Глава 6.0

Воздух в бальном зале стал окончательно невыносимым. Он был пропитан тяжелыми духами, запахом воска от сотен свечей и, что было для Эвы самым тягостным — липким, фальшивым радушием. Каждый раз, когда мимо проходил очередной барон с сальным взглядом, Эва чувствовала, как корсет сжимается еще сильнее, не давая дышать.

Сильвия, внимательно наблюдавшая за тем, как бледнеет её подруга, решительно захлопнула веер.

— Ладно, Эва, хватит с нас этого цирка. Пошли в сад? А то нас здесь просто задушат пафосом и дурными манерами!

Эва благодарно посмотрела на подругу. Идея покинуть этот сияющий аквариум казалась спасением. — Пойдем... Только мне нужно предупредить отца, иначе он решит, что я сбежала с кем-то из тех престарелых графов, которых он мне прочит.

— Хорошо, иди, отчитайся перед «командованием», — Сильвия иронично приподняла бровь, но в её глазах мелькнуло сочувствие.

Эва пробралась сквозь толпу к графу Тиму Ловеллу. Он стоял в кругу своих партнеров, обсуждая поставки зерна, и казался совершенно довольным жизнью.

— Отец? — тихо позвала она. Граф обернулся. На мгновение на его лице промелькнуло раздражение от того, что его прервали, но он быстро взял себя в руки. — Да, Эванжелина? Что случилось? — Мы с Сильвией хотим выйти в сад, здесь очень душно. Граф Ловелл бросил короткий взгляд на дочь, словно проверяя, в порядке ли её прическа и не опозорит ли она его перед гостями. — Хорошо, милая, — он выдавил из себя подобие улыбки, которая не коснулась его глаз. — Только не задерживайся. Помни, что сегодня важный вечер.

Одиночество среди теней

Эва вернулась к подруге, чувствуя, как внутри всё больше разрастается пустота. — Ну что? Отчиталась? — Сильвия подхватила её под локоть и потащила к высоким застекленным дверям, ведущим на террасу. — Да, — выдохнула Эва. — Ему, как всегда, всё равно. Кажется, если бы я сказала, что иду прыгать в пруд, он ответил бы так же: «Хорошо, милая».

— Ой, да брось ты! — Сильвия сжала её руку. — Они просто слепые кроты. Они не видят, насколько ты ценная, Эва. Но придет день, когда они будут кусать локти, глядя тебе в след.

Они почти вышли на прохладный воздух, когда сзади раздался мужской голос: — Сильвия Ричи! Постойте, леди Сильвия!

Подруга резко остановилась и обернулась. К ним спешил молодой адъютант в парадной форме, выглядевший весьма взволнованным. Сильвия виновато посмотрела на Эву.

— Ох, кажется, мой отец опять что-то забыл мне передать... Милая, иди в сад одна. Иди прямо к большой беседке, там обычно никого нет в это время. Сядь, отдышись, а я скоро подожду! Не скучай без меня, ладно?

— Хорошо, иди, я справлюсь, — улыбнулась Эва.

Сильвия на прощание отправила ей воздушный поцелуй и лукаво подмигнула. — Я быстренько! Одна нога здесь, другая там!

Интрига в ночной тишине

Эва вышла в сад. После ослепительного блеска бального зала ночная прохлада показалась ей божественной. Здесь царил полумрак, освещаемый лишь далекими отблесками окон дворца и бледным светом звезд. Запах роз и влажной земли успокаивал взвинченные нервы.

Она шла по гравиевой дорожке, чувствуя, как подол розового платья шуршит о низкие кусты самшита. В саду было тихо, лишь где-то вдалеке слышались приглушенные звуки оркестра. Дойдя до ажурной белой беседки, Эва вошла под её свод и опустилась на скамью.

Она подняла голову, глядя на россыпь звезд в черном бархате неба. В этот момент она чувствовала себя такой же далекой и холодной, как эти светила. Её мысли снова вернулись к Кристоферу. Где он сейчас? Танцует ли он всё еще с той дамой в алом? Почему он так холоден в письмах, но так нежен при встречах?

«Может быть, Сильвия права? Может, я действительно просто дурочка?» — подумала она, прикрывая глаза.

Внезапно тишину нарушил шорох. Это не был ветер. С другой стороны беседки, за густой живой изгородью, послышались шаги и приглушенные голоса. Эва замерла, боясь пошевелиться. В саду в такое время обычно уединялись влюбленные пары, и ей меньше всего хотелось стать свидетельницей чьего-то чужого свидания.

Она уже собиралась тихо встать и уйти, но слова, донесшиеся до неё, заставили её сердце пропустить удар.

Голос был до боли знакомым. Тембр, который она узнала бы из тысячи.