Глава 27.0

Коридор, ведущий к Большому тронному залу, казался Эве бесконечным эшафотом. Каждый шаг отдавался в ушах тяжелым ударом пульса. Она чувствовала тепло руки Эвана под своими пальцами и не могла поверить в происходящее.

«Эванжелина, ты полная идиотка! — кричал её внутренний голос. — Сильвия права! Зачем тебе этот развод? Чтобы вернуться в дом, где тебя ненавидят? Здесь тоже царит тишина, но это не то удушливое молчание, которым тебя травили Вильям и отец. Здесь это... покой».

Но было поздно. Надпись, сделанная несмываемым красным маркером, горела на лбу Императора, как кровавое знамя её глупости.

И вот, массивные золоченые двери распахнулись. Глашатай выкрикнул их титулы, и Эва в последний раз мазнула взглядом по лбу Эвана. Слово «ТИРАН», выведенное её торопливым, кривым почерком, выглядело настолько нелепо на фоне его идеального, властного лица, что страх внезапно лопнул, как мыльный пузырь. На его место пришла истерика.

Эва прикрыла рот свободной рукой, чувствуя, как плечи начинают мелко дрожать. Это был не страх. Это был безудержный, дикий смех, который рвался наружу вопреки здравому смыслу.

Эффект разорвавшейся бомбы

В зале повисла мертвая тишина. Сотни аристократов замерли, вытянувшись в струнку. Все они ожидали увидеть Эванжелину Ловелл измученной, бледной тенью, исхудавшей от страха перед «Кровавым Императором».

Но вместо жертвы в зал вошла ослепительная красавица в розово-золотом платье, которая едва сдерживала смех, буквально задыхаясь от него. А рядом с ней...

Шок был такой силы, что Граф Ловелл пошатнулся, а Вильям, стоявший рядом, побелел так, что сравнялся цветом с собственной рубашкой. Джеймс, зажатый между пышными юбками герцогинь, подпрыгивал у колонны, пытаясь разглядеть, что же там такое, но видел лишь затылки взрослых. Кристофер, стоявший в углу с очередной фавориткой, выронил бокал с шампанским — тот разбился, но никто даже не обернулся.

— Садитесь, — коротким, рокочущим басом произнес Эван, когда они достигли возвышения.

Зал подчинился одновременно, как один отлаженный механизм. И тут же по рядам пополз змеиный шепот.

— Вы видите это? — шипела баронесса за веером. — На лбу... Красным! Это что, новый символ власти? — Боже, это слово «Тиран»! Она его заклеймила! — выдохнул какой-то маркиз. — Она еще жива? Почему он её не убил на месте? — Посмотрите на неё, она смеется! Она либо святая, либо абсолютно безумная...

Сильвия в первом ряду смотрела на подругу, и её взгляд метался от надписи на лбу Ашерона к трясущейся от смеха Эве. «Эва, ты не просто дура, ты легендарная дура», — читалось в её глазах.

Рай, Ад и порт на юге

Первым взял слово Герцог Брук. Он поднялся, его голос дрожал, а глаза бегали по залу, боясь сфокусироваться на лице Императора. — Ваше Высочество... мы... э-э... обсудили налоговые льготы для северных портов. Доходы выросли на десять процентов, и мы предлагаем... — он запнулся, когда Эван слегка наклонил голову, и надпись «ТИРАН» вызывающе блеснула в свете люстр. — Мы предлагаем... продолжить в том же духе!

Затем выступили послы, графы, советники. Все они говорили быстро, сбивчиво, стараясь закончить свои речи как можно скорее. Эван слушал их с самым серьезным и внимательным выражением лица, какое только можно себе представить, что делало ситуацию в десять раз комичнее.

Эва сидела рядом, чувствуя, что находится где-то в пограничном состоянии. «Интересно, какой способ казни он выберет? — думала она, глядя на профиль Эвана. — Веревка? Слишком грязно. Лезвие? Слишком быстро. Наверное, он придумает что-то особенное. Эванжелина, ты официально самая титулованная идиотка империи!»

Внезапно Эван повернулся к ней. В зале мгновенно смолкли даже самые тихие перешептывания. — Леди Эванжелина, — произнес он, и в его глазах промелькнуло что-то пугающе-проницательное. — Мы обсуждаем открытие нового торгового порта. Каково ваше мнение по этому вопросу?

Эва посмотрела на него. Прямо на слово «ТИРАН», которое теперь находилось в десяти сантиметрах от её глаз. Её нервы окончательно сдали.

— Моё мнение... — она хихикнула, чувствуя, как слезы смеха выступают на глазах. — Моё мнение, Ваше Высочество... что мне срочно нужно пойти!

Она вскочила со своего места, едва не опрокинув стул. Сделав быстрый, ломаный реверанс, Эва развернулась и почти бегом бросилась к выходу, уже не сдерживая громкого, истерического смеха, который эхом разлетался под сводами зала.

В зале снова начался хаос. — Она сбежала! — Вы видели? Она посмеялась ему в лицо! — Он её уничтожит... Завтра на завтрак подадут её голову! — Или он влюблен в неё до беспамятства, раз позволяет такое?

Вильям Ловелл сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он смотрел вслед сестре с яростью и... непонятным страхом. Джеймс наконец прорвался вперед и увидел надпись. Его рот открылся в немом восторге: «Эва — супергерой!»

Эва выскочила в прохладный коридор, прислонилась спиной к стене и сползла на пол, закрыв лицо руками. Смех всё еще сотрясал её тело, но в глубине души уже начинал зарождаться ледяной ужас: что будет, когда Император наконец доберется до зеркала?