Эпилог 2: Те, Кто Действует на Свету и Те, Кто Извлекают Прибыль в Темноте

Тяжёлый посох стучал по камням в такт шагам Сзарела и его охраны на пути к Итили, ждавшей возле высоких железных дверей. Угрюмые символы прежнего властителя уже сбили с поверхностей, нанеся искусные золотые формы, которые вместе образовывали круг Планеты с включёнными внутрь принятыми верами.

Налётчица сверкала рядом с братом. Для сегодняшнего случая она оделась в серое шерстяное платье, которое почти скрывало надетую под ним нательную броню, но оставляло открытой ногу, испещрённую давними следами пуль и ножевых ударов. Изумрудный поясок обхватывал талию, придерживая персональный терминал и лёгкий пистолет в кобуре. На шее блестели драгоценные камни синего цвета. Отрастающие волосы лежали уложенными в волнистую причёску, чередующую седину с натуральным цветом. Вымытая кожа дышала здоровьем.

— Ты прекрасна, — бесстрастно сказал Сзарел.

— Сам тоже не плох. — Она протянула руку.

Магистр принял её пальцы на свою гладкую серую ладонь и внутренне согласился с этим утверждением. Ни единая мышца не ныла, напоминая о замене большей части тела. По окончании битвы его доставили к президенту. Он мало помнил происходящее, но жадно затребовал видеозаписи для исследований. Озеро плоти обволокло магистра, растворив его до жидкого состояния, и методично вырастило клетку за клеткой, восстановив лучше, чем раньше. Хотя физически он не хромал, не потерял в росте и вернулся на пик здоровья, в его душе зияла пустота, частично заполненная недавними новостями.

Фахим звонил. По-прежнему сбивающейся речью он рассказал о видении. Джейк посетил его во сне, словно ухватил за руку и вытащил из замёрзшей трясины, нарушавшей ясность мыслей.

С позиции науки он не находил объяснения этому феномену, но состояние его сына быстро улучшалось, и Фахим более не впадал в младенческое забытье. Возможно, сработала генетическая мутация. Или нечто другое. Он слышал о теории, когда находящиеся на расстоянии многих десятков километров люди чувствуют последние мгновения родственников.

Так или иначе, отцу не следовало отставать. Сзарел отдал посох сержанту и достал серую сетку.

— Что это? — спросила Итиль, когда он начал натягивать материю на лицо.

— Голографическая маска. — Прорезиненные концы заняли своё место, и лёгкая вспышка преобразила его облик. Подключённая к подкожным мышцам, проекция улыбнулась генерал-губернатору, показав то, чего не могло воспроизвести его тело. — Я решил, что тебе следует увидеть истинного меня до церемонии.

Чтя просьбу Джейка, он отбросил эксперименты с препаратом, передав данные исследований родственным душам среди учёных Троллей. Сзарел не мог сочетать в себе исследователя и лидера без ущерба для обеих ролей. Кто может сказать, чем окончилась бы их миссия, если бы он больше прислушивался к Черногору и лучше работал над принятием изменений Ордена?

— Замечателен хоть так, хоть эдак, сочный. — Итиль тронула сетку, растягивая губы магистра. — Только не проси меня натягивать намордник. У меня нет комплексов по поводу внешности.

— Мне приятен твой вид. Как обстоят дела?

— Гости ведут себя смирно. — Мерхзлад достал терминал. После процедур опухлость исчезла с его лица, начал возвращаться цвет. Он выглядел худовато, чистая, без единой соринки форма полковника мешковато висела на нём. Итиль никуда не отпускала брата без двух дылд-телохранителей, следовавших за ним подобно тени. — За вчера в городе произошло девятнадцать попыток сексуального домогательства и различных степеней побоев со стороны рекрутов в отношении местных. Виновных посадили под замок, их амнистию аннулировали, и сейчас определяется мера пресечения. С учётом их происхождения наши рекруты паиньки.

— Просто повесь сброд и всё. — Итиль взяла Сзарела под руку.

— Нельзя, — ответил Мерхзлад. — Да, народ может скучать по быстрому правосудию Драза, но у того возникало уж слишком много побочного ущерба. Нет, для отучения от расправ население обязано привыкать к цивилизованным методам.

— Верно, — согласился Сзарел. — Что по поводу больниц и продовольствия? Сопротивление?

— Недостатки в дальних уголках, в стенах города и главных поселений всё идеально. Корпорации примут обязанность улучшать жизнь местных и сооружать инфраструктуру в обмен на права добычи полезных ископаемых. Это сыграет нам на руку; наше главное внимание сейчас, обучение людей письменности. Люди Бахрана взяли последнее упиравшееся логово на западе с минимальными потерями для всех участников. Более не осталось независимых вожаков. По крайней мере объявляющих об этом официально.

— У нас есть способы переубедить потенциальных повстанцев, — промурлыкала Итильь.

— Выгода лучший стимул, — сказал Сзарел.

— Я согласна, их органы пригодятся законопослушным гражданам… — Она закатила глаза на его взгляд. — Нельзя давать слабину в насаждении порядка. Уж ты-то должен знать, что скоты должны бояться даже дохнуть неверно на граждан. Я помню, как один очаровательный Тролль забил всех пленников. Говорят, он потом самого Пайкана завалил. — Она поправила ворот его дуплета. Горячее дыхание приятно дунуло на шею. — И никакой милости.

— Нет большей власти, чем проявление милости, — ответил Сзарел. — И милосердие является лучшим целительным бальзамом для души, судя по тому, как ты расцвела.

— Ладно, я дам этому шанс. — Итиль встала лицом к дверям после первого удара колокола.

Краем губ она улыбнулась брату. Полковник приложил пальцы к кепке и удалился с телохранителями.

— Извини, — сказал Сзарел.

— Меня всё устраивает. Может, у нас всё ещё притрётся.

На третий звон колокола лучик света прорезал открывающиеся двери, и пара вошла в просторный зал под оглушающие аплодисменты и крики толпы. Некогда здесь располагался обзорный пункт. Рабочие убрали бронелисты с южной стороны, открыв полукруглый вид на Рабор. Турели, линию подачи амуниции и лежанки для защитников убрали.

Теперь мягкие ковры покрывали чистый пол. От входа на севере до окон тянулась зелёная дорожка с вышитым на ней Берущим Клятвы, приветственно встречающим паству. Чуть дальше вышивка менялась на эмблемы различных регионов Клятвоберущих, к которым добавили солнце, заключённое в ониксовый круг,—символ Вольницы.

По обе стороны зала располагались столы с угощениями. Первыми пару поприветствовали выстроившиеся линиями сарианты Руды, Нея и Иешуа; их лидеры стояли в середине своих отрядов. Черногор, повышенный до главы охраны магистра, ждал вместе с ветеранами далее. Ветеран отказался стать основателем нового ордена, но согласился на процедуру омоложения. Морщины и седина исчезли, в глазах забрезжила энергия юности, а конечности вернули гибкость. Он объяснил, что не может оставить молодых тащить лямку одних.

Позади крестоносцев собрались гражданские и бывшие налётчики, включая нескольких выживших солдат Пайкана, мгновенно присягнувших на верность новой власти после того, как обнаружили труп своего повелителя. Судить целый регион не было возможности, и бандиты получили полное помилование с условием вступления в прибывшие военные части Клятвоберущих. Свежеиспечённые сержанты и лейтенанты заявляли о своей верности на церемонии.

В реальности у бывших властителей практически не осталось рычагов управления. У стен, среди суетившихся слуг, застыли частично скрытые в темноте фигуры, наблюдая за всем стальными, внимательными взорами. Свет, падающий от установленных бронзовых ламп в форме рычащих львиных голов, скрывал сидящих в углублениях снайперов, готовых усмирить потенциального убийцу. Такие попытки уже случались.

Каждый шаг, каждое решение и команда бывших противников сперва подтверждались военными или служивыми, прибывшими из Земли Клятвы. Даже Итиль более не руководила собственной бандой, передав полноту полномочий назначенному ей государственному заместителю. Исключение составляли её брат и несколько гражданских деятелей, которым дали ограниченную автономию.

Пятьдесят лет. Жителям Вольницы не предоставят право голоса и право на самоопределение на полвека. Они даже не могли выезжать в другие Земли Клятвы. По сути, регион закрыли на своеобразный карантин, чтобы избежать распространения криминала, болезней и во имя приучения народа к независимости и толерантности.

Независимость через угнетение. Такой способ оставлял неприятное послевкусие во рту Сзарела, пока он махал гостям, принимая поздравления и фальшиво улыбаясь. Репортёры снимали церемонию, делая акцент на единении мутантов и Нормалов, людей с силой и без.

Захлёбываясь смехом, приёмный сын главы полиции Свифта хлопал металлическими протезами. Не удержавшись, Сзарел подхватил мальчика телекинезом, поднял с плеча отца и поставил на дорожку.

— Какие гости почтили нас присутствием. — Итиль элегантно наклонилась, пожимая стальные пальчики. — Всё ли к вашему вкусу, сэр?

— Газировка замечательная! Здесь весело! — воскликнул мальчик. Тот факт, что ему заменили руки и ноги на крепкие металлические протезы, совсем не смущал ребёнка. — А правда, что вы поможете остальным детям на улицах? — Он прижал кулаки к груди. — Пожалуйста! Меня много раз выручали.

— Никого не оставят. — Сзарел взъерошил тонкий ёршик волос, не став уточнять, что уличную шпану уже выловили и теперь доктора делали всё возможное для лечения разных форм радиационного заражения, ожогов, недоедания и целого букета болезней. Незачем омрачать настроение маленькому, да и худшее уже позади. — Повзрослев, ты тоже сможешь вписать свои заслуги в страничку нашего славного города. Для этого нужно упорно учиться и выбрать профессию себе по вкусу.

— Я вас не подведу! — Мальчик отсалютовал.

— Нас, — поправил Сзарел. — Приучайся говорить «нас». Мы же все тут живём.

— Да! Папа сказал, что дядя Черногор и вы правильные сукины дети. Не обманываете и слово держите как кремни. И что вы отхватили себе достойную шлюху. — Он непонимающе оглянулся на оглушающий хохот вокруг.

Первой начала Руда, за ней веселье подхватили Ней и Черногор, запустив цепную реакцию и обратив неловкость в приятный сюрприз. Свифт имел совесть покраснеть, но ухмыляющаяся Итиль махнула ему рукой.

— Он прав. Я тут самая достойная шлюха. — Она подарила мальчику пару монет, отправив к родителю.

Бедные репортеры. Надеюсь, съемка идёт не в прямом эфире. Сзарел подвел Итиль к ждущему у окна жрецу и Эль Сатанини, гордо сжимающему древко знамени ордена. Среди прочих побед, к записям на полотне добавили незаслуженное умиротворение страны.

Всё казалось таким странным. Ониксовый Орден поставили во главе восстановления. Семьсот крестоносцев во главе с пятьюдесятью шестью тысячами солдат Земли Клятвы, сорока тремя тысячами наёмников и сотнями тысяч прибывающих гражданских. С учётом совершённого его предшественниками преступления это выглядело издевательством над более достойными кандидатами.

Сзарел вместе с Итиль склонили колени, слушая наставления жреца. Предстояло сделать так много: наладить взаимодействие местных органов самоуправления, нет, создать их из ничего; обеспечить безопасность, достаток продовольствия и чистой воды. Одно создание инфраструктуры для доставки станет испытанием, учитывая частые обвалы и идеальность местности для засад на конвои.

— Согласен ли ты взять руку Итиль перед ликом Планеты, Сзарел эль-Фарах? — спросил жрец.

Их взгляды встретились. Солнечный свет пролился сквозь окно, освещая перестраивающийся Рабор. Токсичные клубы смога более не вились вверх, погружая улицы в темноту. Экскаваторы и бульдозеры утюжили места казней и обновляли фабрики до современных стандартов. По главной улице ехали грузовики, завозя благотворительность без страха быть обманутыми. Просветители собирали гражданских, разъясняя права и привилегии. К больницам выстроились очереди. Наркотические притоны переделывали в приюты. Борделям власти позволили существовать официально, но забрали всех несовершеннолетних.

Подземные камеры рынка работорговцев приспособили для холодных хранилищ. Хирургам-работорговцам сделали предложение: послужить здравоохранению или отправиться в тюрьму. Целая свора жрецов опрашивала бывших рабов, поднимая данные администраторов и находя пропавших родственников. Если у несчастных никого не оставалось или они хотели начать всё заново, обитель находилась для всех. Арену закрыли, готовя прежнее место бойни для спортивных состязаний.

Рабочие раскрашивали дома в соответствии с результатами голосования. Над карнавалами, посвящёнными освобождению, взрывались робкие петарды. Граждане ещё не осознали свободу. Они робко озирались и с готовностью отзывались на любой оклик полицейского, почти бросаясь на колени, в то время как налётчики иногда оттирали прохожих с пути, извиняясь сквозь зубы после окрика надзирателя. Старые привычки не уйдут так просто.

Делакруа вёл утреннюю молитву на площади неподалёку от крепости, на которую прибыли тысячи. Сзарел задумчиво глянул на освещаемый золотыми лучиками город. Исстрадавшаяся страна заслужила стать островком стабильности и процветания, в котором никто не будет забыт.

— Согласен, — сказал он, надевая на палец Итиль кольцо.

Его жена ответила взаимностью, окольцевала его и взяла букет цветов, бросив его в толкающуюся толпу.

Пятьдесят лет на изменение человеческой натуры и проведение реформ. Он намеревался управиться за двадцать пять.

****

Приятный ветерок потянул на автомобильную стоянку, легонько шевеля солнцезащитные зонтики и натянутые шезлонги. Вода накатывала на уходящую полумесяцем на север полоску белоснежного песка, моча ноги нескольким влюблённым. Погода была прекрасна, на небе редкие облачка, крики чаек не нарушали покой утра, а гудки прогулочных лайнеров звучали как приветствия проснувшихся соседей.

Отпуск! Руда покинула машину и втянула носом солёный воздух, ещё не отмеченный привкусами специй и сладкой ваты, которые готовились в многочисленных деревянных магазинчиках, раскиданных по всей длине пляжа. Последние месяцы не были просты… Хватит! Руда хлопнула себя по щекам под ироничный взгляд Нея.

Он ничего не сказал, просто положил ей руку на плечо. Отбросить мысли о службе было нелегко. Сложно не волноваться о возможном ноже под рёбра во время сна или перестать проверять машину на спрятанную взрывчатку.

Столица Клятвоберущих располагалась на берегу моря, некогда бывшего токсичной пустошью. Два главных причала блестели белизной, принимая толпы туристов, прибывающих для посещения этого экзотического места. Многие не понимали, как вода может быть солёной. В этом смысле ограниченная изоляция Итерны играла на руку Земле Клятвы. Они получали огромный доход и влияние за счёт притока гостей.

Между верфями высилась громада замка Лорда Стюарда, хотя президент редко бывал в своей резиденции, решая проблемы в разных частях страны. В его отсутствие символ процветания исполнял административную роль, и назначенный совет координировал гражданские и военные усилия. От замка в глубь моря протягивался мост, достаточно широкий, чтобы по нему могли пройти трое. Украшенный статуями святых и героев, он вёл к тихому святилищу.

С каждого уголка широкого моря было видно величественную нержавеющую башню. Столетия назад здесь упал флагман космических войск, загрязнив всё вокруг. Клятвоберущие ликвидировали чудовищные повреждения, вернув зелень и убрав радиацию. Всё ценное с корабля убрали, и долгое время он служил центром обучения жрецов Клятвы, в чьих стенах Берущий Клятву испытывал паству, осторожно исправляя их изъяны, и наставлял будущих правителей быть скромнее и заботиться и о верующем, и о безбожнике.

Основатель решил не продлевать свою жизнь и ушёл мирно, окружённый друзьями и благодарными гражданами, доверив непростую работу соратникам. Никто не считал себя настолько исключительным, как он, и пустой корабль превратили в склеп, поместив основателя на самую верхушку, где его дух мог радоваться делам страны. Нижние уровни взяли себе Стражи Клятвы, элита Инсектонов, несравненные чемпионы страны. Раньше их забирали детьми от родителей, воспитывая в строгости и внушая абсолютную верность Клятве.

Стараниями активистов такие традиции справедливо признали варварскими. Стражи Клятвы рождались редко, сегодня их число достигло лишь трёхсот. Их ценность была несравнимой, но как могли граждане лишать детей детства ради собственного блага? Почётная служба стала исключительно добровольной, и в тренировочных залах святилища верующие и наследники, как назвали неподверженных внушению рекрутов, проходили тяжелейшие испытания, оттачивая свои навыки до совершенства.

При мысли о нахождении неподалёку от таких героев в Руде вспыхнуло воодушевление и желание испытать себя против них. Сказывались последствия принятия силы. Что-то животное поселилось в ней, став полноценным членом её «я», но более не пугало её редким ворчанием, врывающимся в мысли, и постоянными подкачиваниями вызвать других на поединок.

— Хм. Мы выжили, — с лёгким удивлением сказала Руда.

Палец стукнул её по лбу.

— Давай не будем размышлять о вечном сегодня, — попросил Ней.

— Мне хватило отвечать птенчикам по дороге сюда, — звонко рассмеялась она, машинально скользнув к подозрительно молчавшему терминалу на поясе. Она уже забыла, как ценна тишина. — Неужели мы были такими же зелёными?

— Хуже. — Ней покрутил головой. — Наша кабинка за спуском справа. Рванём туда разводить огонь?

Руда повернулась в сторону дороги. Восприятие переключилось, её зрачки изменили форму, выхватив на горизонте далёкую точку автобуса, идущего в их сторону.

— Первые гости уже тут. Давай подождём их.

Вместе они достали из багажника два замороженных контейнера с шашлыком из настоящей говядины, пакеты с напитками и закуски. Стоянка постепенно пополнялась новыми машинами, и Руда проводила взглядом семейство белоснежных Ледяных Клыков. Высокий мужчина усадил дочку на плечи, держа своего партнёра за руку, пока двое повизгивающих старших рванули наперегонки по каменной лестнице вниз к пляжу, а затем по брусьям пирса. Миг и вверх полетели брызги. Женщина покричала детям вести себя культурно.

Привычные подозрения кольнули её. Зачем аристократичным Ледяным Клыкам посещать Землю Клятвы, пересекая огромное расстояние ради простого купания? Как совпало, что их машина припарковалась рядом? Возможно, стоит связаться с разведкой, предупредить их и проследить за…

Глупость, конечно. Просто туристы. У их соперников не было ничего столь же величественного, как сотворённое Клятвоберущими. Реки и озёра отлично, но ничто не сравнится с синевой настоящего моря.

Крестоносцы были одеты в облегающие костюмы для плавания, оставляющие руки и ноги открытыми. Сандалии решили не надевать, доверяя крепости кожи. Ветерок принёс солёные капли, и на шее Руды появились синие чешуйки. Она ухмыльнулась и скрестила руки, наблюдая за приближением автобуса.

— Давай помогу, — донеслось, как только двери открылись.

— Рустам, отбрось это рабское прислуживание. Только потому, что ты Нормал, а я Благословенная, не означает, что ты обязан следовать устаревшим социальным нормам поведения…

— Я просто предложил. Тогда кто последний, тот жаба!

— Эй! Ты куда?!

Первым наружу вырвался парень в коричневой кожаной куртке и джинсах. След искусственной кожи на щеке совсем растворился, мускулатура укрепилась, руки без труда держали школьный портфель и большую сумку, а на костях появилось мясо. Переломы прошли без следа, осанка улучшилась, поступь стала крепкой. Месяцы в семье пошли Рустаму на пользу, равно как и мамина готовка.

За ним в узкую щель между выходящими пассажирами просочилась стройная девочка, умудрившаяся никого не пихнуть. Синеватые чешуйки покрывали большую часть тела Дахел; натянутая до мочек ушей стильная шапка прятала волосы, а застывшая пена скрывала средний палец правой руки, превратившийся в настоящее ядовитое жало. Кожанка без рукавов была распахнута, и подаренные деревянные амулеты анимистов стучали при движении. На футболке краснела надпись «Свобода или смерть». Как и брат, девочка тоже тащила рюкзак, украшенный значками с героями Итерны, и сумку.

Школьная программа Земли Клятвы предусматривала обязательное посещение столицы всеми детьми. Это служило нескольким целям: дать молодому поколению удивление от путешествия, показать им величайший город, познакомить с учащимися из других регионов… Ну и, конечно, поездка включала посещение моря. Людям легче понять, для чего они трудятся, после личного знакомства с достижениями коллективных усилий.

Класс брата и сестры Руды приедет сюда завтра, но в качестве исключения её родным разрешили раннюю вылазку.

— Здорово! — Руда встала перед ребятами. — Куда несётесь?

— Думал, вы уже вгрызаетесь в мясо без нас. — Рустам пожал ей руку. Она притянула брата ближе и обняла, несмотря на протесты.

Пусть будет крутым где-нибудь ещё.

— Заманчиво. Но после недолгих раздумий мы решили отбросить варварство в пользу приготовленных блюд. — Ней взъерошил ему волосы.

— Как ты, Дах? — Руда указала на свои волосы.

— Ты же знаешь, что это безосновательная дискриминация по биологическому признаку. — Скривила губы сестрёнка. Ткань её шапки зашевелилась. — Я не стану магически лучше управлять моими частями тела по достижении совершеннолетия. Насильное принуждение одеваться подобно монашке тупой атавизм, равно как…

Руда раскинула руки. Возможно, из-за насмешек в прошлом у Дахел не особо получалось влиться в школьную компанию. С ней пытались дружить те, кто думал, что старшая сестра может выхлопотать им дворянское звание. Таких знакомых Дахел держала на расстоянии вытянутой руки и гораздо больше уважала ребят, обращающихся к ней за помощью в учёбе. Честность ей нравилась.

Дахел впервые посетила вечеринку месяц назад, приглашённая друзьями Рустама, и хотя брат уверял, что она начала «оттаивать», социальная изоляция не прошла бесследно. Наговорившись со старшей сестрой об Итерне, Дахел вступила в партию равноправия, преследующую цели отмены сегрегации в воспитании детсадовцев, отмены ограничений для мутантов и Благословлённых в школах и упразднения различий между гражданами.

Юная активистка стала более общительной, участвовала в дебатах с переменным успехом, что не могло не радовать, но её частое брюзжание волновало семью. Однако никто не одёргивал девочку. Каждый имел право на хобби.

Дахел немного поколебалась и обняла Руду, крепко прижавшись.

— Хоть ты и слуга угнетающего режима, я скучала по тебе, — пробурчала Дахел, уткнувшись лицом ей в живот. — Ничего не слышно.

— Ты о чем?

— Мы сделали ставку на то, что у одной трудоголички есть лишь одна причина вернуться…

— Я не трудоголик, — запротестовала Руда. Потом она вспомнила недавнее поведение. — Ну, может, немного.

— Полная трудоголичка! Ты постоянно ищешь, чем бы заняться… Приезжай почаще, а? — Кожа между чешуйками покраснела.

— Обещать не могу, маленькая, — с горечью ответила Руда. — Всё становится спокойнее, но по закону подлости стоит мне пообещать и обязательно случится какая-то дрянь.

— Тогда не обещай. Просто постарайся.

— Звучит как план. — Руда стащила шапку с Дахел.

Дюжины змееподобных колец размотались, радуясь солнцу. Пена залепляла каждую пасть живых волос, движущихся над головой девочки.

— Нас не оштрафуют? — шепнула она.

— Ты тут ябед или учителя видишь? — Ней пихнул её локтем в ребро. — Пошли, вы наверняка проголодались.

— В отеле был замечательный завтрак. — Рустам убрал шапку сестры к себе в портфель. — Правда, я немного стремаюсь касаться там чего-либо. Всё такое древнее. Бронзовые ручки, статуи, ковры… Вдруг я сломаю перекладину лестницы и попаду на целое состояние.

— Дешёвые имитации. Декорации для бизнеса. — Дахел обняла его рукой. — Я удивлюсь, если там есть хоть одна деревяшка Древнего Мира… Жаба!

Она рванулась к краю парковки. Выругавшись, Рустам понёсся за ней под усмешки крестоносцев. Спустившись по ступеням, огибающим справа двухэтажный ресторан, нагруженные едой влюблённые прошли по белой дорожке песка, мимо магазинчиков для туристов и обзорных пунктов службы спасателей. Персонал работал отлично, прочёсывая местность несколько раз на дню, и они не наступили на зарытый мусор или забытые вещи.

Убежавшая парочка обнаружилась неподалёку, более не споря, кто оказался жабой, и стоя лицом к открытой кабинке, которую зарезервировала Руда.

Круглая беседка, намного шире в диаметре, чем аналоги, предназначенные для Нормалов, стояла на краю пляжа в тени посаженных деревьев. Между ними протягивались гамаки для желающих отдохнуть. Сидящий на корточках рядом с дымящимся мангалом Тролль придирчиво переворачивал нанизанное на шампуры мясо. В беседке расширялся и сужался здоровенный шар с щупальцами, захлёбываясь рассказывал похабные истории женским голосом и наливал газировку в расставленные на столе бумажные стаканчики.

Сперва Руда подумала, что какие-то туристы оккупировали их место. Не критично, агентства отдыха решали такие проблемы мгновенно. Внезапно блеснуло серебро протеза, и Рустам буквально прыгнул, схватив в объятие крепкого Искажённого. Гошины шипы выглядывали сквозь порванную футболку. Каждый шип покрывал застывающий гель, а сам он управлялся механической частью тела без малейшего затруднения.

— Утра доброго, — сказал Тролль, не вставая с колен.

— Вы отец Децимуса? — спросила Руда. — Я думала, мы договорились, что вы прибудете позже. У нас для вас и стол не готов.

— Мы захотели приготовить вам сюрприз. — Децимус поднялся со скамейки, здороваясь со всеми. — Плюс я не люблю лук на мясе…

— Он отвратителен, — вставила Дахел.

— Полностью перебивает вкус, — согласился Децимус, взглянув на Дахел. — Ты сестра Руды? Вашу группу тоже в город привезли?

— Ага в отель на…

Руда дала ребятам познакомиться. Гоша вытянул протез, и внезапно его рука выстрелила, пролетев по воздуху и схватив стаканчик, не расплескав газировку. Цепь, соединяющая металлический кулак с запястьем, потянулась обратно, соединив конечность воедино, и Рустам уважительно свистнул. Затем он начал рассказывать о своих визитах в шахты, заинтересовав Искажённого специальными модульными аугметиками, которые использовали шахтёры.

Крестоносцы обменялись приветствиями с родителями Децимуса, узнав, что Сильви с отцом звонили и сообщили, что будут через полчаса.

— Па сказал, Гриша сегодня будет тоже, — сообщила девочка-Искажённая, поднеся Руде минералку. — Он предложил посторожить его, но агенты сказали, это не дело для простого майора. Снобы.

— Вы, наверное, Филона? — Руда отпила, услышав натяжение купального костюма. С хрустом шея удлинилась и стала толще.

Как же приятно более не сидеть на одном алкоголе. Тебя стоило принять ради минералки. Зверь внутри хрюкнул.

— Верно. Зови меня Фи и давай на ты. Дюваль привёз нас пораньше…

— Дюваль? Принц Возвратителей? — удивлённо спросила Руда.

— Честно, я понятия не имею, чем он занимается в свободное время, но не думаю, что Па успел стать принцем или совершить предательство, пока я не видела. Хотя с ним никогда нельзя быть уверенным, — сухо сказала девочка. — Вон он. — Отросток указал над плечом Руды.

От сетки, огораживающей безопасный участок для младших пловцов, к берегу покатилась волна. Сначала слабая, она постепенно набухала, двигаясь быстро и оставляя за собой белую пену, словно внезапно налетевшая буря подула на узкий отрезок воды. Родители подхватывали детей, спасатели прыгнули с точек наблюдения, покрывая десятки метров, а Гоша хохотнул, успокоив нарастающее напряжение среди крестоносцев.

Наконец столб мускулов и костей вырвался наружу, шагом достигнув берега. Облепленный водорослями поверх тонкого облегающего костюма для ныряния, гигантский Искажённый двинулся мимо спасателей и раскрывающих рты туристов. Застрявшая в его пластинах рыбёшка вмиг оказалась перемолотой зубастой пастью. Каждый шаг вминал песок.

— Купание бесполезно. Нет ни черта интересного на дне, — проворчал Дюваль.

— Потому что ты слишком тяжёлый, чтобы удержаться на поверхности, — прокричала его дочь.

— Ты меня жирным и слабым, что ли, обозвала, засранка? — руки-лезвия проскрежетали друг о друга.

Руда облизала губы, взяв себя за локоть. Сильный. В голове прозвучал эхом призыв бросить вызов, окунуться в синеву и испытать себя против потенциального претендента…

— Оленёнок, — предупреждающе сказал Ней.

— Ты прав, — она рассмеялась. — Давай веселиться.

Всегда можно устроить поединок позже. Внутренний зверь с готовностью согласился, умоляя не упускать возможность.

****

Маруно Барджони остановился перед закрытыми дверями. Одетый в строгий красный смокинг с чёрной рубашкой, сероволосый мужчина вытянул украшенную фамильным перстнем руку к бесцветной поверхности. Синие лучики высветили его безупречно загоревшую кожу, спрятанные камеры осмотрели её на предмет малейших отклонений, и жидкий металл преграды разлился, допуская его в рекреационный зал матриарха, святая святых их особняка.

Вырезанное из цельного куска мрамора, место было полностью лишено привычной роскоши их обителей. Ни единая статуя, картина или захудалый ковёр не нарушали вида кальцита, скрытого полумраком.

По углам комнаты стояли идентичные телохранители. Симметричные до последнего волоска и расположения носового платка в деловом костюме, эти стражи давно утратили всё человеческое. Буквально. Глаза за солнцезащитными очками оценили Маруно и вернулись к основному объекту наблюдения. Они не дышали. Воскрешённые из ушедших раньше времени отпрысков семьи, они были доведены до идеального состояния лучшей биоинженерией, включая запрещённые и травмирующие психику улучшения; в их мозгах заложили многочисленные протоколы. Они стали роботами в человеческой оболочке, навеки утратив изначальную внешность.

Неоспоримая демонстрация лояльности. Немногие с готовностью жертвовали наследием или памятью о себе. Сам Маруно запретил делать такое с собой и, как всегда, попытался узнать брата среди телохранителей.

Бесполезно.

Служанки в красных платьях и тёмных передниках ждали на краях обширного бассейна, в котором безмятежно находился чистейший концентрат серебристо-белой восстанавливающей жидкости. С виду девушки напоминали ответственных ангелочков, их тонкие шеи опоясывали золотые колье в виде свернувшихся змеек, а руки без малейших мозолей отдыхали на фартуках. Миниатюрные, красивые, каждая была способна разорвать даже Абнормала невероятно крепкими пальцами или поднять машину.

Других сюда не допускали. Кандидаток, желающих не только выйти замуж за Барджони, но и заниматься семейным делом, отправляли сюда после обширной хирургии. Под внимательным надзором госпожи они набирались терпения, оттачивая личные навыки, и приобретали опыт, присутствуя на переговорах. Кто-то станет директором открытого филиала, другая получит пост в правительстве. Редко, очень редко их мачеха не могла развить в них величие.

Главная служанка сделала реверанс, и Маруно поцеловал её пальчики, жестом остановив красотку. Он ощутил кислотный привкус и едкий запах. Нормальный гражданин потерял бы сознание при входе в комнату. Большинство убийц держались не более пары шагов. В чистом виде восстанавливающая жидкость творила чудеса для суставов, неся смерть испарениями, невидимыми глазу.

Но какой Барджони испугался бы яда?

Маруно опустился на колено, терпеливо ожидая. Будь его воля, он бы отправился в ресторан с женой и дочкой, чтобы отметить успешное завершение шестого класса. Тем не менее смирение оттачивало дисциплину, и он сомневался, что бабушка заставит его прелесть долго скучать без отца.

На поверхности бассейна набух пузырь. Коинта Барджони, матриарх дома Барджони, поднялась наверх, почти касаясь потолка человекообразным выступом на лбу. Извивающееся тело с хрустами, похожими на выстрелы револьверов, распрямило множество трёхпалых лап, превышавших в длину Маруно. Фиолетовые, золотые и красные глаза-окна мигнули на толстом стебле туловища, сбрасывая капли жидкости. Служанки немедленно вытерли её, а услужливая блондинка раскрыла зонтик, появившийся из браслета на её руке, и прикрыла им посетителя.

— Бабушка, — почтительно сказал Маруно. Матриарх приходилась ему прапрабабкой по маминой линии, но она всегда настаивала на том, чтобы к ней обращались так. — Удобно ли тебе выслушать меня в этот час?

— Твои манеры безупречны, как обычно. Продолжай, поделись гнетущими тебя мыслями, Маруно, и мы подумаем, как развеять тревоги. — Жирные губы восьми ртов мокро хлюпали, воспроизводя отточенную речь светской львицы. В ближнем кругу Коинта предпочитала не использовать приспособления для сокрытия звуковых дефектов.

Трёхпалая лапа потрепала его. Улучшенная физиология предотвратила переломы костей, и Маруно поцеловал серую, рыхлую плоть, полную змеившихся мышц.

— Поступили результаты вскрытия Пайкана и Драза. — Он встал, сцепив руки за спиной. — Ни следа старения клеток. Превосходное приживание органов. Операция обеспечила Пайкану безопасное использование его силы.

— Чудесно. Бессмертие без необходимости омолаживающих инъекций. — Ближайший рот улыбнулся. — Хоть одна затея твоего кузена оказалась успешной.

— Выпустить его из дома сумасшедших?

— Планета, нет. — Коинта замахала рукой. — Барджони более не занимаются геноцидом. Коль он устроил столь печальную увертюру, не подумав о семье, семья более не думает о нём. Пусть остаётся, где он есть.

— Пусть. Я слышал, горная погода целебна для здоровья, — мстительно согласился Маруно. Он бы подстроил смерть ублюдка лично, добровольно отправившись в ссылку, если бы матриарх решила проявить благосклонность. — Несмотря на физическое совершенство, у учёных остаются волнения относительно ментальной составляющей. Нрав Пайкана круто развернулся после улучшений. Психологи до сих пор дискутируют, является ли это следствием его встречи с Безумной Шляпницей или изменением гормонального фона.

— Не нужно им мешать, — сказала Коинта. — Я склоняюсь к мнению об изменении характера ввиду осознания своей незначительности в мире. Все эти владельцы силы чересчур полагаются на приобретённый костыль. Выбей его и их уверенность трескается. Но случись мне ошибиться, реальная побочная депрессия и возможный психоз сведут на нет весь потенциал продукта.

— Я думаю, это не будет выгодно. Есть другое осложнение. Трансформация Драза.

— Нет. Нет. Такого точно нельзя допустить. — Коинта вытянулась, заключив Маруно в кольцо. Терминал, вживлённый в её тело, включился, скачивая файлы отчёта и транслируя их напрямую в мозг. — Человеческое тело совершенно, прекрасно. Уродство излишне.

Он не стал заверять её в обратном, зная, как щепетильна матриарх в этом вопросе. Любой комплимент будет воспринят как оскорбление, хотя он и не собирался врать.

— Как скажете. Нам удалось добыть свидетельства очевидцев и образцы тканей Драза. Пайкана, увы, кремировали, и нам приходится полагаться на украденные данные вместо полноценного анализа. Тем не менее учёные уверены, что мутация субъекта номер два произошла под внешним воздействием. Его генетический код изменился, а химические связи мозга претерпели изменения, отдалённо схожие с вашими телохранителями. Кто-то или что-то переписало его личность. Если бы мы не преследовали развитие этого направления, вряд ли им удалось так быстро установить связь.

— Внешнее или нет, пусть продолжают исследования, — приказала Коинта. — Только добровольные подопытные, набранные со всех концов света. Сто или пятьсот лет, роли не играет. У нас есть всё время в мире, внук. Давай не будем скрягами в вопросах осторожности. В отличие от глупцов прошлого, мы не допустим, чтобы нас окружили смрад и разруха.

— Несомненно, бабушка. — Маруно склонил голову, признавая мудрость терпения. — Я передам ваши пожелания. У меня есть личная просьба. Наш госпитальный центр в Стонехелме принёс нам дивиденды контрактами на разработку месторождений. Как насчёт повторить игру в Раборе? Ценные металлы, останки Древнего Мира, потерянные загадки ждут предприимчивых владельцев.

Маруно старался говорить безэмоционально, уводя матриарха от истинной причины предложения. Его кровь свершила неоправданное над непричастными. Воскресить мёртвых невозможно, но долг давил на его спокойствие, постоянно возникая надоедливым напоминанием при чтении сводки новостей и отчётов. Глава разведки Семьи втайне перечислил личное пожертвование, но у него была возможность сделать намного больше.

Барджони всегда выплачивали долги. Рано или поздно.

— Ресурсы семьи растянуты. — Коинта снова выпрямилась, зависнув над бассейном. — Неосмотрительная жадность рискует лопнуть нас. Лучше не ослаблять центр, посылая больше наёмников для охраны предприятий в диких землях.

— Предусмотрительно. Клятвоберущие поместили регион под кордон. В их же интересах окончить риск эпидемий. Позволим им послужить нашими верными стражами в обмен на доступ к первоклассной медицине. — Он пожал плечами.

Напряжённое выражение голубых глаз главной служанки не ускользнуло от него. Крошка была амбициозна и желала продвижения своего муженька. Исполнительный директор потенциального торгового узла обещал множество интереснейших возможностей в будущем.

Отлично. Ещё один голос для убеждения матриарха. И никаких намёков на его слабость.

— Ты примкнул к фракции Энрико. — Огромные пальцы постучали по серому подбородку.

Ввиду небывалого процветания внутренняя политика семьи разделилась. Предусмотрительная и амбициозная Коинта настаивала на сохранении частичного присутствия в криминальной сфере, продвигая талантливых отпрысков в политику для усиления влияния внутри Итерны. Нелюдимый и компетентный Энрико, возглавляющий мускулы и наёмников, направлял своих сторонников на то, чтобы стать легальными и слишком незаменимыми для того, чтобы правительство не могло даже подумать об ограничении привилегий Барджони. Наконец талантливый и пылкий Густав, восходящая звезда дома, пропагандировал агрессивное расширение и захват ресурсов дикарей, разумеется, с проявлением умеренности.

В каждом варианте были свои преимущества, поэтому Маруно отказался загонять себя в рамки единой идеологии.

— Я на стороне извлечения прибыли, — ответил он. — В данной ситуации методы Энрико способствуют этому. Только и всего.

— Только бизнес, — сказала Коинта.

— Нет. Сперва семья, потом бизнес. Ручеёк денег лишь обеспечение нашего будущего.

— Рада, что мы на одной волне. — Матриарх облокотилась на край бассейна. — Так много мнений возникло в последнее время… Ах, ну застой куда хуже. Не слушай моего брюзжания.

— Ваша мудрость всегда приветствуется, бабушк.

— Бесстыдный льстец. Сообщи Энрико, переговоры на его людях. Заодно оповести Густава, он жаловался на удушающие границы Итерны. Пусть проявит себя, — приказала Коинта. Она покосилась на главную служанку. — Я пока подберу подходящего кандидата. И внук…

— Бабушка?

— Речь Драза изменилась после… уродства. Твои агенты уловили упоминание некого божества. Может ли это быть связанным с культистами, устраивающими побоища в Итерне?

— Пытающимися устроить, — мягко поправил Маруно. — Нет, конечно нет. Простой бред сумасшедшего. Эти культы возникают каждый день.

— Хм. Хм. Безумная Шляпница искала бога. Драз внезапно стал религиозен. Разрушенные наркотиками разумы религиозных фанатиков…

— Еретиков.

— Как скажешь. Возможно, вспышки жестокости не так бессвязны, как ты считаешь, Маруно. Напряги наших агентов. Если какой-то хитрый паразит действует за сценами… — Рты улыбнулись, — Барджони будут только рады продать эту информацию по приемлемой цене любому заинтересованному.