Глава 14.0

Прошло полчаса, прежде чем Эва закончила раскладывать свои немногочисленные вещи по ящикам огромного шкафа, который пах кедром и воском. Горничные предлагали помощь, но она вежливо отказалась — ей нужно было занять руки, чтобы унять дрожь. Переодевшись в платье нежно-голубого цвета, которое напоминало предрассветное небо, она бросила последний взгляд в зеркало. Её бледность на фоне холодного шелка делала её похожей на фарфоровую статуэтку, хрупкую снаружи, но, как она надеялась, стальную внутри.

Выйдя из покоев, Эва поняла, что замок Ашерон — это настоящий лабиринт. Бесконечные коридоры сменялись анфиладами, а те — лестницами.

— Так, кажется, Маркус говорил повернуть у гобелена с охотой... Или у бюста императора Филиппа? — пробормотала она, сворачивая в очередную галерею. — Боже, я заблудилась. Пойду наобум, вдруг ноги выведут.

Спустя десять минут блужданий среди рыцарских доспехов и мрачных портретов, Эва наконец замерла. В конце длинного, освещенного лишь узкими окнами коридора виднелась та самая массивная дверь. Две золотые львиные головы, сжимающие в зубах массивные кольца, смотрели на неё с немым вызовом.

— Наконец-то, — выдохнула Эва, подходя ближе.

Она уже занесла руку, чтобы постучать, как вдруг из-за двери донеслись приглушенные голоса. Эва замерла, её пальцы застыли в сантиметре от дерева.

— Ваше Высочество, разрешите спросить... Зачем вам это? Зачем вам еще одна невеста? — Это был голос Маркуса. Он звучал сдержанно, но в нем чувствовалось искреннее недоумение.

— Мне интересно, Маркус, — раздался низкий, вибрирующий бас Эвана Ашерона. В его интонации сквозила ледяная скука. — Мне интересно посмотреть, через сколько дней она приползет ко мне, умоляя о расторжении помолвки. Она возомнила, что может использовать моё имя, чтобы спасти свою шкуру, и сразу занять место подле трона. Пусть посмотрит, какова цена этого места.

Эва за дверью почувствовала, как её лицо вспыхнуло от гнева. «Кретин! — яростно подумала она. — Зачем мне его трон? Сдался он мне вместе со своими львами и мрачными стенами! Можно подумать, я это специально спланировала, а не спасалась от стаи бешеных светских гиен!»

— Маркус, как думаешь, — продолжал Император, и Эва почти видела его снисходительную ухмылку, — на какой день она сломается? На третий? Или продержится неделю, прежде чем попросит о разводе, даже не дойдя до венца?

— Трудно сказать, Ваше Высочество, — дипломатично ответил секретарь. — Смотря что именно вы собираетесь предпринять.

— Как всегда. Ничего. Одиночество и тишина этого дворца ломают быстрее, чем пытки. Иди, позови её.

Эва в панике дернулась назад. Ей меньше всего хотелось, чтобы её застукали за подслушиванием. Она быстро сделала несколько шагов назад по ковру и, когда Маркус распахнул дверь, она как раз «только что» подошла к ней, напустив на себя вид невозмутимой леди.

— О, леди Эванжелина, вы уже здесь? — Маркус слегка удивился её оперативности. — Заходите, Его Высочество ждет вас.

— Да, я как раз только подошла, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал от негодования.

Аудиенция тишины

Кабинет Императора был под стать хозяину: огромный, строгий и подавляющий. Стеллажи с книгами уходили под самый потолок, на массивном столе из черного дерева царил идеальный, почти пугающий порядок. Эван Ашерон сидел в кресле с высокой спинкой, погруженный в чтение какого-то документа. Солнечный свет из высокого окна падал на его черные волосы, создавая вокруг него ореол из пылинок.

Эва вошла и присела в глубоком поклоне. — Здравствуйте, Ваше Высочество.

Император медленно поднял на неё свои темно-синие глаза. В них не было ни тепла, ни приветствия — лишь холодное, анализирующее любопытство. — Сядь, — коротко бросил он, указывая на кресло напротив.

Эва села, чувствуя, как внутри неё закипает протест против такого тона. «И вам добрый день, — ядовито подумала она. — Один "до свидания" не говорит, уходя из сада, второй "здравствуйте" не знает. Семья Ловелл была адом, но здесь, кажется, филиал ледяной пустыни».

В кабинете повисло молчание. Оно было густым и тяжелым. Эван продолжал смотреть на неё, словно ожидал, что она сейчас начнет плакать, оправдываться или упадет в обморок от его величия. Но Эва лишь сложила руки на коленях и смотрела прямо на него, ожидая, когда он первым прервет эту игру в гляделки.

— Кхм... — Эва первой нарушила тишину, не выдержав неопределенности. — Так почему вы меня позвали? Есть какие-то особые распоряжения для вашей... «невесты»?

Император отложил документ и скрестил пальцы. — Теперь ты официально моя невеста, — произнес он, и каждое слово падало, как камень в колодец. — Ты вольна делать в этом дворце всё, что пожелаешь, в пределах разумного. Пользуйся библиотекой, гуляй в саду. И... постарайся не потратить всю казну империи за один день.

Эва едва не поперхнулась воздухом. Её глаза округлились от возмущения. «За день?! За кого он меня принимает? За Люси, которая грезила шелками и бриллиантами? Он думает, я пришла сюда ради его золота?»

— Хорошо, Ваше Высочество, — процедила она сквозь зубы. — Постараюсь растянуть это удовольствие хотя бы на два дня.

Эван Ашерон на мгновение замер, не ожидая встречной иронии, но его лицо быстро вернуло маску безразличия. — Ты можешь идти. У меня много работы.

— Да, Ваше Высочество.

Эва встала, поклонилась (на этот раз чуть менее глубоко, чем положено) и вышла из кабинета. Стоило двери захлопнуться, как она яростно выдохнула.

— Серьезно? Вот это прием? — зашептала она, шагая по коридору в сторону своих покоев. — «Не трать всё из казны»! Так уж и быть, Ваше Величество, я ведь именно за этим сюда и ехала — чтобы скупить все лавки столицы!

Она вспомнила его слова о разводе. Улыбка — дерзкая и решительная — тронула её губы. В ней проснулся азарт, которого она не чувствовала годами.

— Думает, я первой подам на развод? Посмотрим, Эван Ашерон. Посмотрим, чье терпение закончится раньше. Ты хотел сломать меня тишиной? Что ж, готовься — я не та слабая девочка, которую ты ожидал увидеть.