Глава 55.0

Дворец превратился в огромный, сверкающий муравейник, который готовился к главному пиршеству десятилетия. Для всех три недели были сроком радостным, но для Эвы каждый удар башенных часов звучал как стук топора по эшафоту. Она чувствовала, как вокруг неё возводят золотую клетку, прутья которой были увиты белыми розами и пропитаны ядом.

Одиночество в толпе

Эва старалась сторониться Эвана всеми силами. Если она видела в конце коридора его высокую фигуру и иссиня-черные волосы, она тут же сворачивала в первую попавшуюся галерею. Если он входил в залу, она находила повод уйти. Его темно-синие глаза преследовали её в кошмарах, а вчерашний «урок стрельбы» оставил в душе холодный, незаживающий рубец.

«Он не защитник, — думала она, глядя на свое отражение в зеркале. — Он просто владелец, который проверяет исправность своего имущества перед тем, как выставить его на витрину».

Её дни наполнились бесконечными примерками. Портные, похожие на суетливых птиц, кружили вокруг неё, втыкая булавки в бесценный шелк. Эва стояла на подиуме часами, пока её тело превращали в символ власти империи Ашерон.

Особняк Ловеллов: Там, где гаснет свет

В то время как дворец сиял огнями, в особняке Ловеллов царил густой, осязаемый мрак. В спальне Люси горело лишь несколько свечей, отбрасывая на стены длинные, ломаные тени.

Люси сидела на краю огромной кровати, её пальцы нежно перебирали пряди волос Кристофера, который лежал, положив голову ей на колени. В этом жесте не было любви — только извращенная, болезненная страсть двух хищников, объединенных общим безумием.

— Три недели, Кристофер... — прошептала Люси, наклоняясь к его лицу. Её губы коснулись его лба. — Наш Император торопится закрепить свои права на нашу маленькую птичку.

Кристофер открыл глаза. В темноте они светились нездоровым азартом. Он перехватил руку Люси и прижал её ладонь к своим губам, обжигая поцелуем. Их связь была их тайной силой, их общим преступлением против всех законов людей и Бога.

— Пусть торопится, — ответил Кристофер, и его голос сорвался на низкий, хриплый полушепот. — Чем выше он её поднимет, тем громче будет хруст её костей при падении. Но мне скучно ждать, Люси. Свадьба — это финал. Мне нужна прелюдия.

Люси коснулась его щеки, её глаза расширились от возбуждения, которое приносили ей разговоры о боли. — Ты хочешь подарок для невесты? — Да. Что-то, что напомнит ей: стены дворца — это всего лишь бумага. И что мы всегда рядом. За её спиной. В её тенях.

Кристофер резко сел и притянул Люси к себе. Их дыхание смешалось в одно ядовитое целое. В эту ночь они выбрали жертву. Не ради политики. Не ради денег. А просто потому, что их страсть требовала новой крови.

Ледяной визит

На следующий день примерка подвенечного платья была прервана тяжелыми шагами. Портные мгновенно затихли и склонились в глубоком поклоне. В комнату вошел Эван.

Эва стояла на постаменте в облаке белого кружева и жемчуга. Она выглядела ослепительно, но её лицо было застывшей маской. Увидев его, она инстинктивно сжала кулаки, пряча их в складках юбки.

Эван медленно обошел её кругом. Его темно-синие глаза сканировали её, словно он проверял крепость брони. — Выглядит достойно, — коротко бросил он.

— Рада, что товар соответствует вашим ожиданиям, Ваше Величество, — холодно ответила Эва, глядя поверх его головы. — Могу я надеяться, что после свадьбы мне позволят хотя бы дышать без вашего разрешения?

Эван подошел вплотную. Портные, чуя бурю, тихо ретировались в углы комнаты. Он протянул руку и медленно, почти невесомо провел пальцами по воротнику её платья, поправляя тончайшее кружево у её шеи. Его прикосновение было обжигающим, несмотря на холодный взгляд.

— Вы язвите, Эванжелина, потому что боитесь, — его голос был тихим, предназначенным только для неё. — Но помните: в день свадьбы на вас будет смотреть вся империя. И ваши враги тоже. Ваша красота должна быть такой же острой, как меч. Она должна внушать ужас тем, кто хочет причинить вам боль.

— Мне внушает ужас человек, который стоит передо мной, — прошептала Эва.

Эван на мгновение задержал руку на её плече, сжимая его чуть крепче, чем нужно. — Прекрасно. Страх заставляет сердце биться быстрее. Это значит, вы всё еще живы.

Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Эва почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он не любил её. Он готовил её к войне, где она была одновременно и знаменем, и полем боя.

Кровавое послание

Время пролетело со странным, гнетущим чувством. Эва вернулась в свои покои, желая только одного — провалиться в сон без сновидений. Горничные уже приготовили постель и ушли.

Она подошла к туалетному столику, чтобы снять серьги, и вдруг замерла. Прямо посредине её шелковой подушки лежал предмет, которого там быть не должно.

Это была маленькая деревянная фигурка лошадки — та самая, которую вырезал тот молодой конюх, которому она помогла на тропе. Мальчик хвастался ей, когда она проходила мимо конюшен утром. Но теперь фигурка была сломана пополам.

А рядом лежала тонкая, изящная лента из волос. Рыжих волос.

Эва почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Это был почерк

Кристофера. Это был его смех, донесшийся из бездны. Он нашел того, к кому она проявила доброту. Он использовал его кровь, чтобы написать ей письмо.

На обратной стороне сломанной фигурки мелкими, каллиграфическими буквами — почерком Кристофера — было выведено:

«До свадьбы осталось десять дней. Надеемся, тебе понравился наш подарок. Мы будем на каждом шагу твоего пути к алтарю».

Эва упала на кровать, зажимая рот руками, чтобы не закричать. В этот момент она поняла: Император может защитить её от армии, но он не может защитить её от безумия Кристофера и Люси.