Глава 29.0

Эва стояла посреди роскошного коридора, глядя в спину уходящему Вильяму, который тащил за собой Джеймса. Маленькая ладошка брата, махнувшая на прощание, была последним островком тепла в этом холодном море аристократического лоска. В груди всё еще ныло плечо, в которое намеренно врезался брат, но куда сильнее болело там, где, как она думала, давно образовалась ледяная корка.

Она резко развернулась, едва не задев подолом мундир Эвана Ашерона, который всё это время возвышался за её спиной, как безмолвная скала.

— Почему вы идете за мной? — спросила она резче, чем следовало. Голос дрогнул. — Хотите спросить, почему моя семья обращается со мной как с невидимым препятствием? Или, может, хотите зачитать приговор за осквернение вашего лица?

Император посмотрел на неё сверху вниз. Его лоб был чист, лишь легкое покраснение напоминало о недавней «атаке» маркером, но взгляд оставался непроницаемым.

— У меня комната в той же стороне, леди, — ровно ответил он. — Я не преследую вас. Я просто иду к себе.

Эва на мгновение смутилась, чувствуя, как щеки обжигает стыд. — Ах... да. Конечно. Поняла.

Она пошла вперед, стараясь шагать как можно быстрее. Её каблуки выстукивали нервную дробь по мрамору. Эван следовал за ней на расстоянии пары шагов. Его походка была бесшумной, хищной.

Взгляд из тени

Эван Ашерон наблюдал за её напряженной спиной. В его голове не было ярости — лишь холодное, отстраненное любопытство исследователя. Он видел сцену с её братом и отцом. Он заметил, как она изменилась в лице, когда Вильям ударил её.

«Странное создание, — думал он. — Бросает вызов Императору, рисует на моем лице, смеется в зале, полном врагов... но пасует перед взглядом старшего брата. Она не ищет власти, она ищет убежища. Но почему она так отчаянно пытается разрушить то единственное безопасное место, которое у неё есть?»

Ему было всё равно на её чувства в глобальном смысле, но эта маленькая война, которую она вела сама с собой, начала его забавлять. Это было интереснее, чем любые дипломатические отчеты.

Служанки, прижавшиеся к стенам при их приближении, испуганно перешептывались, провожая пару взглядами: — Видела? Он идет за ней! Наверное, в покоях он сорвет на ней злость за тот позор на Совете. — Нет, посмотри на неё... она идет впереди него. Никогда не видела, чтобы женщина так вела себя с Его Высочеством. Она либо завтра станет Императрицей, либо её прах развеют над рвом.

Одиночество в золотой клетке

Как только Эва достигла своей двери, она влетела внутрь, захлопнула её и с щелчком повернула замок. Сил дойти до кровати не было. Она просто сползла по дубовой панели вниз, обхватив колени руками.

Слезы не шли. Была только пустота. В голове набатом била фраза Сильвии: «Какого черта ты хочешь развестись? Что это тебе даст?»

— Сильвия права, — прошептала Эва в пустоту комнаты. — Даже тут, в этой пугающей тишине дворца, мне лучше. Здесь меня игнорируют, потому что я чужая. Дома меня ненавидели, потому что я — это я.

Она поднялась, подошла к окну и посмотрела на заходящее солнце. Мысли переключились на Люси и Кристофера. Та сцена в саду, их шепот, их ядовитые планы...

— Зачем они это делают? Зачем им рушить мою жизнь, если я и так ушла с их дороги? — Она легла на кровать, глядя в высокий потолок. — Люси хочет поместье? Статус? Кристофер хочет денег? Они не просто хотят избавиться от меня, они хотят уничтожить саму память о том, что я когда-то была счастлива.

Эва чувствовала, как её распирает от желания закричать, рассказать кому-то правду. Но кому?

• Отец и Вильям? Смешно. Они скорее поверят, что она сошла с ума от «императорского величия», чем в то, что их любимцы — Люси и Кристофер — заговорщики. Для них она всегда была «проблемным ребенком».
• Джеймс? Он единственный, кто её любит. Но он маленький. Рассказать ему — значит разрушить его мир, заставить ненавидеть отца и брата. Она не могла так поступить с ним. Он должен расти в уверенности, что его семья — это оплот безопасности.
• Император? Эва невольно хмыкнула. Представить, как она приходит к Эвану Ашерону и говорит: «Знаете, моя бывшая любовь и жена брата хотят меня убить», было невозможно. Он либо промолчит, либо спросит, какое отношение это имеет к государственным делам.
• Сильвия... Единственный вариант. Но что даст этот разговор? Сильвия — дочь другого аристократа, у неё нет власти против Ловеллов или интриг Кристофера.

— Я одна, — констатировала Эва, закрывая глаза. — Против всех них.

В этот момент она поняла: её «план по изгнанию» из дворца был самой большой ошибкой. Ей нельзя уходить. Если она уйдет сейчас, Кристофер достанет её в первый же вечер. Дворец Ашерона, этот холодный, мрачный замок с его молчаливым хозяином, вдруг показался ей самой надежной крепостью в мире.

Она встала и подошла к зеркалу. На руке всё еще виднелись красные разводы от маркера. — Ладно. Хотите войны? Будет вам война. Но теперь я буду играть по правилам Императора. Тишина — это оружие. И я научусь им пользоваться.

Она взяла письмо Джеймса, бережно разгладила его на столе и положила сверху тяжелое пресс-папье. Завтра будет новый день. И Кристофер скоро поймет, что Эванжелина Ловелл, которую он знал, осталась в том саду с камнями. Теперь здесь была невеста Ашерона.