Глава 37.0

После того как последняя колючка была извлечена, а раны на руках и ногах заботливо перевязаны белым льном, Эва наконец осталась одна. Тишина её спальни казалась оглушительной после грохота бала и визгливого шепота Люси. Она лежала в постели, глядя на то, как тени от камина пляшут по потолку, напоминая тянущиеся к ней когтистые ветки роз.

«Он мне не верит. Ни на секунду не поверил», — думала она, вспоминая тяжелый, пронзительный взгляд Эвана Ашерона.

Его вопрос «Кого вы боитесь больше, чем меня?» эхом отдавался в ушах. Эва понимала, что Император — человек, который привык видеть правду за милю. Но признаться ему означало подставить под удар Джеймса. Люси не шутила. В глазах этой женщины была та самая ледяная решимость убийцы, которая не остановится ни перед чем.

«Мне нужно знать, что он замышляет. Если он начнет расследование, Люси подумает, что это я ему рассказала. И тогда...» — Эва содрогнулась, плотнее кутаясь в одеяло.

Ночной шепот в карете

В это же время, по темной дороге, ведущей прочь от дворца, катилась карета рода Ловелл. Внутри было тесно от напряжения и запаха дорогих духов Люси. Вильям дремал в углу, а Кристофер и Люси сидели напротив друг друга, обмениваясь взглядами, полными яда.

— Ты видел её лицо? — прошипела Люси, когда убедилась, что муж крепко спит. — Она не просто выжила, она смотрела на нас так, будто мы уже в петле.

— Ты была слишком самонадеянна, когда толкнула её, — Кристофер раздраженно сорвал с шеи галстук. — Теперь Император смотрит на это «падение» с подозрением. Ты слышала, как он закрыл бал? Он не дурак, Люси.

— Плевать на него! — Люси подалась вперед, её глаза в полумраке кареты блеснули безумным огнем. — Угроза с Джеймсом заставит её молчать какое-то время, но она стала слишком опасной. Она всё знает. Она видела нас вместе. Теперь уже нет смысла играть в прятки. Её нужно устранить окончательно. И на этот раз никаких кустов роз. Она должна исчезнуть так, чтобы даже пепла не осталось.

Кристофер нахмурился, глядя в окно на проносящиеся мимо деревья. — У тебя есть люди во дворце. Действуй. Но если нас поймают... я не собираюсь идти на плаху за твою жажду власти.

— Нас не поймают, Крис, — Люси улыбнулась, и эта улыбка была холоднее зимней ночи. — Мы доведем это до конца.

Утреннее послание

Утро следующего дня встретило Эву тусклым светом и резкой болью в ноге. Стоило ей пошевелиться, как раны напомнили о вчерашнем кошмаре. Но горничная, вошедшая в комнату, принесла не только завтрак, но и небольшое письмо, запечатанное знакомым сургучом.

«Эва, нам нужно поговорить. Срочно. Я видела достаточно, чтобы понять — твои "перила" имеют имя и фамилию. Приезжай завтра в моё поместье, я пришлю за тобой экипаж под предлогом девичьих посиделок. Это вопрос жизни и смерти. Сильвия».

Эва сжала письмо в руках. Сильвия. Единственная, кто не верит в её «неуклюжесть». Это был шанс, но и огромный риск.

Завтрак с «Тираном»

Эва заставила себя встать. Она выбрала самое закрытое платье, чтобы скрыть бинты на руках, и, превозмогая боль, направилась в столовую. Ей нужен был план. Она должна была разговорить Императора, понять, насколько далеко зашли его подозрения, и попытаться отвести его след от Люси, пока та не исполнила свою угрозу.

В столовой Эван Ашерон сидел за столом, читая утренние донесения. Когда Эва вошла, хромая и опираясь на трость, которую ей выдали утром, он даже не поднял головы, но атмосфера в комнате мгновенно наэлектризовалась.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — Эва села на свое место, стараясь выглядеть максимально естественно, хотя каждый нерв был натянут, как струна.

— Вы удивительно быстро оправились от своего... полета, — произнес Эван, наконец откладывая бумаги. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, замечая легкую бледность. — Я думал, вы предпочтете завтракать в постели.

— И пропустить ваше общество? Ни за что, — Эва попыталась вложить в голос долю своего прежнего задора, но он прозвучал немного фальшиво. — К тому же, я хотела поблагодарить вас за помощь вчера. И... извиниться за испорченный бал.

Эван молчал, глядя на то, как она дрожащими руками наливает себе чай. — Бал — это пустяки. Меня больше интересует тишина, которая наступила после него. Вы сегодня подозрительно вежливы, Эванжелина. Обычно после таких приключений вы пытаетесь разнести половину кабинета или хотя бы нахамить Маркусу.

— Просто я поняла, что жизнь коротка, а кусты роз глубоки, — она посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь нащупать почву. — Ваше Высочество, вы ведь... вы ведь не собираетесь наказывать стражу за те перила? Это была действительно моя вина. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за моей глупости.

Эван прищурился. Он почувствовал, как она пытается манипулировать им, уводя разговор в сторону «несчастного случая». — Вы так печетесь о безопасности стражников? — он наклонился ближе, его голос стал опасно тихим. — Или вы боитесь, что мое расследование найдет что-то, чего вы так старательно избегаете?

Эва почувствовала, как сердце пропустило удар. — О чем вы? Что вы можете найти, кроме пыли и старых камней? — она принужденно рассмеялась. — Неужели великий Император Ашерон решил стать следователем по мелким происшествиям? Вам не кажется, что у вас есть дела поважнее, чем изучать мои каблуки?

Она пыталась задеть его гордость, спровоцировать на ответ, который раскрыл бы его мысли. Ей нужно было знать: ищет ли он врагов или просто забавляется её страхом.

Эван молчал долго, глядя на неё так, будто видел все нити, за которые её дергали Люси и Кристофер. — Иногда, леди, — медленно произнес он, — мелкие происшествия указывают на очень крупных крыс, заведшихся в стенах моего дворца. И поверьте, когда я их найду, я не буду спрашивать вашего разрешения на их уничтожение.

В столовой повисла тяжелая, густая тишина. Эва поняла: он не отступит. И теперь ей нужно было не только спасти себя, но и успеть предупредить Сильвию. Игра становилась всё более смертоносной.