Нападение

Хотя Сугэ и убедился, что Барт — не обычный человек, он не спешил докладывать об этом начальству. Во-первых, его мышление отличалось от мировоззрения окружающих. В этом чёрно-белом мире у него была своя система ценностей. И пусть Братство Зелёного Пламени и считалось культом, сам Барт не производил на него дурного впечатления.

Во-вторых, он хотел использовать эти два дня, чтобы лучше понять цели и характер своего нового знакомого. Ну и, конечно, не последнюю роль играла плата в два ланка.

«Даже если его и придётся арестовать, пусть сначала заплатят!» — подумал Сугэ.

На обратном пути, проходя мимо булочной господина Паркера, Сугэ взглянул на купюру в один ланк, что лежала у него в кармане, и, немного подумав, решительно вошёл внутрь.

— Священник Сотос? Какими судьбами? Огромное вам спасибо за сегодняшнее! — с улыбкой поприветствовал его Паркер, раскладывая свежий хлеб.

— Не стоит благодарности, — улыбнулся в ответ Сугэ. — Мы с вами оба — дети Триединой Богини. А я её священник, и помогать своим единоверцам — мой долг.

— Ах, если бы все священнослужители были похожи на вас, этот мир стал бы куда прекраснее, — с радостным вздохом произнёс Паркер.

— Спасибо за добрые слова, — сказал Сугэ и протянул булочнику свой только что заработанный ланк. — Мне, пожалуйста, две сливочные булочки. Две большие.

Для Сугэ сливочные булочки были настоящей роскошью. Нежнейший белый хлеб, разрезанный пополам и щедро смазанный густым сливочным кремом. Мягкий, тающий во рту десерт с восхитительным ароматом. Каждая такая булочка весила добрых полфунта, а стоила целых двадцать ланфэней. Одна такая булочка стоила дороже, чем обед на троих.

Лицо Паркера просияло. Вытерев руки, он взял деньги и ловко упаковал две аппетитные булочки в красивую бумажную коробку.

— Уверен, — сказал он, протягивая коробку Сугэ, — ваша дама сердца будет на седьмом небе от такого угощения.

Паркер решил, что булочки предназначались для его возлюбленной. Сугэ лишь улыбнулся, не став ничего объяснять. Взяв коробку и сдачу, он заметил, что булочник дал ему шестьдесят пять ланфэней.

— Добрые люди всегда вознаграждаются, священник Сотос, — сказал Паркер, и его круглое лицо озарила тёплая улыбка.

— Благодарю вас!

...

Вернувшись вечером домой, Сугэ застал Айду, которая только что пришла с работы и собиралась готовить ужин.

— Айда, это тебе, — с улыбкой сказал он.

— Подарок? — удивилась она. Подойдя ближе и открыв коробку, она замерла. — Сугэ, это же…

— Я сегодня помог господину Паркеру из булочной решить одну важную проблему, — не моргнув глазом, соврал Сугэ. — Он в благодарность дал мне купон, по которому эти две чудесные булочки стоили всего двадцать ланфэней. К тому же, мне сегодня повезло, — добавил он. — Я нашёл подработку переводчиком у одного купца из Империи Конфедерации. Платят один ланк в день.

Айда наклонилась к коробке, вдохнула дивный аромат сливок и незаметно сглотнула слюну.

— Да это же настоящее расточительство! — выдохнула она. Помолчав, она решительно заявила: — Я сейчас на кухне отделю крем от хлеба. Чудесный белый хлеб съедим на ужин с обычным серым. А крем я пока уберу. Потом, когда будем готовить вяленое мясо, можно будет использовать его вместо приправы.

Сугэ открыл было рот, чтобы возразить, но промолчал, позволив ей поступить по-своему.

...

Следующие два дня отпуска Сугэ провёл не сидя дома. Он сопровождал Барта, который целыми днями бродил по Бейну. Сугэ всё больше убеждался, что перед ним — настоящий делец. Его интересовали финансовый район, порт, крупные компании, фабрики, редакции газет и почтамты. Он даже наведался в городской транспортный узел, поскольку подумывал инвестировать в строительство новой железнодорожной ветки. В глазах Барта весь город был полон деловых возможностей.

За эти два дня, прошедшие в лёгкой и приятной атмосфере, они успели сдружиться. Несмотря на разницу в профессиях, общая тяга к знаниям дала им немало тем для разговоров.

— Что ж, Барт, два прекрасных дня пролетели незаметно. Завтра мне на работу, — сказал Сугэ на закате, прощаясь со своим нанимателем.

— Мне искренне жаль, — с сожалением ответил Барт. — Я бы очень хотел, чтобы вы уволились и стали моим постоянным переводчиком. Это бы сильно облегчило мне жизнь здесь.

— Весьма заманчивое предложение, — усмехнулся Сугэ, — но, боюсь, вы опоздали.

— Для торговца не существует понятий «рано» или «поздно», — хитро прищурился Барт, — есть лишь взаимовыгодный обмен. Когда наши интересы совпадут, я уверен, нас ждёт прекрасное сотрудничество.

— Ха-ха, что ж, буду с нетерпением ждать!

— Будьте осторожны по дороге, — кивнул Барт. — Если возникнут проблемы, вы всегда можете обратиться ко мне.

Сугэ, не придав его словам особого значения, улыбнулся, кивнул и ушёл.

...

Попрощавшись с Бартом, он направился домой по Триумфальной улице. Нащупав в кармане две купюры по одному ланку, он с удовлетворением подумал: «Теперь Айде будет немного полегче».

Дон! Дон!

Пробило шесть часов. Небо окончательно потемнело, и вдоль дороги, вспыхивая искрами, зажглись газовые фонари. В небе одновременно взошли три луны, и с высоты посыпались крупные, как гусиный пух, хлопья снега.

Сугэ замер на углу. В свете фонаря кружились снежинки, и строгие готические фасады домов в их тихом танце обретали какую-то особенную, умиротворяющую романтику.

«И эту умиротворяющую романтику я буду защищать до последней капли крови», — с улыбкой подумал он и, дойдя до окраины города, свернул на Фруктовую улицу.

Хссс! Хссс!

Внезапно до него донёсся резкий, неприятный звук, похожий на дыхание дикого зверя.

Сердце Сугэ пропустило удар. Этот звук он услышал не ушами — он отозвался леденящим холодком прямо в душе. И это был не просто звук. Это была враждебность.

«На меня хотят напасть?!» — от этой мысли у него волосы на голове встали дыбом. Интуиция кричала об опасности.

В следующую секунду Сугэ, не раздумывая, сорвался с места. На бегу он зашептал:

— Ночь вскармливает свет, сияние луны дарует жизнь и знание, все мы рождены во тьме и взираем на луну, великая Богиня Луны манит тебя, омойся в её свете…

Это были строки из «Канона Луны». Произнесённые с вложением духовной энергии, они должны были успокоить разум — таков был эффект Умиротворяющего слова.

Но не пробежав и двух шагов, Сугэ резко замер. Прямо перед ним, неизвестно откуда, возникла человеческая фигура. Она была с ног до головы закутана в чёрный балахон, лица не было видно.

— Кто ты? — напряжённо спросил Сугэ, всё его тело превратилось в натянутую струну.

Фигура в чёрном медленно подняла голову. Из-под капюшона показалось иссохшее, мертвенно-бледное лицо.

— Так это ты здесь помогаешь Барту?

— Что?! — опешил Сугэ.

В тот же миг в руке незнакомца сверкнул кинжал, и он стремительно бросился на Сугэ.

Глаза Сугэ расширились от ужаса. Его физическая подготовка и боевые рефлексы были равны нулю. Он был совершенно беззащитен перед такой молниеносной атакой.

Раздался отвратительный, влажный звук. И пока Сугэ в ужасе смотрел, клинок точно вошёл ему в левую грудь, прямо в сердце.