Глава 18.0

Эва шла по бесконечному коридору западного крыла, и звук её каблуков гулким эхом отражался от высоких сводов. Замок Ашерон определенно обладал собственным разумом и, кажется, получал садистское удовольствие, путая её следы.

— Да что же это такое? — проворчала она, останавливаясь перед огромным гобеленом, изображающим какую-то историческую битву. — Может, он действительно немой? Хотя нет, Маркусу же он отвечает... Значит, это избирательная глухота. Исключительно на мой голос.

Она огляделась по сторонам, чувствуя, как нарастает дезориентация. Коридоры дворца были похожи друг на друга как две капли воды: тот же холодный мрамор, те же рыцарские доспехи, те же надменные лица на портретах.

— Кажется, я уже видела эту картину... или нет? — Эва подозрительно прищурилась, глядя на изображенного на холсте герцога. — Ваше сиятельство, мы с вами встречались пять минут назад или это был ваш кузен? Я вообще правильно иду? Пускай уже повесят таблички со стрелками «Для заблудившихся невест», честное слово!

Вдруг за поворотом послышались приглушенные голоса и шуршание крахмальных юбок. Эва инстинктивно прижалась к нише за массивной вазой, не желая, чтобы её застали в состоянии «потерявшейся в трех соснах».

— Вы слышали? — зашептала одна из служанок. — Леди Эванжелина сегодня снова была в кабинете Его Высочества. И пробыла там довольно долго! — Ох, неужели она всё-таки просила о разводе? — отозвалась вторая, и в её голосе послышалась надежда. — Бедная девочка, она выглядит такой хрупкой. Должно быть, её сердце не выдержало императорского холода. — Не знаю... Но я видела, как она выходила. Она выглядела странно довольной! Может, Его Высочество наконец согласился её отпустить?

Служанки прошли мимо, так и не заметив притаившуюся Эву. Она вышла из своего укрытия, глядя им в след с кривой ухмылкой.

«Довольная? Еще бы! — подумала она. — Видели бы вы, как он вцепился в своё перо, когда я предлагала ему стать ящерицей. Это была маленькая, но очень сладкая победа. А развод... Конечно, я его получу! Только после того, как Его Высочество сам взмолится о пощаде».

Оазис среди льдов

Идя по наитию и каким-то чудом всё же свернув в нужную галерею, Эва наконец добралась до своих покоев. Она толкнула дверь и замерла. В воздухе витал тонкий, дурманящий аромат.

В ванной комнате её ждала уже наполненная купальня. На поверхности воды колыхался целый ковер из нежно-розовых лепестков роз, а от воды поднимался мягкий пар. Это было так непривычно, что Эва на мгновение почувствовала, как к горлу подкатывает комок. В поместье Ловелл ей никогда не делали подобных жестов внимания. Там даже слуги, подражая Вильяму, смотрели на неё с вечным осуждением, словно она была досадной ошибкой в родословной.

Здесь же... здесь на неё смотрели как на живой труп, но при этом окружали такой роскошью, от которой кружилась голова.

— Слава богу! Добралась, — выдохнула она, погружая руку в теплую воду. — Я скоро точно начну оставлять на стенах указки углем, куда мне идти.

Она разделась и опустилась в воду, чувствуя, как усталость последних дней начинает отступать. Лепестки роз щекотали кожу, а тишина комнаты обволакивала, как кокон. Но мозг Эвы, уже привыкший к состоянию войны, не желал отдыхать.

Рождение коварного плана

— Так, — Эва уставилась на пар, поднимающийся от воды. — Подумаем, как еще можно его взбесить. Мои разговоры он терпит. Моё присутствие — игнорирует. Такое чувство, будто даже если я разолью воду на его драгоценные бумажки, он и бровью не поведет, продолжая делать вид, что изучает карту...

Она внезапно замерла. Глаза её расширились, а на губах медленно расплылась коварная, почти мальчишеская улыбка.

— Точно! Вода! — она хлопнула ладонью по поверхности, подняв фонтан брызг. — Как я раньше не додумалась? Что может быть хуже для человека, помешанного на порядке и документах, чем мокрый пергамент?

Она закусила губу, просчитывая риски. — Я завтра «случайно» пролью воду. Совсем чуть-чуть. Главное — выбрать момент, когда он будет особенно сосредоточен. И главное... — она сглотнула, вспоминая его тяжелый взгляд, — чтобы он меня за это не казнил прямо на месте. Хотя нет, он же Император, он должен держать лицо.

Эва откинулась на край ванны, глядя на танцующие тени на потолке. — Отлично. Решено! Завтра Его Высочество узнает, что такое «стихийное бедствие» в голубом платье. Посмотрим, останешься ли ты таким же невозмутимым, Эван Ашерон, когда твои налоги расплывутся по столу синими пятнами!