Знакомство

— Нам не следует этого делать, — снова пискнула Сильви, бросив боязливый взгляд на тёмного рыцаря, стоявшего возле Гриши. — Нас накажут.

— Заткнись. Заткнись уже, — прохрипел Гоша, оглядывая группу. Дрожащие пальцы разглаживали зажатые кусочки картона. — Вскрываемся?

Рустам только кивнул, истекая потом, и бросил карты на кровать. Масть не шла.

— У меня стрит-флеш! — ухмыльнулась Сильви, шлепнув картами по матрасу.

— Зараза! Ты сказала, что не умеешь играть в покер! — рев Гоши отразился от стен и потолка, почти заглушив толпу.

— Враньё. Я сказала, что никогда не играла, — самодовольно ответила Сильви, собрала карты и начала тасовать. Она подала их Децимусу—так назвал себя серокожий мутант—и тот разделил колоду надвое, отдав обратно. — Папа у меня любитель выпить и покурить с друзьями. Вот они всегда в это часами играли. Наверное, я научилась, наблюдая за ними. Так, встали на одну ногу и прыгаем пятнадцать раз, прижимая указательный палец к носу!

Посмеиваясь, Рустам слез с кровати и присоединился к остальным, пытаясь подчиниться приказу. Он помнил, как бешено колотилось сердце, когда Гоша достал пачку карт и вскрыл её своим шипом, предложив сыграть в покер. Когда Джейк—так представился Инсектон—запретил делать ставки на деньги, Цэрэг немедленно отказалась, заявив о нежелании унижать достойное развлечение детским обращением.

Рустама, Децимуса, Гошу и семерых других это не остановило. Они сняли матрасы с одной из раскладных кроватей, создав плоский стол, опустили десять других для удобных сидений и начали играть. Поначалу Гоша и Децимус шли ноздря в ноздрю, выиграв шесть и пять раундов и заставляя остальных то курлыкать, то отжиматься, то делать другие унизительные трюки, пока подростки и дети угорали от смеха. Рустаму особенно не везло; он выиграл лишь дважды, больше по случайности, пока изучал незнакомую игру. Он был уверен в возможности вскоре перехватить инициативу.

Пока в игру не вступила Сильви. Она заменила одного из выбывших игроков и выиграла восемь раз подряд, проиграв один раз Рустаму—и немедленно вернула победу после того, как он заставил её отжиматься.

Встав рядом с Искажённым, отчаянно пытавшимся балансировать конечностями разного размера, Рустам приложил палец к носу, кивнув Децимусу, уловив настрой. Может, победы им сегодня не достичь, но, распалённые проигрышами, ребята решили найти способ заставить Сильви проиграть в следующем раунде в наказание за притворство о незнании игры.

— Я вызываю Пламенного Султана, и как только его хвост разогреет каменный пол, я призываю двух членов его свиты… — оживлённо говорила Цэрэг, раскладывая странные фигурки на разноцветном бумажном поле.

Даже сидя на полу, её макушка доставала до Гришиной, а он сидел, поджав ноги на раскладушке. В руках у него были карты, похожие на те, которыми играли ребята, и пластиковые фигурки. Рустам, к стыду своему, особо не следил за ним, но краем уха слышал, как странный мутант объяснял правила Грише и Цэрэг. Девушка осторожно поставила три фигурки на красные карты, присоединив их к четырём другим на своей стороне. На поле оппонента не было ни фигурки, и его губы двигались, повторяя слова, прочитанные Джейком.

Поддалась бы она лучше бедняге. Вина уколола Рустама. Ему не следовало оставлять Гришу одного.

— Это значит «поле», да? — Гриша посмотрел на рыцаря; тот кивнул. — Я использую Астральное Ра… рас…

— Рассеивание, — подсказал Джейк, облокотившись на стену. Он говорил глубоким, приятным, медовым баритоном, сопровождая каждую фразу постукиванием жвал.

— Точно. Так как у меня на поле нет существ, а у тебя больше четырёх призванных эффектами, все существа, призванные эффектами карт, возвращаются к тебе, а я могу вызвать себе одного с защитой 500 или меньше. — Гриша выдохнул, довольно наблюдая, как Цэрэг сгребла фигурки.

— Копье мне в задницу, — она пробурчала. — Тупость.

— У тебя очень сильная колода, — сказал Джейк. — Она специализируется на быстром призыве армий и выигрыше в начале игры. Ты просто была слишком жадной и использовала все козыри.

— Я и не называла её слабой! Я ещё ничего не потеряла, все ресурсы снова у меня. Просто я пока не овладела её сильными сторонами. Поэтому я и тупая.

— Самокритично. А во что вы у себя на родине играете?

— В борьбу… — Цэрэг запнулась. — Ну, мы строим замки из камней и кидаем в них палки. Тот, чей замок простоит дольше всех, выиграл. Оборона лучше всего, — быстро сказала она, усиленно вглядываясь в карты.

— Угу. И поэтому ты не выбрала колоду, специализирующуюся на защите, — сказал Джейк таким тоном, будто хотел добавить: кому ты втираешь эту дичь?

Когда рыцарь подошёл ближе, Цэрэг больше не упоминала странные названия вроде каганатов или какой-то там орды. Рустам подозревал, что она пытается что-то скрыть, и не собирался её выдавать, упоминая Позолоченную Орду. Может, она тоже не хотела вспоминать ужасное прошлое или лгала себе, чтобы успокоиться.

— Ну? — спросила она Гришу. — Вызывай своё существо.

— Тут написано, что я могу его вызвать. — Он показал карту. — Нигде не сказано, что я… ум…

— Обязан, — подсказал Джейк.

— Да, точно! Я поставлю солдатика обычным путём, так что эффект твоих карт не сработает.

Децимус балансировал на одной ноге с лёгкостью, несмотря на длинные руки. Он приседал без труда, не выказывая ни улыбки, ни раздражения. Гоша вскоре потерял равновесие и рухнул на задницу, тряхнув пол тушей так сильно, что нога подогнулась под Рустамом, и тот рухнул следом, ухватив Децимуса за плечо. Не прерывая традиции, второй парень ухватил другого проигравшего, и вскоре один за другим они повалились на пол—кто смеясь, а кто, как Гоша, яростно сопя.

— Отыграюсь. Ты у меня летать будешь, птичка… — пообещал он Сильви; та изменилась в лице, громко сглотнув.

— Что за хаос тут творится?

Рустам застыл, узнав этот голос ещё до того, как услышал стук копыт. Она вошла в дверь, звонко цокая по металлу. Сука, чуть не убившая его. Одетая в коричневые штаны и белую рубашку, под которой виднелась футболка, Руда протопала до середины комнаты. Без доспехов она выглядела странно: крупное и плотное тело ниже талии создавало ощущение, что весь жир ушёл в ноги, оставляя верх элегантным и даже красивым. Чёрный цвет кожи напоминал уголь, в карих глазах плескались отблески синего, а из-под небрежно растрёпанных коричневых волос выглядывали длинные кончики ушей.

У неё действительно были копыта. На ходу он заметил в разрезе между рубашкой и штанами настоящий коричневый мех, покрывающий талию. На шее виднелись синяки и пара белесых то ли язвочек, то ли точек, наливавшихся чернотой прямо на глазах.

За ней вошёл улыбающийся черноволосый парень в спортивном костюме, украшенном вышитой головой быка. Он помахал ребятам, широко улыбаясь и слизывая засохшую кровь с уголка рта. Нос покраснел и слегка распух. Это вроде тот, кто спас меня. Бьёт она его, что ли?

— Отдых, — сообщил Джейк, кивнув пришедшим. — Приветствую, родня.

— Командор, — в голосе Руды прозвенела сталь. — И дня не прошло, как дети спаслись из кошмара. Меня уведомили о решении Карде привлечь волонтёров к работе.

— Многих, — поправил Джейк. — Нет ничего плохого в честном заработке деньжат. Верно, дети?

— Но не сразу же после заточения! — Руда потёрла переносицу. — Прошу прощения за повышение голоса, командор. Карточные игры, разбросанные вещи… Вы их хоть покормили?

— Мне сказали, что они поели.

— Как давно? — прямо спросила Руда; Джейк пожал плечами. — Так, значит… А что эта рабовладельческая дрянь делает тут без наручников?

Она смотрела прямо на Рустама. Во взгляде горела ненависть—чистая, незамутнённая; пальцы согнулись, и на секунду он представил, как она прыгает на него, ломая коленями ступни, а руки сжимаются на шее, давят сильнее и сильнее, пока хрустнет кость. Рука сама собой двинулась к подарку.

— Я не работорговец, — сказал он, больше не желая бояться. Будь что будет.

— Неужто? — спросила она голосом, полным яда. — Значит, ты просто ларпил как один из них? Не помогал загонять остальных, не мучил себе подобных, не выслуживался за награду и власть, да? А это что ещё? — Она преодолела расстояние в мгновение ока, выхватив отвёртку из-под его робы. — Заточка? Уже украл? Пырнуть кого-то хотел?

Тебя, разве что. Рустам держал рот на замке.

— Я ему её дала, госпожа, — дрожащим голосом сказала Сильви. — Простите, пожалуйста. Если… если вам нужно кого-то избить, то бейте меня…

— Всё в порядке, — успокаивающе сказала Руда, сунув отвёртку в карман. Она похлопала Сильви по плечу. — Он больше тебя не тронет. Здесь есть ещё такие же, как он?

— Может быть я, крестоносец. Неодобрение, — сказал Децимус.

— Не нужно врать, — укорил черноволосый парень. — Ты бы не успел вступить в их ряды…

— Да, — перебил Гоша, шагнув вперёд. — И чё? Убьёшь меня?

Сильви осторожно приблизилась к Рустаму, взяла его за руку и икнула. Он встал перед ней.

— Следовало бы. Не искушай меня, — прошипела Руда. — Командор, этих мразей нужно отделить и посадить в камеры…

— Нет.

— Ней?

— Я сказал нет, Руда, — повторил парень. — Здесь нет преступников. Ни единого.

Они смотрели друг на друга, и если бы взгляды могли поджигать, Ней уже давно превратился бы в факел. Но он стоял расслабленно, скрестив руки. Точно лупит его, мразота поганая. Подумал Рустам.

— Неважно. — Руда повернулась к группе и хлопнула в ладоши. — Слушайте все. Вот несколько правил. Если вас что-то беспокоит или вам что-то нужно — хоть в туалет — говорите сразу. Молчание у нас не приветствуется, и никого за любой вопрос не накажут, обещаю. Самое важное! Если вас попросят поклясться—не вздумайте! Обещайте, если хотите, но не клянитесь. Это очень важно. Остальное потом. Сейчас идём в столовую на поздний ужин.

— И я тоже? — съехидничал Рустам, не удержавшись. Ногти Сильви впились ему в запястье.

— Да, — протянула Руда; вена на её виске вздулась, пульсируя. — Если воздержишься от воровства.

— Вы идите тогда, — сказал Гриша. — А я тут посижу. Меня ноги не держат.

— Почему? — Руда мгновенно развернулась, и вся ненависть исчезла из голоса, сменившись заботой. Джейк шепнул ей что-то; она подхватила Гришу и усадила к себе на плечи. — Нет, так не пойдёт. Или все едят, или никто, мы никого не выделяем. Ценфус сказал разрабатывать мышцы? Давай, парень, сжимай и разжимай руки — раз-два, раз-два. А я для тебя лошадку поиграю, вон и копыта есть. — Гриша улыбнулся шутке. — Справишься с жидким шоколадом? Как насчёт мяса?

— Он ел куриный бульон, — сказал Рустам, когда худой мальчик растерялся.

— Значит, и отбивную усвоишь, главное мелко порезать. Спасибо, мразь. — Руда метнула пылающий взгляд на Рустама.

— Как тебя зовут, помощник? — спросил Ней.

— Рустам, — осторожно ответил он.

— Приятно познакомиться, я Ней. — Рыцарь без смущения пожал ему руку. — Сариант. Не мразь.

— Спасибо, Рустам. — проскрежетала зубами Руда.

— И отвёртку отдай. Подарок все-таки.

— Оружие детям не игрушки, — отказалась Руда и направилась к выходу, неся на плечах Гришу. — Группа! За мной! После ужина сон, а завтра начнём с пробежки.

— Зачем, крестоносец? Удивление. — Децимус поднял палец.

— В здоровом теле здоровый дух! — Копыта выбили по полу неизвестную мелодию. — А после вас ждёт сюрприз. Но это потом. За мной, на трапезу!

— Что у неё за проблема с тобой? — шепнул Гоша, приблизившись к Рустаму и кивнув на Сильви. — С ней хотел повеселиться…

— Нет, конечно, идиот! — ахнула Сильви, опережая его. — Не суди по себе!

— Просто не дал ей убить себя, — честно сказал Рустам, и они присоединились к галдящей толпе, устремившейся в коридор.

Снаружи ждали солдаты, сопровождавшие детей по бокам, не давая разбредаться; Джейк замыкал шествие, отвечая на низкие поклоны встречающихся ленивыми взмахами рукавицы. Они проследовали по ярко освещённому коридору к лестничным пролётам возле лифтов, и только тут Рустам услышал гул двигателя и лёгкий стук деталей за стенами. Спустившись на три этажа, его ноздри уловили вкусный запах из открывшихся дверей и живот заурчал, требуя еды.

Надеюсь она не отравит меня.