Глава 8.0

Пока Эванжелина Ловелл стояла в кольце светских стервятников, Сильвия Ричи вела свою собственную битву, которая больше напоминала рукопашный бой.

— Чего тебе, Джош? — Сильвия резко обернулась, её рыжие волосы полыхнули в свете ламп. — Я, кажется, выразилась предельно ясно на прошлом приеме: я не буду с тобой танцевать. Что из слова «нет» тебе не понятно? В какой из букв ты запутался?

Джош, сын столичного магната, чье состояние могло скупить половину аристократических долгов, выглядел уязвленным. Он привык, что перед его золотом открываются любые двери и дамские сердца. — Сильвия, ну всего один танец! Почему я тебе так не нравлюсь? У меня есть всё: поместья, верфи, влияние...

— Боже, Джош, да мне плевать на твои верфи! — Сильвия закатила глаза. — И как минимум, я не собираюсь кружиться в вальсе, пока моя лучшая подруга стоит там одна в окружении ядовитых сплетниц. Эва меня заждалась, так что с дороги!

Она попыталась уйти, но Джош, не привыкший к поражениям, сделал глупость. Он грубо схватил её за запястье и дернул на себя. — Сильвия, постой! Давай поговорим нормально! — Джош, отвали! — в её голосе звякнул металл. — Я предупреждала, что могу и ударить. Я сказала — у нас ничего не выйдет. Как минимум до тех пор, пока у тебя на первом месте стоят деньги, а на втором — твое раздутое эго!

— Это не так! Ты для меня на первом! — пафосно воскликнул он, продолжая сжимать её руку.

Сильвия не стала тратить слова. Короткий, точный удар коленом в пах заставил «золотого мальчика» мгновенно отпустить её и согнуться пополам, хватая ртом воздух. — Ты придурок! — бросила она через плечо. — Я сказала НЕТ, и это окончательное решение.

Она направилась в сад быстрым шагом, кипя от негодования. «Боже, вот же кретин! Расскажу Эве — она не поверит, что этот павлин решился на силу», — думала Сильвия, выходя на прохладный воздух. Но когда она добежала до заветной беседки, там было пусто. Лишь бледный свет звезд падал на пустую скамью.

— Странно... — Сильвия нахмурилась. — Неужели я так долго провозилась с этим идиотом, что она пошла искать меня в замок?

Предчувствие чего-то недоброго кольнуло её сердце. Сильвия развернулась и почти бегом бросилась обратно в бальный зал. Но едва она переступила порог, как застыла, не в силах пошевелиться.

Капкан захлопнулся

В это время в центре зала кольцо вокруг Эвы сжималось. Герцогини и графини, словно стая голодных волков, почуяли слабость. Каждое их слово было как укол тонкой иглой.

— Эванжелина, милая, ну что же вы молчите? — Герцогиня Тильнит наступала почти физически, её пышные юбки уже касались подола розового платья Эвы. — Неужели за столько лет никто не посмотрел в вашу сторону? Это так печально...

В голове Эвы всё еще гремел смех Люси и Кристофера. «Она на пределе... я отправлю её в монастырь...» Ярость, жгучая и неукротимая, вдруг поднялась из самых глубин её души. Она больше не была «выцветшей куклой». Она была раненым зверем, которому нечего терять.

— У меня есть жених! — громко, на весь зал, произнесла Эва.

Наступила тишина. Даже оркестр, казалось, стал играть тише. — Ой, правда? — Тильнит фальшиво всплеснула руками. — И кто же этот таинственный герой? Почему он не рядом с вами в такой вечер? — И вправду, где он? — подхватили другие. — Он аристократ? Или вы скрываете его, потому что стыдитесь?

Графиня Тильнит сделала еще шаг, практически наступая Эве на ноги, вынуждая её пятиться. Эва отступала назад, её взгляд лихорадочно метался по залу. Она искала любое молодое лицо, любого мужчину, чье имя она могла бы выкрикнуть, чтобы прекратить эту пытку.

«Только не старик, пожалуйста, только бы это был кто-то молодой!» — молилась она про себя.

Внезапно она наткнулась спиной на что-то твердое. Не просто твердое — это была стена. Живая, теплая, пахнущая кедром, холодным металлом и чем-то неуловимо опасным. Ткань чужого мундира за спиной была невероятно дорогой и плотной.

Времени на раздумья не оставалось. Эва почувствовала, как по залу пополз странный, парализующий холодок. Люди перед ней начали бледнеть, их глаза расширялись от ужаса, а Герцогиня Тильнит буквально позеленела и начала медленно открывать рот в беззвучном крике.

Не видя того, кто стоит за ней, но чувствуя исходящую от него мощную, почти осязаемую ауру власти, Эва схватила незнакомца за локоть и, гордо подняв голову, заявила:

— Вот! Вот мой жених! Мы влюбились друг в друга с первого взгляда, и нам не нужны ваши сплетни!

Она чувствовала, как под её пальцами напряглись стальные мускулы. Тишина в зале стала такой абсолютной, что было слышно, как падает капля воска со свечи. Эва медленно начала поворачивать голову, чтобы посмотреть, в кого же она «влюбилась».

За её спиной, возвышаясь над ней на целую голову, стоял мужчина в черном мундире с золотым шитьем. Его лицо, безупречное и острое, как клинок, не выражало ничего. Но глаза... холодные, Темно-синие глаза Императора Эвана Ашерона смотрели на неё сверху вниз с таким ледяным любопытством, от которого кровь в жилах Эвы превратилась в крошево льда.

«Боже... — мелькнуло в её голове. — Кажется, я только что выбрала в женихи саму Смерть».