Безумный художник

— Что это за звук? — Сугэ слегка нахмурился и тут же активировал духовную энергию и Видение, пытаясь вслушаться.

— Вы, должно быть, ученик священника Сотос? — в этот момент до него донёсся старческий, немного надтреснутый голос.

Сугэ отключил Видение и обернулся. Перед ним стоял бодрый старик в безупречно сшитом чёрном костюме, опиравшийся на короткую трость из чёрного сандалового дерева.

— Здравствуйте. Меня зовут Сугэ Сотос. Я детектив, прибывший для расследования этого инцидента, — Сугэ на время отложил мысли о таинственном шёпоте и почтительно поклонился.

Старик кивнул и, оглядевшись, спросил:

— Осмелюсь спросить, вы прибыли один?

— Да, — подтвердил Сугэ. — В управлении сейчас много дел, так что этим я займусь самостоятельно.

— В таком случае, будьте осторожны, — предостерёг старик. — Он сейчас очень буйный, обычным людям к нему не подойти. Я надеялся, вы приведёте священника, чтобы он успокоил буйный дух Йозефа.

Сугэ с улыбкой коснулся своего нательного амулета.

— По счастливому совпадению, я и есть священник.

— О! Это просто замечательно! — просиял старик.

Вместе они пересекли зал и направились в западное крыло. По пути они успели коротко переговорить.

Старика звали Гриман Стоу. Он был не только директором этого музея, но и профессором истории в Бейнском университете. Кроме того, он был историком уровня Эксперт — одним словом, джентльмен старой закалки, обладавший обширными познаниями и безупречными манерами.

— Каждый исторический артефакт умеет говорить, — с энтузиазмом делился своими мыслями профессор, узнав, что Сугэ тоже выпускник Бейнского университета. — Следы времени, оставленные на них, без умолку повествуют нам о былом величии и тайных знаниях, погребённых под толщей веков.

Сугэ с улыбкой слушал и кивал в знак согласия, но своих мыслей не высказывал. В истории он, честно говоря, не смыслил ровным счётом ничего.

Минут через пять, миновав длинную галерею, они подошли к складу, расположенному в самом конце западного крыла. Из-за тяжёлой чёрной железной двери доносились глухие звуки борьбы и нечеловеческие крики.

Сугэ мгновенно активировал духовную энергию. Его Видение уловило странные, искажённые волновые колебания, исходившие из-за двери.

«Он что, совсем озверел? — поразился Сугэ. — Колебания и частота этих звуковых волн уже вышли за пределы человеческих».

«Ну и денёк. Свихнуться до такой степени можно лишь под воздействием какой-то мистической силы. Похоже, мой план легко отделаться с треском провалился».

По знаку Гримана охранники отперли дверь.

Вопреки ожиданиям Сугэ, внутри было не темно, а, наоборот, очень светло. Просторный склад был заставлен инструментами для реставрации: резцами, мешками с гипсом, железной стружкой и прочим. В левой стене было несколько больших окон, выходивших на юг. Шторы были раздвинуты, и солнечный свет заливал помещение.

Посреди склада, привязанный к несущей колонне, метался безумный Йозеф.

Это был мужчина лет тридцати с небольшим, с растрёпанными светлыми волосами и густой бородой. На нём был чёрный костюм, теперь весь в пыли и кровавых пятнах.

Йозефа намертво примотали к столбу. Для надёжности верёвку обернули даже вокруг шеи, так что двигать он мог только головой. Но от яростных попыток вырваться его кожа стёрлась о грубые верёвки до крови, которая теперь пропитала и саму верёвку, и его одежду.

— Ау-у! Ау-у! Ау-у!

Как и сообщалось в рапорте, Йозеф полностью лишился разума. Его некогда зелёные глаза теперь были мутными, полными безумия и хаоса, и не фокусировались ни на чём. Он оскалился, обнажив белые зубы, и его рот растянулся так сильно, что в уголках выступила кровь.

Он выл, скрежетал зубами и мотал головой, словно хищник набрасывался на невидимую добычу.

От этого жуткого зрелища Сугэ стало не по себе. Охранники рядом с ним побледнели, в их глазах застыл страх.

Лишь пожилой Гриман сохранял спокойствие.

— Детектив Сотос, вы можете определить причину его безумия?

Сугэ потёр подбородок и, достав блокнот с ручкой, спросил:

— Расскажите мне о нём. Кто он такой, и что с ним происходило в последнее время?

— Разумеется, — кивнул Гриман.

— Йозеф — художник, ему тридцать три года. Он очень талантлив, но его стиль слишком авангарден, поэтому картины не пользовались спросом, и он жил в нищете. Я случайно познакомился с его работами и, разглядев в нём дар, пригласил его в музей. Здесь он помогал нам с экспертизой старинных полотен и реставрацией повреждённых картин. Он проработал у нас два года. Характер у него довольно замкнутый и застенчивый, но с коллегами он ладил хорошо.

— В последнее время вы замечали в нём что-нибудь странное? — спросил Сугэ, делая пометки.

— Ничего особенного, — задумался Гриман. — Ходил на работу, как обычно. Ах, да! Последние несколько дней он выглядел уставшим, словно не спал ночами. Я спросил, в чём дело, и он ответил, что к нему пришло вдохновение и он снова начал рисовать. Сказал, что эта картина станет вершиной его творчества, прославит его на весь мир и впишет его имя в историю.

Гриман вздохнул.

— Что поделать, каждый творец верит, что его работа принесёт ему славу и богатство.

— Да, но реальность жестока, — кивнул Сугэ.

— Вчера вечером, когда он уходил, он был каким-то рассеянным. Я списал это на переутомление и посоветовал ему отдохнуть. Он лишь улыбнулся и сказал, что почти закончил.

— А потом?

— А потом было сегодняшнее утро. Он опоздал. Музей уже открылся для посетителей, когда он ввалился сюда, шатаясь, как во сне. А затем внезапно обезумел и начал на всех кидаться. Мы его скрутили и вызвали полицию.

«Значит, ключ к разгадке — в этой картине», — подумал Сугэ, глядя на свои записи.

«Но картина, скорее всего, у него дома. Сначала нужно разобраться с ним самим».

Сжав трость, Сугэ шагнул вперёд.

— Детектив Сотос, осторожнее! — предупредил Гриман. — После того как он сошёл с ума, он стал невероятно силён.

Сугэ кивнул и подошёл к Йозефу на расстояние вытянутой руки.

— Ау-у!

Йозеф тут же рванулся вперёд, пытаясь укусить его, но верёвки не пустили.

«Попробуем для начала Умиротворяющее слово», — решил Сугэ. Он привычным жестом достал из-под рясы «Канон Луны», и лицо его приняло благостное и в то же время строгое выражение.