Глава 33.0

Музыка в бальном зале стала глухой, превратившись в монотонный гул, когда Эва, стараясь не шуршать тяжелым атласом платья, скользнула вслед за удаляющимися тенями. Каждая ступенька мраморной лестницы казалась ей бесконечно долгой, а воздух здесь, в отдалении от сотен свечей, был пропитан холодным сквозняком и запахом старой пыли.

Она притаилась у тяжелой дубовой двери, ведущей на открытый балкон. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит корсет. Приоткрыв дверь на узкую щель, Эва затаила дыхание.

Театр ненависти

— Крис, какого черта эта дрянь всё еще не в темнице?! — резкий, визгливый голос Люси разрезал ночную тишину, как бритва. От её недавнего образа «невинной овечки» не осталось и следа. — Ты обещал мне, что к фестивалю она будет либо в монастыре, либо в канаве! Ты пытался её выманить? Почему она до сих пор стоит рядом с Императором и сияет этой своей дурацкой диадемой?!

— Милая, тише, — голос Кристофера звучал непривычно грубо, в нем больше не было той бархатной мягкости, которую Эва любила годами. — Эта дура не повелась. Видимо, она догадалась о чем-то или просто окончательно лишилась ума в этом холодном склепе. Она смотрит на меня так, будто я — грязь на её подошве.

— Вот сволочь! — Люси с силой ударила кулаком по мраморным перилам. — Она всегда мешала. С самого первого дня, как я вошла в дом Ловеллов. Вильям до сих пор хранит её детские рисунки, ты можешь в это поверить? Пока она жива, я не буду чувствовать себя полной хозяйкой ни в поместье, ни в его сердце.

Эва прижала ладонь к губам. Ужас ледяной волной накрыл её. Лицемерие этих людей было настолько бездонным, что у неё закружилась голова. Кристофер, её единственный друг... Люси, которая называла её «сестренкой»...

Внезапно нога Эвы предательски дрогнула. Тонкий, высокий каблук, не выдержав напряжения, с сухим треском подломился. Эва пошатнулась, пытаясь ухватиться за дверную ручку, но инерция вытолкнула её вперед. Дверь распахнулась, и Эва, спотыкаясь, оказалась на свету, прямо перед замершими заговорщиками.

Маски сброшены

Кристофер и Люси медленно обернулись. На их лицах не было испуга — лишь хищное осознание того, что жертва сама пришла в их капканы.

— О-о, — Люси расплылась в ядовитой улыбке, поправляя свои шелковые перчатки. — Смотри-ка, Крис. Наша маленькая мышка решила поиграть в шпиона. Заходи, дорогая, не стой на пороге.

Эва выпрямилась, несмотря на сломанный каблук. Она тяжело дышала, глядя в глаза тем, кого считала близкими. — Зачем? — её голос дрожал от смеси ярости и отчаяния. — Зачем вы это делаете? Что я вам сделала?

— Зачем? — Люси рассмеялась, и этот звук был страшнее любого крика. — О, не только дело в деньгах и наследстве, Эва. Хотя поместье Ловеллов — это приятный бонус. Мне приносит истинное удовольствие то, как легко я плету Вильяму сказки про тебя. Знаешь, как он злится, когда я рассказываю ему со слезами на глазах, что ты угрожала мне? Что ты обещала выжить меня из дома и называла моего будущего ребенка «бастардом»? Он верит каждому моему слову, потому что я — его нежная жена, а ты — его сумасшедшая сестра.

Эва повернулась к Кристоферу, ища в его глазах хоть каплю тени прежнего друга. — А ты, Кристофер? Ты ведь знал меня всю жизнь...

— В том-то и дело, — Кристофер сделал шаг вперед, загоняя её к самому краю балкона. — Я всегда думал, что достоин того внимания, которое доставалось тебе. Помнишь те приемы в детстве? «Ах, посмотрите на Эванжелину, как она талантлива!», «Эва — истинный свет рода Ловеллов!». Твой отец хвалил тебя за каждый вздох, пока мы с Люси не помогли ему увидеть твою «истинную» натуру. Мы годами вытравливали это обожание, заменяя его разочарованием. И знаешь что? Это было восхитительно.

— Вы... вы бездушные твари! — Эва отступила назад, чувствуя за спиной лишь холодный мрамор перил. — Я всё расскажу! Вильяму, отцу... Императору!

— О, не смей никому говорить, — Люси подошла почти вплотную, её лицо исказилось в гримасе презрения. — Хотя я забыла... тебе никто и так не поверит. Ты для них — истеричка, которая возомнила себя невестой правителя. Твои слова — пустой звук.

— Как печально, — добавил Кристофер, сузив глаза. — Ты могла бы просто исчезнуть по-тихому.

— Вы больные? — выдохнула Эва, её сердце зашлось в бешеном ритме. — Вы поплатитесь за это...

— Нет, Эва, — прошептала Люси, и в её глазах вспыхнуло безумие. — Поплатишься сегодня ты.

Падение в бездну

Всё произошло мгновенно. Люси резко, всем телом, толкнула Эву в грудь. Эва не успела даже вскрикнуть — сломанный каблук не позволил ей удержать равновесие. Она повалилась назад, через низкие перила балкона.

Мир перевернулся. Ночное небо, полное звезд, на мгновение замерло над ней, а затем стремительно понеслось вверх. Ветер засвистел в ушах, раздувая подол её синего атласного платья, словно крылья подбитой птицы. Она падала с высоты почти четырех этажей, и время словно замедлилось.

«Так вот как всё закончится...» — пронеслась последняя осознанная мысль.

Глухой удар. Эва не почувствовала боли — только резкий шок и холод. Она рухнула прямо в густые, колючие заросли императорских роз. Острые шипы мгновенно разорвали дорогую ткань платья и впились в нежную кожу, но именно эти кусты смягчили её падение, не дав разбиться о камни.

Эва лежала на спине, глядя на светящиеся окна бального зала прямо перед собой. Огромное панорамное окно кабинета или зала находилось всего в метре. За стеклом, в теплом свете люстр, кружились в вальсе пары, не подозревая, что прямо за их окном, в алых розах, истекает кровью и тонет в боли та, которую они называли будущей Императрицей.

Её сознание начало угасать, а по лицу, смешиваясь с грязью и росой, потекла струйка крови. Последнее, что она увидела сквозь пелену, — это темный силуэт, застывший по ту сторону стекла.