Глава 52.0

Солнце медленно опускалось за верхушки вековых сосен, окрашивая двор охотничьего замка в кроваво-золотые тона. Эван стоял в стременах своего вороного жеребца, возвышаясь над Эвой как карающее божество верховой езды. Его лицо, до этого выражавшее лишь холодный расчет, теперь отражало смесь искреннего недоумения и закипающего раздражения.

— Леди Эванжелина, — произнес он, и в его голосе послышался опасный звон стали, — вы хотите сказать, что человек, который вчера с азартом уличного бойца прыгал на заборе ипподрома, боится существа, у которого из оружия — только копыта и плохое настроение?

— Ваше Величество, — Эва попятилась от белоснежной кобылы, которая продолжала с аппетитом жевать кружево на её рукаве, — наблюдать за штормом с берега и быть щепкой посреди океана — это разные вещи! Я — щепка! И эта щепка сейчас пойдет ко дну!

Садитесь, леди, это приказ

— Садитесь в седло, — отрезал Эван. — Это приказ императора, а не приглашение на танец. Ваша безопасность в лесу зависит от того, насколько быстро вы сможете двигаться. Или вы предпочитаете бежать за мной пешком, путаясь в подоле?

Эва поняла: отступать некуда. Она подошла к Искре, чувствуя, как ладони мгновенно стали влажными. Попытка взобраться самостоятельно превратилась в позорное фиаско: Эва подпрыгнула, запуталась в тяжелых складках бархатной амазонки и едва не съехала под брюхо лошади.

— Боже мой... — Эван закатил глаза, спрыгнул со своего коня и в два шага оказался рядом. — Вы безнадежны.

Он обхватил её за талию. Эва вскрикнула от неожиданности. Его руки были жесткими и сильными, и на мгновение она почувствовала жар его тела сквозь слои ткани. Одним мощным движением он буквально подбросил её вверх, усаживая в седло.

— Пятки вниз! — скомандовал он, не отпуская её колена, пока она пыталась поймать равновесие. — Спину ровно. Вы невеста императора, а не мешок с овсом, который везут на мельницу.

Холодный инструктаж

Они выехали за ворота шагом. Эван ехал чуть впереди, постоянно оборачиваясь и осыпая Эву замечаниями, каждое из которых было холоднее предыдущего.

— Перестаньте вцепляться в луку седла. Вы её не вырвете, а пальцы сломаете. Лошадь чувствует вашу панику. Расслабьтесь.

— Легко сказать «расслабьтесь», когда под тобой тонна мышц с собственным мнением! — язвительно отозвалась Эва, судорожно пытаясь выровнять спину. — Ваше Величество, если я упаду, обещаю сделать это максимально театрально. Вы сможете написать в мемуарах, что ваша невеста пала смертью храбрых в битве с седлом.

— Если вы упадете, я просто прикажу привязать вас к лошади веревками, — без тени улыбки ответил Эван. — Мы здесь не для прогулок, Эва. Учитесь управлять зверем.

— О, я учусь! — буркнула она, поправляя съехавшую шляпку. — Я учусь тому, что у вас сердце из того же камня, что и стены вашего замка. Вы даже лошадь учите ездить так, будто она должна завтра захватить соседнее королевство.

Инцидент у обочины

Они свернули на узкую тропу, окруженную густым кустарником. Воздух здесь был свежим, пахнущим хвоей и сырой землей. Эва начала понемногу привыкать к мерному покачиванию, когда внезапно из-под самых копыт Искры с шумным хлопаньем крыльев вылетела жирная лесная птица.

Искра, до этого момента изображавшая само спокойствие, испуганно всхрапнула и сделала резкий скачок вбок.

— Ой! — взвизгнула Эва, теряя одно стремя. — Стой, Искра! Стой, овощ ты эдакий!

Лошадь понеслась боком прямо на молодого слугу, который в этот момент выходил на тропу с охапкой дров. Раздался треск, вскрик, и бедный парень отлетел в сторону, рассыпав поленья. Эва чудом удержалась в седле, вцепившись в гриву Искры, которая, наконец, замерла, понурив голову.

Эван мгновенно развернул жеребца. Его лицо исказилось от гнева. — Идиот! — рявкнул он на лежащего слугу. — Ты почему не смотришь, куда идешь? Ты едва не сбросил леди! Ты знаешь, какое наказание полагается за неосторожность перед членами императорской семьи?

Момент, изменивший всё

Эван уже собирался подозвать Маркуса, чтобы тот увел парня на конюшню для порки, но произошло то, чего он никак не ожидал.

Эва, всё еще тяжело дыша и с растрепанными волосами, буквально сползла с лошади. Она едва не упала, запутавшись в юбке, но удержалась и бросилась не к Эвану, а к распластавшемуся на земле юноше.

— О боже! Вы живы?! — воскликнула она, опускаясь на колени прямо в дорожную пыль, не заботясь о своем дорогом бархатном платье.

Слуга, бледный как полотно, пытался отползти, в ужасе глядя на Императора. — Простите... Ваше Высочество... я не хотел...

— Молчите, вам, наверное, больно! — Эва решительно схватила его за руку, помогая подняться. — Это я виновата, я совершенно не умею управлять этой лошадью! Простите меня, пожалуйста. Вы не ударились головой?

Она начала отряхивать его простую куртку от земли, её лицо выражало искреннее, глубокое беспокойство.

Эван замер в седле. Его тирада застряла в горле. Он привык к Ловеллам. Он привык к Люси, которая в такой ситуации приказала бы высечь слугу за то, что он «испугал её нежные чувства». Он привык к женщинам своей среды, для которых слуги были лишь предметами интерьера, менее ценными, чем фарфоровые вазы.

А Эва стояла там, в грязи, и держала за руку простого парня, виня во всем себя.

— Эванжелина, оставьте его, — голос Эвана прозвучал непривычно глухо. — Вы мараете руки. Это его работа — видеть, кто едет по тропе. Он сам виноват в своей неуклюжести.

Эва обернулась и посмотрела на Императора снизу вверх. В её глазах не было страха — только тихая, упрямая гордость. — Ваше Величество, виновата здесь только моя неспособность усидеть в седле. Если бы я была лучше, я бы отвела лошадь в сторону. Грязь на моих руках отмоется, а вот если бы этот парень пострадал из-за моей глупости — это бы не отмылось никогда.

Она еще раз улыбнулась парню: — Иди, всё хорошо. Никто тебя не накажет.

Парень, не веря своему счастью, поклонился до земли и быстро исчез в лесу.

Эван смотрел на Эву. Внутри него что-то болезненно кольнуло. Он годами строил вокруг себя стену из цинизма и подозрений, считая, что в мире аристократии нет места искренности. И вот сейчас эта «наживка», эта «лживая девчонка», которую он хотел использовать как приманку для убийцы, преподала ему урок человечности.

Он невольно почувствовал укол симпатии, который был сильнее любого гнева.

— Вы невыносимо сентиментальны, — проворчал он, скрывая за резким тоном странное волнение. — Садитесь обратно. И на этот раз постарайтесь не сбивать всё живое на своем пути.

Он снова помог ей сесть, но на этот раз его рука не просто подтолкнула её, а задержалась на её талии на секунду дольше. Его взгляд на мгновение смягчился.

— Вы странная, Эва, — тихо сказал он, когда они продолжили путь. — Совершенно непохожая на свою семью.

— Может быть, это потому, что я действительно умею чувствовать, Ваше Величество? — ответила она, глядя вперед. — А не только просчитывать ходы.

Эван ничего не ответил, но его план «оставить её одну в лесу» внезапно начал казаться ему... глубоко отвратительным.