«Вечерний колокол Долины»

Когда священник ушёл, в палате воцарилась тишина.

Сугэ выглянул из-за полога. Комната была небольшой, около сорока квадратных метров. Кроме его кровати, здесь больше никого не было — похоже, отдельная палата.

«Неужели такие почести?» — с любопытством подумал он, отдёргивая занавеску, и тут же увидел неподалёку полностью металлический операционный стол с лампой над ним.

На стенах и столах висели какие-то приборы в стимпанк-эстетике, сплошь состоящие из шестерёнок, циферблатов и трубок. От них тянулись провода и катетеры, сейчас аккуратно закреплённые на стене.

«А я-то думал, люкс-апартаменты. Оказывается, реанимация», — скривился Сугэ и задёрнул полог.

Хотя он и не понимал принципа работы этих механизмов, их назначение в общих чертах было ясно.

«Ой!»

При виде аппаратуры его как током ударило. Он схватился за грудь. «Эти ребята ведь осматривали меня… Они не нашли секрет моего сердца?»

При этой мысли он похолодел. Но тут же вспомнил отношение отца Хэнка. «Судя по всему, они ничего не заметили. Да, точно. Если бы что-то нашли, я бы сейчас лежал не здесь, а в какой-нибудь лаборатории».

Сугэ немного успокоился.

«Но для полной уверенности, когда закончится капельница, нужно будет осторожно расспросить отца Хэнка».

Разобравшись с этим, Сугэ перевёл взгляд на книгу в своих руках.

Обложка была простой, без изысков. Только пять слов, выведенных руническим шрифтом.

«Книгу о легендарном ассасине запретил сам Союз Ассасинов? Насколько же фантастической она должна быть?»

Движимый любопытством, Сугэ открыл её.

На титульном листе, на пожелтевшей бумаге, было всего две строчки:

«Каждый удар вечернего колокола означает, что чья-то душа обрела свободу и освобождение. Колокольный звон, звучащий лишь на похоронах, несёт в себе святость и очищение. Во многих землях его звук — это шелест одеяний самой Смерти».

Он перевернул страницу. Формат был тот же.

«Долина соприкасается с иными мирами, где понятия жизни и смерти давно размыты. Там бродят либо нечеловеческие чудовища, либо смятенные духи. Но тот, кто давно вознёсся над мирами и свершил великое деяние, стал един с Долиной. Он и жив, и мёртв, и непостижим в своих проявлениях».

Третья страница была исписана чуть больше.

«Когда скверна наполняет мир людей, из Долины доносится звон колокола. Его далёкие волны расходятся по миру, и все, кто услышит его звук, на третий день примут смерть. Не сопротивляйтесь. Освободите свою душу, ибо в этом ваша слава. Ваша смерть — благо для мира».

Четвёртая страница.

«Он провёл с вечерним колоколом бесчисленные века. Ему больше нечему учиться, нечего постигать. Звон — Его тело, волны — Его клинок, смерть — Его облачение».

Пятая страница.

«Я… наконец-то увидел Его… Омытый звуковыми волнами вечернего колокола. Как же глубока и священна эта Долина…»

Дальше начинался основной, объёмный текст.

Сугэ не стал его читать. Он молча закрыл книгу. В его голове бушевала буря мыслей.

«Звон — Его тело, волны — Его клинок…» — эти две фразы, словно бомба, брошенная в тихое озеро, взорвали все прежние представления Сугэ о природе звука. Они указывали на совершенно новое направление, на новый уровень понимания.

«„Он“ — так обращаются к святым или богам. Значит ли это, что Он стал частью самого звука, что Его тело может распространяться со звуковыми волнами? Постойте, это ведь не так уж и невозможно! Звук — это вибрация, колебания материи. Если изучить способы этих вибраций, понять закономерности колебаний различных веществ, то, овладев этими законами, можно будет с лёгкостью управлять звуковыми волнами, создавая из них невидимые клинки!»

Казалось, Сугэ вот-вот что-то поймёт.

Щёлк!

Он услышал странный звук, и в ту же секунду лоб его покрылся испариной, а едва порозовевшее лицо снова стало мертвенно-бледным.

Рука, сжимавшая книгу, задрожала. «Что я увидел?!» — с ужасом подумал он.

В это мгновение его Видение подскочило ещё на три пункта.

Целых три пункта! Это было больше, чем получили священники за убийство гигантского мстительного духа.

Он в ужасе уставился на книгу. Его разум сотрясала неконтролируемая дрожь.

«Это точно не обычная книга. Тот священник, скорее всего, сошёл с ума именно из-за неё».

Сугэ схватил книгу и занёс руку, чтобы выбросить её прочь. Но рука застыла в воздухе. Его лицо исказила внутренняя борьба.

«Церковь не знает об истинной природе этой книги, потому что у них нет специалистов по звуку. К тому же она всё это время пролежала здесь, в больнице, среди обычных медиков, вот её и не изъяли».

«Эта книга невероятно опасна. В ней может быть скрыто что-то ещё. Но…»

Сугэ сглотнул, глядя на чёрный переплёт с нескрываемой жадностью.

«Если я смогу разгадать её тайны, то получу огромную силу. Возможно, я смогу хотя бы краем глаза заглянуть в могущество Того, о ком в ней говорится!»

Эта мысль разожгла в нём алчность.

«Пока оставлю. Не буду читать, пока не буду читать! Прочитаю, когда подготовлюсь!» — словно одержимый, он положил книгу рядом с подушкой, а затем снова начал читать Умиротворяющее слово, чтобы успокоить разбушевавшийся дух.

Остаток времени Сугэ не читал и не спал. Он погрузился в медитацию.

После упокоения двадцати девяти душ в его сознании остались частички их чистых помыслов. Это была особая субстанция, которую можно было получить, лишь провожая души. Это была не энергия и не сила, а благодарность и благословение душ, обретших покой.

Эти чистые помыслы наполняли сердце Сугэ радостью и счастьем. Когда они полностью растворятся, его дух и воля станут ещё крепче и сильнее. Это было сродни признанию за хорошо выполненную работу, которое придаёт уверенности и сил двигаться дальше.

Закрыв глаза, Сугэ увидел в фиолетовом мареве своей духовной энергии двадцать девять золотых огоньков.

Почувствовав его сознание, они слетелись к нему и, полные радости и света, растворились в нём.

Их тёплое, мягкое сияние наполнило Сугэ покоем. Дрожь, вызванная резким скачком Видения, постепенно утихла.