеть под дверью приказ о своей ссылке в монастырь или, в лучшем случае, счет за испорченную репутацию короны, обнаружила на подносе с завтраком свежую стопку газет.

Народная героиня

— Леди Эванжелина, вы только посмотрите! — горничная сияла так, будто лично выиграла на скачках. — Весь город только о вас и говорит!

Эва дрожащими руками развернула «Столичный вестник» и едва не подавилась тостом. Заголовок на первой полосе гласил: «Золотое сердце Империи: Невеста, не побоявшаяся пыли!». Ниже шел текст, полный пафоса: «В то время как аристократия прячется за бархатными шторами, будущая Императрица доказала, что её душа принадлежит народу. Её азарт, её искренняя радость и простота покорили сердца простых работяг. Мы обрели не просто правительницу, а живой символ единства!»

Эва медленно опустила газету. — Они... они серьезно? — прошептала она. — Я орала на мясника и называла жокея индюком, а они называют это «символом единства»?

В дверях появился Эван. Он был одет в дорожный костюм для верховой езды, и его вид был подчеркнуто официальным. — Поздравляю, — сухо произнес он, бросив взгляд на газеты. — Ваше вчерашнее безумие сделало вас популярнее, чем все мои военные победы. Народ любит искренность, даже если она пахнет навозом и картофельной мантией.

Эва видела, что его это не забавляет. — Ваше Величество, я не планировала становиться «народной героиней»... — Это неважно. Ваша популярность — отличная приправа к тому блюду, которое я готовлю. Собирайтесь. Мы выезжаем через час.

Сборы и «талисман»

Эва лихорадочно паковала вещи. В её сундуки летели новые амазонки — изысканные платья для езды из тяжелого бархата, которые подчеркивали фигуру. Она нервничала. Несмотря на холодность Императора, внутри неё теплилась глупая надежда: «А вдруг он действительно хочет просто побыть со мной? Увезти подальше от Люси и Кристофера?»

Перед самым выходом пришел лакей с запиской от Сильвии. Внутри лежал тот самый выигрышный билет на номер пять, изрядно помятый и с отчетливым следом от зубов (видимо, Сильвия пыталась его съесть от радости).«Эва, возьми его на удачу! Бешеный Огурец принес нам деньги, пусть принесет тебе победу над твоим Каменным Идолом. П.С.: Брошь я выкупила, она теперь сияет ярче глаз Императора!»

Путь в Охотничий рай

Дорога заняла несколько часов. Карета мерно покачивалась, а Эван всё это время молчал, изучая какие-то карты. Эва пыталась завести разговор, но натыкалась на вежливое «да» или «нет».

Когда лес расступился, Эва ахнула. Охотничий домик Императора оказался вовсе не домиком. Это был монументальный замок из черного камня, стоявший на скалистом выступе. Он был огромен, суров и величественен. Поместье Ловеллов на его фоне выглядело как жалкая пристройка для прислуги.

— Это... домик? — переспросила Эва, глядя на высокие шпили. — Здесь отдыхали мои предки после охоты на медведей, — коротко пояснил Эван.

Внутри замок пах старым деревом, кожей и дымом камина. На стенах висели огромные гобелены и трофеи, от которых Эве становилось не по себе. Пока слуги разносили вещи, Эван отозвал Маркуса в сторону.

— Маркус, план в силе, — тихо произнес Император. — Завтра мы выедем на прогулку. Я заведу её вглубь леса, к Черному ручью. Там идеальный обзор для засады. Я «случайно» отстану, оставив её на виду. Если этот маньяк охотится за ней, он не упустит шанса напасть на «одинокую» леди. Вы с отрядом будете в тени.

Эван был уверен в своей стратегии. Для него Эва была ферзем, которого он выдвигает вперед, чтобы спровоцировать врага на ошибку. Он не знал имен, но знал, что кто-то жаждет её крови.

Кульминация у конюшни

Спустя час они вышли во двор. Солнце клонилось к закату, окрашивая лес в багряные тона. Возле входа конюхи держали двух великолепных скакунов.

Один — огромный угольно-черный жеребец Эвана. Его бока были покрыты шрамами, а глаза горели диким огнем. Он храпел и бил копытом, признавая только одного хозяина. Эван легко, одним отточенным движением взлетел в седло, сливаясь с конем в единое целое. Он выглядел как истинный властелин — опасный и совершенный.

Второй лошадью была белоснежная кобыла, изящная и статная. Она казалась воплощением чистоты, но её мощные ноги говорили о том, что она может развивать невероятную скорость.

— Она ваша, Эванжелина, — произнес Эван сверху вниз, поправляя перчатки. — Её зовут Искра. Она очень быстрая, как раз для вашей... энергичной натуры. Мы поедем по лесной тропе. Не отставайте.

Эван уже мысленно видел, как он приведет её на ту самую поляну, как захлопнется капкан...

Эва подошла к Искре. Лошадь дружелюбно фыркнула и попыталась лизнуть Эву в плечо, а затем начала аккуратно жевать край её дорогой амазонки. Эва замерла, глядя на седло, которое находилось где-то на уровне её головы. Она перевела взгляд на Эвана, затем снова на кобылу.

— Ваше... Ваше Императорское Величество... — начала она, и её голос подозрительно дрогнул.

— В чем дело? Мы теряем свет, — поторопил её Эван, уже разворачивая своего жеребца.

Эва сглотнула и, прижимая к себе пожеванный подол, выдала: — Я... я забыла упомянуть одну крошечную, совершенно незначительную деталь во всем этом хаосе со скачками... Видите ли, я умею очень громко болеть за лошадей с забора. Я умею отличать их по цвету. Но я... я абсолютно, совершенно, катастрофически не умею на них ездить. Я даже на ослике в детстве сидела только если его держали четверо слуг, и то — я кричала всё время.

Эван замер. Его жеребец тоже застыл, словно почувствовав замешательство хозяина. Император медленно повернул голову к Эве. Его гениальный план поимки маньяка, включавший погони и засады, только что разбился о тот факт, что его «наживка» не может даже влезть на крючок.

— Вы... что? — переспросил он, и в его голосе послышались нотки истинного отчаяния.

— Я пешеход, Ваше Величество, — жалобно добавила Эва, пока Искра продолжала увлеченно жевать её рукав. — Максимум — пассажир кареты. Если я сейчас залезу туда, единственной жертвой в этом лесу станет моя спина.