Глава 16.0

Первые три дня «великого наступления» Эванжелины прошли в режиме непрерывного словесного обстрела. Она вещала о погоде, о миграции певчих птиц, о том, почему пудинг напоминает ей облака, и даже зачитала вслух краткую биографию своего садовника. Но Эван Ашерон обладал поистине сверхъестественным самообладанием. Он сидел напротив неё, словно гранитная скала, методично поглощая пищу и не давая ей ни единого повода зацепиться за ответную фразу.

На четвертый день Эва проснулась с боевым настроем. В её голове уже созрел великолепный монолог о вреде узких корсетов для философского мышления. Она спустилась в столовую, предвкушая очередное противостояние, но за длинным мраморным столом было непривычно тихо и... пусто.

— А где Его Высочество? — Эва остановилась, растерянно поправляя кружевную манжету.

К ней подошла одна из служанок, старательно пряча сочувственную улыбку. — Доброе утро, леди Эванжелина. Его Высочество передал распоряжение, что отныне он будет завтракать, обедать и ужинать у себя в кабинете. Государственные дела требуют его неотлучного присутствия.

Эва нахмурилась. Она прекрасно понимала, что «государственные дела» на самом деле называются «я больше не могу слушать про гномов и розовых слонов». — Поняла. Спасибо, — буркнула она, садясь за стол в полном одиночестве.

Аппетит пропал. План «выбесить до развода» наткнулся на неожиданное препятствие — враг просто сбежал с поля боя, запершись в своей крепости. «Ну уж нет, Эван Ашерон, — подумала она, ковыряя вилкой омлет. — Ты думаешь, стены кабинета тебя спасут? Ты просто еще не знаешь, как громко я умею стучать».

Тем временем в поместье Ричи...

Сильвия томилась от безделья. Она в десятый раз пересчитала узоры на балдахине своей кровати и вздохнула так тяжело, что занавески колыхнулись. — Скукота смертная... Интересно, как там Эва? Её уже сослали в подземелье или она всё еще пытается разговорить этот ледяной изваяние?

Вдруг раздался странный звук — тук, тук-тук. Кто-то настойчиво скребся в оконное стекло. Сильвия подскочила, схватив тяжелый подсвечник. — Боже, кто это? Вор? Наемник?

Она распахнула створки и замерла. На балконе, в нелепой бархатной мантии, расшитой золотом, стоял Джош. В руках он сжимал огромный букет алых роз, который едва не закрывал его лицо. — Сильвия! Это тебе! — торжественно провозгласил он, делая шаг в комнату.

Сильвия закатила глаза и опустила подсвечник. — Боже, Джош, ты серьезно? Сейчас середина дня, а ты лезешь ко мне на балкон, как в дешевом романе. Что ты тут делаешь?

Джош протянул ей цветы, сияя от восторга. — Пойдем со мной на ставки! Пожалуйста! Тебе понравится, клянусь! — Что? Какие еще ставки? — Сильвия с подозрением посмотрела на него. — Ты решил промотать отцовские деньги на скачках? — Придем — узнаешь! Это самое веселое зрелище в столице за последние сто лет!

Сильвия задумалась. В комнате было невыносимо скучно, а на горизонте маячило приключение, пусть и сомнительное. — Ладно, веди меня на свои ставки, — она решительно накинула мантию на плечи. — Тебе крупно повезло, что мне сегодня абсолютно нечем заняться.

— Ура! Обещаю, ты не пожалеешь!

Клуб любителей сплетен

Они вышли в город и через пятнадцать минут ходьбы оказались перед дверями элитного бара «Золотой кубок». Внутри было темно, пахло дорогим табаком и хорошим вином. — И где ставки? Где веселье, Джош? Мы в баре, — Сильвия скептически огляделась.

— Заходи! Сейчас всё увидишь!

Джош подвел её к массивному круглому столу в глубине зала. Вокруг него собралась внушительная толпа, и, к удивлению Сильвии, это были не азартные игроки с окраин, а сливки общества. Герцогини, графы, бароны — все они с жадностью смотрели в центр стола, где лежал ворох золотых монет и долговых расписок.

— Это что за ставки такие, ради которых аристократы бросили свои поместья? — прошептала Сильвия. — Это ставки по самым свежим и горячим сплетням, — пояснил Джош с ухмылкой.

Их заметил пожилой барон с моноклем. — О, садитесь, леди Ричи! Садитесь и делайте вашу ставку! Мы как раз принимаем вклады на главный лот сезона!

Сильвия присела на свободный стул, чувствуя, как внутри разгорается любопытство. — И на кого же ставить? В империи война? Или король решил сменить веру?

Ей ответила пышная графиня, веером указывая на центр стола: — Берите выше, милочка! Мы ставим на леди Эванжелину Ловелл и на то, сколько она продержится во дворце Кровавого Императора до того, как сбежит или... ну, вы понимаете.

Сильвия замерла. Её глаза округлились. — Чего?! Вы ставите на мою подругу?!

Другая баронесса, сидящая рядом, заговорщицки подмигнула: — А почему бы и нет? Вот, например, сэр Джош уже проиграл свою первую ставку. Этот оптимист ставил на то, что она продержится три дня. А сегодня пошел уже четвертый, и из дворца пока не вынесли ни одного гроба!

Сильвия медленно повернулась к Джошу. Тот виновато шмыгнул носом. — Джош? Ты поставил на то, что Эва вылетит через три дня? — Сильвия, я просто реалист! — оправдывался он. — А какова твоя ставка? Ты ведь знаешь её лучше всех!

Сильвия посмотрела на кучу золота. В её голове промелькнули три дня «гномьих рассказов», о которых ей уже донесли слухи через доверенных слуг. Она знала Эву. Знала, какая она упрямая, когда её заденут за живое.

— Значит так, — Сильвия решительно достала кошелек. — Ставлю сто золотых на полторы недели!

В зале послышался восхищенный гул. — Ого! Полторы недели? — барон поправил монокль. — Вы высокого мнения о выносливости леди Ловелл. Или о терпении Его Высочества.

«Прости, Эва, — подумала Сильвия, подписывая закладную. — Это было слишком заманчиво. Но я в тебя верю! Доведи его до ручки, полторы недели — это как раз срок, чтобы он начал разговаривать со стенами!»

— Ставка принята! — объявил распорядитель. — Полторы недели для леди Эванжелины! Кто больше?

Сильвия откинулась на спинку стула, чувствуя, что скука испарилась. Теперь ей было жизненно необходимо, чтобы Эва продержалась как можно дольше.