Глава 44.0

План по спасению Джеймса и разоблачению Люси трещал по швам. Стоило Эве и Сильвии сделать шаг в сторону застекленной галереи, как путь им преградил «барьер» пострашнее гвардейцев — вдова графиня Монро.

Стена из кружев

— О, леди Эванжелина! — взвизгнула графиня, обдавая Эву густым ароматом пудры. — Мы просто обязаны рассмотреть этот жемчуг!

Пока Эва вынужденно кивала, она с отчаянием видела сквозь стекло, как в глубине ночного сада исчезают две фигуры. Люси и Кристофер. Она знала, что он не просто «друг семьи» или дальний родственник, как его представляли в свете. Эва видела их вместе в коридорах поместья Ловеллов слишком поздно ночью. Она знала, что этот союз скреплен не только золотом, но и поцелуями, от которых пахнет предательством.

Разговор в темноте сада

В это время в саду, скрытые тенью вековых дубов, Люси и Кристофер стояли слишком близко друг к другу для простых знакомых. Кристофер нервно сжимал пальцы Люси, и в его жестах читалось не почтение, а собственническая страсть.

— Ты слишком долго танцевала с Ашероном, — прошипел он, притягивая её к себе за талию. — Мне осточертело смотреть, как ты строишь ему глазки.

— Глупец, — Люси высвободилась, но её голос был лишен гнева. Она погладила его по щеке тыльной стороной ладони. — Ашерон — это наш щит. Если я стану его фавориткой или, чем черт не шутит, займу место этой хромой девчонки, никто и никогда не посмеет заглянуть в твою спальню, когда я там нахожусь. Но Эва... она знает правду о нас. И она видела нас в ту ночь на балконе.

— Тогда почему она еще дышит? — Кристофер перехватил её руку. — Смерть того стражника сошла нам с рук. «Маньяк» — отличная легенда. Давай закончим это сегодня.

— Всему свое время, мой дорогой, — Люси улыбнулась, и эта улыбка была холоднее зимнего рассвета. — Сегодня мы лишь подготовим почву. Если она выпьет то, что я приготовила, её позор станет нашей свободой.

«Император Каменный Лик»

Тем временем в зале Эве наконец удалось избавиться от графини. Она и Сильвия забились в глубокую нишу за колонной.

— Мы их упустили, — выдохнула Эва, опираясь на трость. — Они там, в темноте, а я здесь — мишень в блестках. И этот Император! Ты видела? «Я — закон, я — скала». Что бы я ни делала, он даже бровью не ведет!

Эва выпрямила спину, заложила руку за спину и придала лицу выражение ледяного презрения. — «Леди Эванжелина», — начала она пародировать низкий голос Эвана, — «ваше присутствие здесь нарушает законы логики. Постарайтесь не дышать так... вызывающе». Или вот это: «Ваша неуклюжесть — единственный хаос, который я еще не подавил в этой Империи».

Сильвия прыснула в кулак. — Один в один! Еще брови сдвинь, как будто ты сейчас казнишь повара за слишком горячий суп.

— О, да! — Эва вошла в кураж. — «Я — Эван Ашерон. Мое сердце сделано из государственного бюджета, а вместо чувств у меня — свод законов. Любовь? Это неэффективное использование времени, леди».

— Эва... — прошептала Сильвия, бледнея.

— Что «Эва»? Он действительно такой! Он как... — Эва осеклась, почувствовав, как воздух вокруг вдруг стал тяжелым.

Она медленно обернулась. Прямо за её спиной стоял Эван. Его руки были заложены за спину, а лицо выражало ту самую «гранитную» непроницаемость.

— Продолжайте, леди, — спокойно произнес он. — Мне было крайне любопытно узнать, из чего сделано мое сердце. Особенно про бюджет — весьма лестное сравнение.

Эва замерла, её щеки вспыхнули. Сильвия, пробормотав что-то невнятное, испарилась.

Одиночество в толпе

Эван подошел к краю ниши и посмотрел в центр зала. — Посмотрите на них, Эва.

Эва проследила за его взглядом. Люси уже вернулась из сада и теперь грациозно поправляла цветок в волосах, а Кристофер стоял поодаль, обмениваясь короткими кивками с Вильямом. Они выглядели как части одного сложного, идеально отлаженного механизма. Вильям, её родной брат, стоял рядом с женщиной, которая изменяла ему прямо здесь, в его присутствии, и он либо был слеп, либо ему было плевать.

Все они были связаны этой грязной тайной, этим заговором. Они были «семьей». А Эва стояла здесь, преданная, одинокая, высмеивающая единственного человека, который мог стать её спасением.

— Они выглядят счастливыми, — голос Эвана был тихим.

Эва проглотила комок в горле. — Счастье, построенное на лжи, всегда выглядит безупречно, Ваше Высочество. Потому что над его фасадом трудятся профессионалы.

Эван посмотрел на неё — долго и изучающе. — Пойдемте. Начинается первый танец. И раз уж вы так хорошо изучили мой «бюджет», постарайтесь не разорить меня своим падением. Сегодня нам придется играть в их игру. Чтобы разрушить её изнутри.

Эва вложила ладонь в его руку. Она поняла: в этом зале, полном врагов и предателей, этот «каменный» человек был единственной твердой почвой под её ногами.