Выписка

Через два часа, когда капельница с кровью была уже почти пуста, в палату вошёл отец Хэнк в сопровождении двух сестёр в белоснежных облачениях.

Сугэ, к этому времени уже полностью совладавший с собой, с улыбкой произнёс:

— Вы удивительно пунктуальны.

— За столько лет привыкаешь, — небрежно бросил Хэнк, взглянув на флакон.

Он подошёл и отдёрнул полог кровати.

— Ну, как вы себя чувствуете?

— Прекрасно. Во всём теле приятное тепло и лёгкость. Я чувствую прилив сил, — ответил Сугэ, сжав и разжав кулак.

Хэнк кивнул, потрогал шею и грудь Сугэ.

— Усваивается отлично. Тело, усиленное кровью грифона, — это вам не шутки. Вы уже немного превосходите обычного человека.

Тут отец Хэнк нахмурился.

— А что это у вас за шрам на груди? Прямо у сердца. Ещё немного, и задело бы жизненно важный орган.

Это был след от удара фанатика из Братства Зелёного Пламени. Рана уже затянулась, но рубец оставался заметным.

Сердце Сугэ ёкнуло.

— А, это… — вздохнул он. — У меня дома собака, слишком уж резвая. Я возился на кухне, поскользнулся и упал. Пёс, видимо, решил, что со мной беда, и бросился ко мне. А рядом на столе лежал нож… он соскользнул и… К счастью, на мне было много одежды, так что он лишь оцарапал кожу.

Две сестры-монахини переглянулись со странным выражением на лицах. Что же это за собака такая?

— Этот пёс — тот ещё балбес, — без зазрения совести свалил всю вину на хаски Сугэ. — Будет время, сами увидите.

— Дело не в толстой одежде. Вам просто повезло, — заметил Хэнк, присаживаясь и вынимая иглу из вены Сугэ. Он прижал к ранке смоченный в спирте ватный тампон.

— Да, наверное, — согласился Сугэ и как бы невзначай спросил: — Кстати, пока я был без сознания, вы ведь меня осматривали? Не нашли каких-нибудь болезней или скрытых патологий?

Хэнк покачал головой.

— Нет. Вы были очень слабы, но в целом организм в порядке. Правда, есть одна странность. У вас в груди, похоже, есть лишняя кость. Она довольно странно расположена, прямо у сердца, словно защищая его. Это врождённая аномалия, но, можно сказать, полезная мутация. Вроде шести пальцев на руке у некоторых людей. Жить вам это не помешает, так что не беспокойтесь. Именно эта кость и остановила нож, не дав ему войти глубже.

«Так вот что он имел в виду под „повезло“!» — с облегчением подумал Сугэ.

«Я и сам не знаю, как это Ледяное сердце выглядит в моём теле. Но, похоже, отец Хэнк принял лёд вокруг него за кость. Что ж, отлично. Главное, что они ничего не заподозрили».

Пока Сугэ размышлял, одна из сестёр положила на прикроватный столик его одежду, шляпу и трость.

— Чтобы усвоить всю эту энергию, вам нельзя больше лежать, — сказал Хэнк. — Иначе кровь загустеет, и у вас начнутся головокружение и тошнота.

— Понял, — кивнул Сугэ, сжимая кулаки. — Да я и сам уже належался.

Его тело почти полностью восстановилось. Облачившись в свою одежду и взяв в руки трость, он почувствовал себя намного увереннее.

Но стоило ему сделать шаг, как он пошатнулся и едва не рухнул на пол. Трость наконец-то пригодилась по своему прямому назначению.

По знаку отца Хэнка сёстры, хоть и смотрели с беспокойством, не бросились помогать, давая Сугэ возможность самому найти равновесие. Усвоив урок, он начал двигаться осторожнее и через несколько шагов почувствовал себя увереннее.

— Уф! Какое позабытое чувство! Отец, и долго я так пролежал? — на душе у Сугэ было светло и легко, и хотя тело ещё немного скованно, в нём чувствовалась невероятная лёгкость.

— Трое суток. Семьдесят три часа, — подсчитал Хэнк.

— Можно мне выйти на улицу, погреться на солнце? — спросил Сугэ, ковыляя по начищенному до блеска полу к выходу.

— Конечно. Только накиньте пальто.

...

Отец Хэнк позаботился о Сугэ. Пятнадцать минут спустя тот, закутанный в тяжёлое пальто и опираясь на трость, вышел из больничного крыла в ослепительно белый мир.

Только что выпал снег. Яркое солнце отражалось от белоснежного покрова, заливая всё вокруг сиянием.

Сугэ глубоко вдохнул морозный воздух и, спустившись по ступеням, с наслаждением подставил лицо солнечным лучам.

— Как только сможете нормально ходить, можете выписываться и отправляться домой, — напомнил ему подошедший Хэнк.

— Спасибо вам за заботу, — с искренней благодарностью произнёс Сугэ.

— Пустяки. У меня сегодня как раз есть время, — с улыбкой отмахнулся Хэнк. — Не хотите ли осмотреть ваше будущее место работы?

— С огромным удовольствием! — просиял Сугэ.

Они пошли бок о бок по расчищенной каменной дорожке. Сёстры остались в больничном крыле — у них была своя работа.

Сугэ с интересом оглядывался по сторонам. Голые ветви деревьев покрылись сверкающей изморозью. Высокие стены и башни собора утопали в снегу, а шпили, укутанные в белые шапки, устремлялись в пронзительно-синее небо. Всё вокруг было подёрнуто серебром и выглядело сказочно.

Куда ни глянь, повсюду тянулись бесконечные ряды высоких зданий, соединённых переходами и арками. Сугэ чувствовал себя так, словно стоит в углу гигантского лабиринта.

— Собор Святой Крови — это сердце, защищающее город, — с улыбкой пояснил Хэнк. — Поэтому при его проектировании учитывалось множество функций. Главная из них — в случае масштабного нападения или катастрофы собор должен вместить более десяти тысяч человек и обеспечить их безопасность. Поэтому архитекторы не только предельно эффективно использовали внутреннее пространство, но и продумали серьёзную систему защиты.

— Поистине дальновидное решение, — с восхищением произнёс Сугэ.

— Мы с вами не застали те смутные времена, — с ноткой ностальгии в голосе сказал отец Хэнк. — В эпоху Первого вторжения Тварей, когда религии боролись за власть, а войны на континенте не прекращались, каждый новый день приносил лишь смерть. Тогда та церковь, что могла защитить больше людей, получала и больше последователей. Наш дальновидный Папа Лаврентий вместе с шестью великими архитекторами потратил долгие годы на оптимизацию структуры соборов. Благодаря этому наши прихожане смогли пережить осады и нашествия орд Тварей. С тех пор и зародилась традиция: один город — один собор. И всякое место, где стоит Собор Святой Крови, находится под её защитой.

— Мудрость предков и впрямь непостижима, — вздохнул Сугэ, пытаясь представить те кровавые, смутные времена.

Они прошли под серой каменной аркой и нос к носу столкнулись с двумя священниками.

Присмотревшись, Сугэ узнал отца Антония с его неизменно праведным выражением лица.