Глава 50.0

В узком, пропахшем сеном и азартом переулке за ипподромом царила суматоха. Эва и Сильвия, забившись в тупик между двумя массивными каретными сараями, пытались привести себя в человеческий вид.

— Эва, у тебя в волосах кусок соломы... нет, подожди, это, кажется, часть чьего-то билета, — Сильвия лихорадочно терла щеку подруги краем своей мантии, оставляя на золотистой коже грязные разводы.

— Оставь моё лицо в покое! — шипела Эва, пытаясь пригладить растрепанные локоны. — Главное, что мы выбрались. Ты видела их лица? Они стояли как громом пораженные! Но всё обошлось, Сильвия. Всё обошлось!

Эва облегченно прислонилась к холодной кирпичной стене и истерически хихикнула. Адреналин всё еще бурлил в венах, заставляя пальцы дрожать.

— Да брось, — уверенно продолжала она, поправляя воротник шелкового платья, которое теперь выглядело так, будто в нем боролись с медведем. — Император нас даже не заметил. Он сидел там, в своей недосягаемой ложе, окруженный графами и министрами. Он, наверное, даже не смотрел вниз, на «простолюдинов». В этой ужасной мантии я была похожа на кучу прошлогоднего сена, а ты — на мешок с углем. Мы — просто гении маскировки! Завтра я просто скажу ему, что моя мигрень была такой силы, что я видела розовых слонов и проспала весь день. Он поверит, он всегда верит в мои глупости...

— Розовые слоны — это, конечно, интересный клинический случай, — раздался за их спинами голос, от которого воздух в переулке мгновенно превратился в жидкий азот. — Но мне казалось, вы отдавали предпочтение овощам. В частности — бешеному огурцу.

Эва замерла. Её сердце, которое только что радостно праздновало победу, пропустило удар и ухнуло куда-то в район туфель. Она медленно, очень медленно, словно у неё заклинило шею, обернулась.

Император стоял в трех шагах от них, прислонившись плечом к деревянной балке сарая. Его парадный мундир сиял чистотой, создавая вопиющий контраст с грязным переулком и двумя «картофелинами» перед ним. Его руки были скрещены на груди, а лицо выражало ту самую непроницаемую гранитную маску, которая обычно предвещала государственные казни.

— Ваше... Ваше Императорское Величество... — выдавила Эва. Её ноги внезапно стали ватными.

Она мгновенно включила режим «актрисы погорелого театра». Глаза её закатились, рука драматично легла на лоб. — Ох... как темно... где я? Неужели я уже в раю? Сильвия, почему здесь так пахнет навозом? Ваше Величество, вы явились мне в видении... Моя болезнь... она довела меня до лунатизма! Я очнулась здесь, в этом грязном месте, совершенно не понимая, как я покинула свою постель...

Эва начала медленно сползать по стене, надеясь, что обморок спасет её от тяжелого разговора. Но Эван не дал ей закончить спектакль. Он в один шаг преодолел расстояние между ними и железной хваткой перехватил её за локоть, возвращая в вертикальное положение.

— Хватит, Эванжелина, — чеканя каждое слово, произнес он. — Ваша «болезнь» только что прыгала на заборе и орала так, что её было слышно в соседнем округе. Если вы сейчас же не прекратите этот цирк, я прикажу Маркусу окатить вас водой из корыта для лошадей. И поверьте, чистота воды там соответствует вашему нынешнему внешнему виду.

Эва мгновенно выпрямилась. Мигрень «испарилась» за доли секунды. — Это было... — она замялась, глядя на свои грязные ногти, — ...недоразумение?

— Сильвия, — Император даже не взглянул на подругу, — карета для вас подана к южным воротам. Маркус проводит вас. А леди Эванжелина поедет со мной.

Сильвия, которая до этого момента пыталась прикинуться частью кирпичной кладки, лишь испуганно кивнула и, бросив на Эву сочувственный взгляд «прощай, подруга, я буду помнить тебя», исчезла в сопровождении гвардейца.

Карета безмолвия

Путь до дворца проходил в абсолютной, звенящей тишине. Эва сидела на роскошном кожаном сиденье императорской кареты, чувствуя себя максимально неуместно со своими грязными волосами и пятнами пыли на юбке.

Император сидел напротив. Он не смотрел на неё, глядя в окно на проплывающие мимо улицы столицы. Его профиль казался высеченным из льда.

— Вы хоть понимаете, что вы наделали? — наконец заговорил он, не поворачивая головы. — Мы выиграли кучу денег? — робко предположила Эва. — Вы выставили меня дураком, — его взгляд резко переместился на неё, и Эва вжалась в сиденье. — Вся столица завтра будет шептаться о том, что невеста Императора сбежала с «предсмертного одра», чтобы ставить деньги на клячу по имени Огурец. Вы разрушили легенду о своей слабости, Эванжелина. Теперь каждый знает, что вы полны жизни.

Эва хотела возразить, но промолчала. Она видела, как в его глазах гнев медленно сменяется чем-то другим. Холодным расчетом.

Рождение охотника

Император молчал, но его мозг работал как идеально отлаженные часы.

«Она любит риск», — думал Эван, изучая лицо Эвы. — «Она любит лошадей. Она сама дала мне повод вывезти её из дворца так, чтобы это не выглядело подозрительно».

Дворец был слишком защищен. Маньяк не нападет там. Ему нужно открытое пространство, иллюзия уязвимости.

— Ваше Величество, вы ведь не накажете Сильвию? — тихо спросила Эва, прерывая его мысли. — Это я её подбила...

Эван внезапно усмехнулся. Это была не добрая улыбка. Это была улыбка человека, который только что расставил все фигуры на доске.

— Наказать? Напротив, Эванжелина. Я решил поощрить вашу внезапно проснувшуюся страсть.

Карета остановилась у парадного входа. Лакей открыл дверь. Эван вышел первым и подал руку Эве, глядя ей прямо в глаза.

— Раз вы так любите лошадей, что готовы ради них рисковать жизнью, я не могу лишить вас удовольствия. Через два дня мы отправляемся в мое загородное охотничье поместье. Мы будем заниматься верховой ездой в лесах. Вдали от сплетен и лишних глаз.

Эва замерла на подножке кареты. Загородное поместье? Лес? Вдали от стражи дворца? Она почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Это... это будет прогулка? — спросила она севшим голосом.

— Это будет охота, леди, — спокойно ответил Император, сжимая её пальцы чуть крепче, чем требовал этикет. — Только пока неясно, кто именно станет добычей.

Он развернулся и пошел вверх по ступеням, оставляя Эву одну на площади. Она смотрела ему в спину и понимала: её весёлый побег на скачки только что превратился в идеально спланированный капкан. Император решил выманить маньяка, используя её как живую блесну на крючке.