Глава 54.0

Утро в охотничьем поместье встретило Эву туманом, который полз из леса, словно само дыхание этого мрачного места. Она стояла у окна, кутаясь в шаль, и смотрела на то самое место на террасе, где вчерашняя стрела едва не поставила точку в её жизни.

В её сознании окончательно закрепился образ будущего мужа. Эван Ашерон — ледяной психопат. Человек, который вместо слов поддержки выпускает сталь в сторону твоей головы, чтобы проверить рефлексы. Его темно-синие глаза, которые в утреннем свете казались почти черными, не знали пощады. Эва твердо решила: больше никакой искренности. С этим человеком можно выжить, только став такой же холодной, как он сам.

Однако Эван, наблюдая за ней в дверях столовой, видел иное. Он заметил, как она вскинула подбородок, когда он вошел. В её взгляде не было вчерашней паники — только ледяная, выверенная ярость. «Она не пустышка», — невольно подумал он, отпивая крепкий кофе. Любая другая на её месте уже была бы в истерике, но Эва Ловелл училась принимать удары. Она трансформировала свой страх в броню, и это вызывало у него невольное, почти опасное уважение.

Дорога в молчании

Путь обратно в столицу казался бесконечным. Карета мерно покачивалась, поскрипывая кожей сидений. Эва смотрела в окно, наблюдая, как дикие леса сменяются ухоженными полями.

Она думала об Эване. О его иссиня-черных волосах, которые иногда падали ему на лоб, смягчая суровый облик, и о его руках, которые вчера так уверенно держали боевой лук. Он был монстром, это правда. Но он был единственным монстром, который стоял между ней и её «любящей» семьей. Выйти за него замуж — это всё равно что броситься в холодный океан, чтобы спастись от лесного пожара. Ты не сгораешь, но ты медленно замерзаешь.

Обитель кошмаров: Особняк Ловеллов

В это же время в столичном особняке Ловеллов царила атмосфера, от которой завяли бы даже сорняки. В каминном зале, где шторы были плотно задернуты, Люси нервно крутила в руках острый нож для бумаг, а Кристофер методично перелистывал список гостей на будущие торжества.

— Скачки стали провалом, Кристофер, — Люси полоснула ножом по кожаной обивке кресла. — Эва теперь «народная любимица». Если она станет императрицей, мы не сможем даже подойти к ней без разрешения десяти гвардейцев.

Кристофер поднял на Люси глаза. В них больше не было простого расчета. Там поселилось нечто темное, азартное. После смерти Марты он почувствовал вкус власти над чужой жизнью — вкус, который оказался слаще любого золота.

— Смерть прачки была лишь прелюдией,милая,— его голос звучал как шорох сухих листьев. — Убивать ради цели — это необходимость. Убивать ради удовольствия — это искусство. Эва думает, что она в безопасности под крылом своего тирана. Но ей нужно напомнить, что такое настоящий страх. Нам нужна новая жертва. Кто-то, чья смерть заставит её сердце облиться кровью.

Люси хищно улыбнулась, и этот оскал не имел ничего общего с человеческой радостью. — Больше страха, Кристофер. Больше крови. Чтобы она сама приползла к нам, умоляя о конце.

Кабинет Императора: Капкан захлопнулся

Прошло три дня с их возвращения. Жизнь во дворце текла своим чередом, пока Маркус не явился в покои Эвы с коротким: «Его Величество ждет вас в кабинете».

Кабинет Эвана был залит закатным солнцем. Лучи падали на массивный стол из дуба, за которым сидел Император. Его темно-синие глаза в этом свете казались бездонными колодцами. Он не предложил ей сесть.

— Подойдите, Эванжелина, — произнес он, не отрываясь от документов.

Эва подошла, сохраняя на лице маску вежливого безразличия. — Вы хотели меня видеть, Ваше Императорское Величество?

Эван отложил перо и наконец поднял на неё взгляд. Иссиня-черные волосы были безупречно уложены, но в самой позе сквозило напряжение. — Игры в кошки-мышки затянулись. Мои шпионы доносят, что в доме ваших родственников слишком часто гаснут огни и слишком часто приходят подозрительные гости. Мы не можем больше ждать, пока они нанесут следующий удар.

Он выдержал паузу, и в кабинете воцарилась такая тишина, что Эва слышала стук собственного сердца.

— Я подписал указ. Официальная дата оглашена. Свадьба состоится через три недели.

Мир вокруг Эвы на мгновение качнулся. Три недели. Всего двадцать один день отделял её от того, чтобы навсегда связать свою жизнь с этим человеком. Двадцать один день до того, как она официально станет его собственностью — и его главной целью.

— Три недели? — севшим голосом переспросила она. — Но это... так скоро.

— Это единственный способ дать мне законное право взять ваш дом под полный контроль и уничтожить любого, кто посмеет на вас посмотреть без моего приказа, — Эван встал, подходя к ней вплотную. — У вас есть три недели, чтобы подготовиться к роли Императрицы. И три недели, чтобы выжить.

Он смотрел на неё сверху вниз, и Эва видела в его глазах холодную решимость. Капкан захлопнулся. Обратного пути больше не было.