Голос колокола и видение
После ужина они ещё немного поговорили и легли спать.
Хоть Айда и обладала недюжинной духовной силой, три бессонные ночи дали о себе знать, и она валилась с ног от усталости.
Комната Сугэ была небольшой, около двадцати квадратных метров. Обстановка была более чем скромной: двуспальная кровать, некогда принадлежавшая его родителям, письменный стол, стул да платяной шкаф. Вот и всё. Трюмо и прочие мелочи Сугэ давно отдал Айде.
Сняв одежду, смертельно уставший Сугэ даже не стал умываться — просто рухнул на кровать и тут же провалился в сон.
Ху-у-у… Ау-у-у-у…
Во сне — а может, и наяву — до его слуха донеслись завывание ветра и пронзительный волчий вой.
Открыв глаза, Сугэ, к своему изумлению, обнаружил, что стоит на палубе корабля.
Судно было огромным, не меньше пятидесяти метров в длину, и походило на галеоны эпохи Великих географических открытий, вот только сейчас оно было насквозь проморожено и сковано толстым слоем призрачного белого льда.
Сквозь лёд Сугэ разглядел, что корабль очень стар: деревянная палуба и борта зияли пробоинами — следами безжалостного времени. На трёх высоких мачтах не было и намёка на паруса. Снасти, соединявшие мачты с бортом, были оборваны и безнадёжно спутаны.
Сугэ подумал, что если бы не лёд, державший всю конструкцию, этот корабль-призрак давно бы развалился на куски.
«Где это я?» — Сугэ нахмурился, озираясь по сторонам.
Корабль был окутан ледяной до костей метелью. Снежный вихрь стеной окружал судно, не давая разглядеть, что находится за его пределами.
Донн… Донн… Донн…
Внезапно раздались глухие удары колокола. Звук шёл из-за его спины, с середины корабля.
Он обернулся и увидел, что в центре палубы возвышается храм.
Храм был выстроен из чего-то иссиня-чёрного, похожего на обсидиан, и производил впечатление несокрушимой, но вместе с тем зловещей и гнетущей твердыни.
Именно из него доносился гулкий колокольный звон.
Этот звук обладал необъяснимой притягательной силой. Сугэ, сам не понимая почему, шагнул к храму.
Святилище занимало почти всю центральную часть палубы, и уже через пару шагов Сугэ оказался у входа.
Он поднял голову. Храм состоял из трёх ярусов, сужающихся кверху, словно ступенчатая пирамида. На самом верху, на третьем ярусе, виднелась древняя колокольня, в проёме которой смутно угадывался огромный чёрный колокол.
Звук шёл оттуда.
Словно одержимый, со странным синим огнём в глазах, Сугэ безучастно шагнул внутрь.
Внутреннее убранство храма было донельзя простым. Здесь не было ни алтарей, ни статуй божеств, ни жертвенных подношений, но само место давило своей торжественной и суровой атмосферой.
В центре зала начиналась величественная лестница из льдисто-голубого материала, ведущая на самый верх.
Ступени были покрыты сложными и таинственными рунами.
Лестница делилась на три пролёта.
Первый, самый длинный, насчитывал двадцать четыре ступени. Через каждые четыре ступени по обеим сторонам лестницы застыла пара изваяний. Это были двухметровые воины в тяжёлых доспехах, шлемах в виде волчьих голов и серебристо-серых масках. Фигуры, высеченные из серого камня, казались живыми.
Затем шла площадка длиной около трёх метров, а за ней — второй пролёт из шестнадцати ступеней. Здесь тоже через каждые четыре ступени стояли статуи.
Эти изваяния были ещё более изысканными и величественными. Воины были облачены в богато украшенные доспехи, за их спинами развевались плащи, а под ними вздымались на дыбы волки-скакуны. Примечательно, что у каждого из восьми рыцарей было разное оружие: двуручный меч, алебарда, секира, лук, арбалет, молот, палаш и боевые кастеты.
В конце второго пролёта была ещё одна трёхметровая площадка, за которой начинался последний, восьмиступенчатый подъём.
И здесь тоже через каждые четыре ступени стояли изваяния.
Вот только они уже не походили на статуи. Они выглядели как живые существа.
Четыре фигуры восседали на скелетах боевых коней, закованных в тяжёлую броню. У каждой был свой облик: один в тканых одеждах с посохом в руке; другой в причудливом балахоне и с косой; третий с обнажённым торсом, держащий в руках череп; и четвёртый, чьё тело было объято пламенем.
На самой вершине лестницы стоял гигантский трон.
Его спинка уходила к самому потолку храма, а по бокам расходились двенадцать огромных чёрных крыльев. Трон был испещрён искусной резьбой, изображавшей легионы нежити, стаи волков, рыцарей в доспехах, несущихся вскачь коней-скелетов и возвышавшегося над ними короля в маске, с копьём в руке, верхом на гигантском волке.
Сугэ безучастно окинул взглядом это странное место и начал восхождение.
Добравшись до трона, он на миг замер, но садиться не стал. Пройдя вдоль исполинских крыльев, служивших трону спинкой, он оказался на вершине храма, у колокольни, откуда и доносился звон.
Донн!
Колокол продолжал гудеть, но ничто не ударяло в него.
В его чёрном теле торчало серебряное копьё.
Двухметровое копьё вонзалось в колокол сверху слева и выходило снизу справа, словно тот, кто метнул его, хотел пронзить колокол насквозь.
Сугэ постоял в молчании, затем подошёл и взялся за серебряное древко.
Крак-к…
В тот же миг по его руке и дальше, по всему копью, расползся жуткий мороз.
Сугэ рванул копьё на себя. Раздался оглушительный скрежет, и он вытащил двухметровое оружие из тела колокола.
Ху-у-у-у…
Ветер взвыл с новой силой. Небо прочертили молнии, будто надвигалась буря.
В следующую секунду с небес хлынул дождь, но, долетая до Сугэ, капли превращались в снежинки.
ДОНН! ДОНН! ДОНН!
Звон колокола стал глуше и ниже, но во сто крат мощнее. Казалось, этот звук мог облететь весь мир и никогда не угаснуть.
Сугэ с копьём в руке спрыгнул вниз и точно приземлился на трон.
Он размял затёкшие мышцы и медленно сел.
Колокол загремел ещё громче. Бесчисленные потоки лазурного холода ворвались в святилище, затопляя всё вокруг.
Во мраке ледяного храма на миг сверкнула пара синих глаз, и всё стихло.
— Ха!
Сугэ рывком сел на кровати. Он проснулся в холодном поту, будто его только что вытащили из раскалённой печи.
Донн… Донн… Донн…
В центре города собор Святой Крови пробил шесть раз, возвещая о начале нового дня.
«Какой странный и… реальный сон», — подумал Сугэ, отчётливо помня каждую его деталь.
«Кажется, силы немного восстановились», — он пошевелил руками и ногами.
Левая рука показалась ему слишком тяжёлой.
«Наверное, отлежал», — решил он и опустил взгляд.
— Что это?! — вскрикнул он, и его зрачки сузились.
В его руке было зажато то самое серебряное копьё из сна.
«Значит, это был не сон! И копьё… оно до странности знакомое». Пережив такое потрясение, как перемещение в другой мир, Сугэ стал куда более стойким.
Он задумался, и вдруг его осенило: в прошлой жизни, когда он возвращался с работы, его убило именно это копьё.
Он повернул его остриём к себе. На наконечнике виднелся изящный узор в виде вихря и молний.
Этот узор Сугэ не забыл бы до конца своих дней. Это было последнее, что он увидел перед смертью.
Ау.
Хаски, дремавший рядом, вскочил и, виляя хвостом, принялся весело прыгать вокруг Сугэ.
Сугэ взвесил копьё на руке. Оно оказалось не таким уж тяжёлым, он мог легко удержать его.
— Слишком уж оно заметное. Вот бы его можно было превратить в трость, — сказал Сугэ, собираясь встать.
Не успел он договорить, как копьё начало стремительно уменьшаться и через мгновение превратилось в элегантную серебристо-серую трость с витым узором, длиной около метра двадцати.