Звук в звуке
— Со времён Трёх Вечных Ночей свет Богини озаряет землю. Небосвод лунный — её тело. Когда сомнения и отчаяние овладеют тобой, простри руки к лунному свету и ощути её заботу и милосердие. Мягкое сияние омоет твой дух, даруя покой и умиротворение в долгой ночи…
Слова «Канона Луны», произносимые на языке духовной энергии, обретали форму. Глаза Сугэ отчётливо видели, как от его губ исходят и расходятся кругами пурпурные волны.
Двое охранников, стоявшие поодаль, перестали быть бледными, их лица постепенно разгладились и успокоились. Гриман тоже слушал с явным удовольствием, прикрыв глаза.
Сугэ не сводил взгляда с Йозефа. Пурпурные волны входили в его тело и бесследно исчезали, словно камни, брошенные в бездонный омут.
По мере того, как звучало Умиротворяющее слово, ярость в глазах художника начала утихать. Его широко раскрытый рот медленно закрылся, мутные глаза прикрылись, а на искажённом до неузнаваемости лице промелькнула тень человеческого страдания.
Увидев, что заклинание действует, Сугэ вложил в него ещё больше духовной энергии и продолжил читать.
Спустя минуту.
— Не надо… — донёсся из уст Йозефа слабый, едва слышный шёпот.
Голос был тонок, словно комариный писк. И это не было преувеличением — его звуковые колебания и впрямь напоминали тончайшую вибрацию комариных крыльев. Если бы Сугэ не обладал познаниями в акустике, он бы его и не расслышал.
Сугэ остановился и, используя духовную речь, спросил:
— Дитя Богини, что с тобой стряслось? Я могу помочь тебе.
— Я видел, — пробормотал Йозеф.
— Что ты видел? — мягко спросил Сугэ.
При этом вопросе Йозеф замолчал.
— Не бойся… — так же мягко продолжил Сугэ.
Не успел он договорить, как лицо Йозефа исказилось в жуткой гримасе, а глаза вспыхнули призрачным зелёным огнём.
Хруст!
С омерзительным звуком его шея вывернулась под неестественным углом.
Йозеф уставился на Сугэ горящими зелёными глазами, оскалил белые зубы и произнёс зловещим, потусторонним голосом:
— Я боюсь? Глупый священник, бояться здесь должны вы. Ха-ха-ха…
С-с-с-с…
У Сугэ волосы на теле встали дыбом. Он замер, глядя на это с ужасом.
Стоявшие поодаль охранники, увидев эту кошмарную сцену, издали дикие вопли и, обезумев от страха, бросились прочь.
Лишь Гриман оставался невозмутим. Он молча смотрел на чудовищное преображение Йозефа.
Сугэ, подавляя дрожь, стиснул зубы.
— Кто ты такой?!
Теперь он был уверен: в художника вселилась какая-то тварь, совсем как в фильмах ужасов.
Из глаз Йозефа потекли две струйки зелёной жидкости. Его растянутый в жуткой улыбке рот извергал хаотичный набор звуков:
— Ваш конец близок… убить тебя, убить вас всех…
Услышав этот голос, Сугэ отшатнулся на два шага. Его лоб покрылся холодной испариной, а лицо стало белым как полотно.
Глоть.
Сглотнув, он дрожащей рукой схватился за амулет Богини на своей груди. Амулет оставался спокоен. Это означало, что Йозеф — всё ещё человек, а не Тварь.
«Проклятье! Что, во имя Трёх Лун, здесь происходит?!» — мысленно взревел Сугэ.
Б-у-э-э-э…
Издав ещё несколько бессвязных звуков, Йозеф вдруг начал яростно блевать. Его тело забилось в конвульсиях и обмякло.
Сугэ, будучи человеком предусмотрительным, поспешно отступил к Гриману.
— Ну как? — с любопытством спросил тот.
— Ни в коем случае не подходите к нему, — с серьёзным лицом ответил Сугэ. — И вообще держитесь подальше от этого помещения. Дело очень серьёзное. Мне нужно запросить подкрепление.
Гриман тут же посерьёзнел и кивнул.
Отдав распоряжения, Сугэ, не теряя ни секунды, развернулся и быстро пошёл прочь.
«Проклятье! Проклятье!» — его сердце колотилось, пока он смотрел на показатель своего Видения, переваливший за двадцать. Да, только что его Видение выросло ещё на два пункта, преодолев второй порог. И причиной тому были слова Йозефа.
На первый взгляд, в них не было ничего особенного. Но для Сугэ, обладавшего познаниями в мистической акустике, они были воплощением ужаса. Потому что он слышал то, что было недоступно обычному уху.
«Это были две совершенно разные сущности. Физическая оболочка — Йозеф, его голос — обычные звуковые волны, которые слышат все. Но его воля, его сущность — это уже нечто запредельное».
Сугэ отчётливо слышал, как в словах «Ваш конец близок, убить тебя, убить вас всех» звучал совершенно иной, второй голос. Невероятно мерзкий, режущий слух, кошмарный звук. Сугэ не понимал, что тот говорил, слыша лишь гулкое «ху-ху-ху», похожее на рёв пламени. Именно этот странный звук заставил его кожу покрыться мурашками, а душу — затрепетать от ужаса.
«Что это была за тварь? Что это значит?» — размышлял Сугэ, сжимая трость и торопливо шагая по коридору.
Выйдя из музея под яркое небо, он не почувствовал ни капли облегчения.
— Мистер Сотос, вам потребуется ещё какая-то помощь с моей стороны? — Гриман, чьи ноги оказались на удивление проворными, догнал его и участливо спросил.
— Мне нужен домашний адрес Йозефа, — сжав кулаки, ответил Сугэ.
— Разумеется, — кивнул Гриман. — Он живёт недалеко отсюда. На восток, через три улицы, на Изумрудную, дом шестьсот пятьдесят пять, квартира четыреста четыре.
Запомнив адрес, Сугэ поклонился и ушёл.
Гриман смотрел ему вслед со странной улыбкой на губах.
— Жертва и сосуд готовы, — прошептал он. — Убейте его и принесите сюда. Его мозг поможет нам извлечь Первородный Огонь из тела Йозефа.
— Понял, — донёсся из ниоткуда едва слышный ответ и тут же растворился в воздухе.
...
Шагая по улице, Сугэ всё ещё не мог прийти в себя, прокручивая в голове тот жуткий, двойной голос.
«Нужно немедленно сообщить мастеру Геросу. Если это и впрямь был звук пламени, то, учитывая информацию от Барта, весьма вероятно, что это был рёв самого Первородного Огня».
«Зелёный цвет глаз… цвет Братства Зелёного Пламени. Скорее всего, на Йозефа повлияли именно они».
«Если сложить все улики… весьма вероятно, что Йозеф — это и есть сосуд для призыва Первородного Огня».
Осознав это, Сугэ остановился. Мгновение подумав, он резко свернул в другую сторону. Идти в квартиру Йозефа в одиночку было бы самоубийством. Герос сейчас занят расследованием дела Института Предельной Вселенной. Значит, остаётся только один вариант — позвать Барта.
«Эй, торгаш, раз уж мы с тобой в одной лодке, будь добр, раздели со мной риски!» — бесстыдно прикидывал Сугэ.