Конец Битвы

Ибрагим достиг противника, прижав ревущий байк к земле выпадом ноги. Не успела облачённая в бронированный сапог лапа пройти транспорт даже наполовину, как секач уже срезал голову перепуганного бандита. Установленные на запястьях рыцаря-капитана скорострельные автопушки раскрутились, поливая противников смертоносным градом.

Позолоченная Орда настигла сброд Вольницы, пока те ожидали открытия экстренных пандусов в боках своей упавшей махины, намереваясь пересечь заткнувшую каньон преграду как необычную переправу. Их арьергард заметил приближающуюся армию, вовремя оповестив главные силы; пойманные в ловушку бандиты развернулись, готовя оборону.

Не то чтобы они могли надеяться удержать степняков на расстоянии.

Нарыв гнева, обиды и взаимной неприязни, копившийся более столетия, лопнул сегодня. Ублюдки Вольницы регулярно грабили север Степи, уводя в рабство тысячи людей и оставляя за собой пылающие руины. Храбрецы малых кланов безуспешно осаждали южный бастион, пока рейнджеры Гильдии исследовали потаённые тропы гор, погибая в отчаянных схватках во время засад в расщелинах. Десятилетия вражды, потерь родных и друзей наконец достигли кульминации в величайшей экспедиции Позолоченной Орды со времён Безумной Шляпницы.

Ибрагим не был уверен, как к этому относиться. Он сражался плечом к плечу с потомками тех, кто принёс горе в Хьюстад, убил его отца, подверг чудовищным мучениям многие страны. Но не ненависть двигала рыцарем-капитаном. Он испытывал гордость.

Гонщики орды сблизились с ощетинившимися орудиями налётчиками, засыпая их выстрелами импульсных пушек. Для противников гонщики, самые отчаянные, дерзкие и уверенные бойцы, казались немногим больше теней. Носясь на бешеной скорости, их ховербайки взлетали по оплывшему склону, подпрыгивая на осколках разбитой дороги, а едкие сгустки энергии пробивали дыры даже в силовой броне.

Плотный ответный огонь скосил десятки храбрецов. Одни разбились, исчезнув в ярко-красных вспышках столкновений со скалами. Гораздо больше упали, израненные, неспособные подняться. Но они сделали главное, переключили внимание отбросов Пайкана с уязвимых союзников на наступающих.

Орда желала получить всё внимание только для себя.

Тяжёлые броневики высадили пехоту, среди которой были Ибрагим и Корделия. Укол жалости, от невозможности сражаться вместе с умчавшейся куда-то Давинией, тронул Ледяного Клыка. Похоже, сама судьба вбивала колья, не позволяя проложить мост через пропасть древней вражды между их народами. Прекрасная Волкород нравилась Ибрагиму, и, если догадка его соратницы была верна, принадлежала к роду даже более достойному, чем его дом. Но, судя по тому, с какой уверенностью она соблазняла людей на миссии, проявляя целомудрие вне её, Давиния уже давно нашла жениха и он не смел за ней ухаживать.

Затем он окунулся в ярость битвы, не как лидер изысканного боевого подразделения, но как песчинка среди ревущих степняков. Особенности их биологии делали представителей этого Нового Вида похожими на бочки на ножках.

Позаимствованный меч Ибрагима порхал, сбивая пули прямо из воздуха. Ему пришлось оставить реплику доспеха Драза, иначе разгорячённые товарищи могли принять его за врага и в суматохе справедливо сунуть ракету в задний проход. Облачённый в слишком великоватую броню Чистокровки, он потерял в грации. Предназначенный для брюха достойного кузака, нагрудник болтался, не обеспечивая должной защиты. Нос морды утыкался в чересчур закруглённый и узкий шлем. Тем не менее он ловко перепрыгнул через первого раненого, ожидая, что того неизбежно затопчут.

И оказался неправ. Раньше Позолоченная Орда воевала, не ведая жалости. Теперь пехотинцы обходили павших гонщиков, а более мелкие Нормалы потащили людей в безопасность. Чистокровки и Грязнокровки помельче врезались в ряды противника. Солдаты стран, некогда порабощённых Безумной Шляпницей, не выказывали отвращения, поддерживая сограждан метким огнём. Все работали вместе, как равные.

Две волны, одна пестрела всеми возможными цветами, другая была серой с золотым, ярились, сражаясь за превосходство. Лёгкие машины налётчиков сформировали баррикаду, пока их силы перестраивались. Ракеты проносились над бойцами, взрывы волнами накатывали на Ибрагима, то и дело пошатывая сражавшихся рядом. Броневики и передвижные арсеналы бандитов выдвигали тяжёлые силы.

Окутанные тёмными клубами дыма, ходуны поднялись над налётчиками. Сидевшие в кабинах операторы обрушили механические кулаки, превышавшие размером самого Нового Вида, на степняков, расплющивая людей как фрукты. Осечка в оружии дала бандиту возможность нанести режущий удар по животу Чистокровки. Лезвие пробило нагрудник и застряло в жировой складке. Немедленно две огромные руки схватили незадачливого бандита за шею, повернув голову в обратную сторону.

На реактивных ранцах налётчики взлетели на утёсы, стреляя прямо в середину строя орды. Их внезапный манёвр не принёс долговременной пользы. Рейнджеры Гильдии и наёмный сброд присоединившейся Итиль, следовавшие верхней дорогой, напали на «умников» сзади, вступив в бой.

Лязгающий деталями ходун прочертил по земле циркулярной пилой линию, вскрыв бок и голову Грязнокровки, и столкнулся с длинным копьём Корделии. Мудрец зарычала от усилий, удерживая четырёхметровую машину настоящим оружием Ордена и давая драгоценные секунды, необходимые для спасения союзника. Затем оператор повернул кулак ходуна, отправив Санблейд-Винтерсонг кубарем в ноги Чистокровки. Очередь из наплечного автомата выбила рваные раны в обоих бойцах.

Глаза Ибрагима вспыхнули красным. «Разгон», как называлось состояние, в которое он вступил сейчас, усиливал и без того впечатляющие реакцию и восприятие Ледяных Клыков. Снаряды, покидавшие автомат, предстали для него лениво движущимися предметами, слегка кружащимися вокруг своей оси.

Проскользнув под застывшим для его взора ударом топора, проткнув налётчика перед собой секачом, прямоугольным мечом с заострённым крюком на навершии, Ибрагим достиг цели, оказавшись у колоннообразной ноги ходуна. Для него самого невыносимо медленными стали движения собственного тела, будто он двигался в вязкой жиже, а баллада сражения сливалась в единый неразборчивый гул. Святые Меча умели различать каждый звук по отдельности, но рыцарь-капитан ещё не овладел этим мастерством.

Ибрагим ухватился за поднимающуюся ногу, разрезая провода и ломая детали. Ледяные Клыки не отличались избыточной физической силой своих кузенов, но Иронвиллы всегда тренировали мышцы и выносливость превыше всего. Он потянул машину назад, погасив свет в глазах и вернувшись в обычное состояние. Броня протестующе трещала, пока ходун с паникующим оператором кренился назад и наконец рухнул с грохотом.

Оператор ещё не успел покинуть кабину, а Ибрагим уже стоял на ней. Ничтожный головорез вскинул руки, скуля от ужаса, и Ледяной Клык сорвал верхнюю часть кабины, вырубив его ударом по шее.

— Вниз!

Ибрагим подчинился, едва не обняв потерявшего сознание человека. Выстрел проскрежетал по его генератору, пробил лазерную винтовку, целившуюся в него, и снёс половину черепа налётчику.

— Благодарю. — Ибрагим поднялся, сжимая в лапе безвольное тело пленника, и кинул добычу Нормалу.

— Вот такие задачи мне по душе! — Корделия держала в лапах копьё мудреца. Цепочка соединяла обе части, дым поднимался над бронебойной пушкой у лезвия.

Охраняя раненого степняка, Ледяной Клык крутанулась, расплёскивая алые брызги своей крови, и вонзила конец нижней части копья в узкий зазор бегущего на неё налётчика. Молниеносным движением лезвия она вспорола хрипящую женщину от пупа до челюсти. Чистокровка поднялся, хлопнул её по спине и похромал в тыл, неуклюже подволакивая сломанную ногу.

— Нам нужно чаще работать вместе со стаей Омега! — звонко крикнула Корделия, бросая взгляды на лежащий транспорт. — Они приводят нас к самым великолепным находкам!

Ибрагим тонко улыбнулся, присоединяясь к ней с лёгкой пустотой в голове после «разгона». Уже забыла о ненавистной обязанности в Раборе. Мудрецы не могли помочь себе, заметив новый кусок неизвестной технологии они становились одержимыми.

Вместе они сражались спина к спине, применяя учения ордена в море союзников и разя наступающих налётчиков.

Привыкший к двуручному мечу или глефе со щитом, Ибрагим использовал консервативные приёмы своего дома: раскалывал силовые доспехи могучими замахами, втыкал клинок в открытые части экзоскелетов, парировал выстрелы и щедро тратил боеприпасы.

Корделия придерживалась стилей Винтерсонгов и Сандблейдов: в ход шло всё. Выпавшая граната—она выдёргивала чеку пальцем ноги и пинала её во врагов; оброненный клинок превращался в метательный снаряд; намеренные несмертельные, но мучительные раны сеяли панику. Мудрец уворачивалась от выстрелов, отвечала редкими выстрелами из собственного копья и больше полагалась на сверхбыстрые уколы остриём.

Часть её морды виднелась в трещине шлема, верхнюю губу разорвало обстрелом ходуна, и всё чаще Ибрагим вздрагивал, ощущая, как до его тела дотягиваются лезвия и пули, проходя сквозь истончившиеся пластины. Никто не предложил отступать. Подобранные союзники подтвердили, что дети в опасности, а Ледяные Клыки никогда не оставляют слабых одних.

Но с каждой минутой становилось хуже. Неожиданный натиск не посеял паники среди работорговцев. Тяжёлые транспорты противника обрушивали на ряды орды шквальный огонь, собирая десятки жертв, а собственные аналоги ходунов не успевали подойти. Очередное квадратное извращение погрузчика выпрямилось, безошибочно оценив рыцарей как ключевой элемент на этом участке. Оператор потопал к ним, по пути сметая группу Грязнокровок.

Широкая рука поднялась, заблокировав очередь Ибрагима; выстрел Корделии не достиг болтающихся ног оператора, застряв в толще второй руки. Наплечные установки раскрылись, выпуская автоматные дула, и рыцарь-капитан приготовился оттолкнуть подругу в безопасность.

Внезапно ходун остановился. Искривлённый меч насквозь пронзил кабину. Четыре хитиновые ноги упёрлись в спину машины, обрушив её на головорезов. Губы Ибрагима сжались в тонкую полоску. Даже столетия спустя он с трудом спокойно относился к этому типу Искажённых.

Спасённые милосердием Волчьего Племени, некоторые из них вернулись в Орду. Ноги членов этой группы уплотнились, утратив эластичность, присущую их городским сородичам. После жизни в землях сильных ветров кожа огрубела, задубела, и многие брились налысо, следуя местной моде. Вместе с торчащей недоразвитой клешнёй вид их помощника очень напоминал мерзостного прародителя их рода.

Дети за родителей не отвечают. Корделия, в детстве потерявшая лёгкое и друзей, и Ибрагим мгновенно оказались рядом с потомком того, кто принёс столько горя людям. Их союзник выглядел так, будто кто-то посадил человеческий торс на четвероногое насекомое; он носил тяжёлую броню поверх человекоподобных частей тела и амулет с волчьей головой на шее.

Втроём они бросились к пошатнувшейся линии фронта. Налётчики выкатили из грузового отсека гигантскую турель и подключали её к генераторам ревущих грузовиков, явно намереваясь пробить брешь в рядах степняков. По связи прокатился голос кровника Хорхудага, хладнокровно приказывавшего гренадерам сосредоточить огонь на турели. Но первый миномётный снаряд разорвался о колеблющийся экран силового щита, который затем поглотил две пронесшиеся ракеты.

Мечи донесут до тяжёлой установки.

Ибрагим снова вошёл в «разгон», перерезав глотки двум налётчикам в экзоскелетах. Перед ним оказалась девочка, не старше шестнадцати, облачённая в лёгкую нательную броню, вытолкнутая вперёд гигантом в чёрном с эмблемой золотой змеи. Распахнутые в ужасе глаза глянули на Ледяного Клыка.

Она не ждала милости. Но он не был скуп.

Ударом кулака он вырубил подростка, сломав ей челюсть, перекинул через себя и мгновенно отдал приказ Нормалам позади и они поймали её. Дети, любые дети, не должны гибнуть. Ведомый праведным гневом, его клинок столкнулся с двулезвийным топором чемпиона в чёрном.

Тот парировал удар; сполохи синего, пробегавшие по лезвию топора, проделали прорехи в мече, отводя его в сторону. Чемпион вскинул дробовик во второй руке, выстрелил в упор и Ибрагим сжал зубы, чувствуя, как дробь пробила нагрудник, разрывая шкуру. Не смертельно; жёсткие тренировки и испытания сделали его мышцы подобными стали.

Краем глаза убедившись, что Корделия и неожиданный союзник сдерживают остальных, он принял дуэль. Оранжевое зарево подсветило всё вокруг, но бойцы не взглянули вверх. Чемпион не попался на финт и блокировал выпад, нацеленный ему в ногу, срезав крюк с секача. Ибрагим врезался в него плечом, помяв пластины и отведя прицел дробовика в сторону. Расцепившись быстрее вздоха, они возобновили обмен ударами.

Во имя Троицы, его соперник был хорош! Бандит не совершал необдуманных движений, сосредоточившись на обороне, догадавшись по торчащим в трещинах кускам белой шкуры, кто с ним сражается. То, как он подставил подростка, явно свидетельствовало о намерении разъярить Ледяного Клыка, и будь Ибрагим моложе, он бы попался на эту уловку. Теперь же он спокойно старался захватить топор в кратком клинче, чтобы нанести сокрушающий кости пинок и добить.

Чемпион понимал это и отступал, поддразнивая рыцаря-капитана возможностью прорваться к турели. Наконец взмах топора срезал повреждённый меч у самой рукояти.

— Лови! — прокричал гортанный голос.

Ибрагим вскинул лапы над головой, приняв видеофайл от Искажённого, поймав искривленный клинок, точную копию того, кто срубил голову отцу. Какой девиз дома Иронвилл? Голос Танкреда прозвучал в разуме рыцаря-капитана словно наяву. Не сдаваясь, не теряясь! Он опустил тяжёлый клинок, щедро тратя остатки аммуниции пушек на чемпиона.

Пули рикошетили, царапая тёмную поверхность; мужчина отшатнулся, уворачиваясь от режущего удара по плечу. «Разгон» дал Ледяному Клыку достаточно времени оценить дистанцию; он остановил удар, повернул клинок вверх и нанёс горизонтальный взмах, разрезав дробовик вместе с державшими его пальцами. Топор и меч столкнулись, но новое оружие спокойно выдержало вспышки синей энергии. Когти на ступне Ибрагима вонзились в ногу мужчины выше колена.

Внезапно турель выстрелила. Ударная волна нарушила равновесие Корделии, опрокинув мудреца. Даже Искажённый зашатался, лишившись клешни от снаряда, разорвавшего воздух пронзительным визгом. Земля вздрогнула, искалеченные тела взлетели вверх. Силовая броня была для осадной артиллерии не большей преградой, чем лист бумаги.

Чемпион расхохотался и ткнул покалеченной рукой в морду Ледяного Клыка, пробив лицевой щиток и поранив веко. Позади из чрева корабля вытаскивали новые турели.

— Назад, — приказал Байду, кровник Хорхудага. — Рассредоточиться по обе стороны каньона.

— Отступаем? — воскликнула Корделия. — Мы потеряем преимущество.

— Нельзя дать им организовать оборону, — выдохнул Ибрагим, отступая на шаг. — Мы могли бы добраться до артиллерии …

— Оспорьте мой приказ ещё раз и я подвергну вас восьмидневной канге, уважаемые гости, — прошелестел Байду по личному каналу. — Чагаган!

— Да, отец! — Две хитиновые ноги обхватили Ледяных Клыков.

С невероятной силой Искажённый дёрнул их назад, прыгнув на двух других конечностях влево. Ибрагим ожидал предательства, но Чагаган лишь застенчиво попросил взглянуть в тыл.

Центр Орды расступился, унося раненых и самых увлечённых боем, и стратегия Байду наконец стала ясна. Первая атака была не чем иным, как разведкой боем. Ощетинившийся турелями, пушками, ракетными установками и излучателями прямоугольник приближался к полю боя. На осадной платформе виднелись потомки Железного Лорда, Нормалы и Полукровки, сидевшие в гигантских силовых доспехах, почти достойных называться роботами. Пока авангард сражался, они собрали своего «гомункула» из специализированных модульных транспортов.

Вся доктрина Орды строилась на скорости и импровизации. Иногда он забывал, насколько опасно такое искусство.

Чистое разрушение прокатилось от одного края поля боя до другого. Тяжёлые снаряды били по силовым щитам налётчиков, перегружая генераторы и пробивая барьеры. За десять секунд канонады прежде устойчивый центр противника превратился в дымящиеся руины.

Оранжевое зарево снова залило поле боя; Ибрагим отвёл взгляд от земли. Над гигантским транспортом налётчиков нависал Хорхудаг, увеличившийся в десятки, если не в сотни раз за счёт пылающего пламени, принявшего его очертания. Титан был виден по пояс, руками он сдавливал маленькую точку между ладоней.

Внезапно белый луч пронзил руку хана, отсекши её у запястья. Огонь мгновенно обратился дождём пепла. Следующий луч обезглавил Хорхудага, лизнув склон и покрыв его толстым слоем мгновенно треснувшего льда. Холодная лавина посыпалась на бойцов.

— Я Феникс! — проревел враг хана. Причудливая смесь пульсирующей плоти и механики расправила крылья. — Предвестник лучшего мира!

— Как прекрасно… — всхлипнул по связи верховный жрец кагана.

Тёмная фигура покинула море падающего огня, приблизилась и вонзила когтистую лапу в грудь механического монстра. Стальные перья с прожилками плоти окружили Феникса, нацеливаясь на хана. Прямо из пустоты появились вытянутые руки и иглы—конструкты, созданные силой Хорхудага, защитили его, пока на его упругом теле вырастали четыре дополнительные руки.

— Прямо как в его поединке с Военачальницей Альфой… — прошептал жрец по связи. — Воины! Ваш хан счастлив! Пропавшая дочь нашлась! Грешник, укравший титул Ашбрингера, будет ощипан у нас на глазах! Неужели мы струсим?!

— Нет! — проревели сотни глоток.

— Они что, совсем сумасшедшие? — Корделия огляделась. — Это же война! Люди гибнут! Не в обиду вам, Чагаган.

— Моя новая семья немного своеобразна, но намерения у них благие, — заверил Искажённый.

— А теперь… Растоптать их! — приказал Байду.

Осадная платформа двинулась вперёд на многочисленных гусеницах. Обстрел продолжался, но дикий рёв почти заглушил его. Громовые быки, огромные ездовые животные Позолоченной Орды, наконец добрались до битвы. Разъярённые долгой дорогой и отсутствием врагов, свирепо сопящие холмы мышц понеслись вперёд. В прошлом они опрокидывали целые танки, выдерживая выстрелы крупнокалиберной артиллерии, и у Ибрагима не было иллюзий насчёт шансов сброда уцелеть против такого напора.

— Сожрать мир! — закричали офицеры.

Ибрагим нашёл глазами чемпиона, с которым сражался. Тот ударом ладони сломал шею испуганному юнцу, приказывая отступать ко входу в грузовой отсек и занять там оборону. Его окружали и взрослые, и совсем юные бандиты. Ледяной Клык сбросил хватку, расположив меч у пояса будто он был в ножнах.

Это была не катана, удобная для быстрого взмаха. Ятаганы лучше подходят для манёвренного обмена ударами, хотя его модель явно весила куда больше оптимальной. Но изогнутая форма давала больше шансов не завязнуть при рубящем ударе, и Ибрагим стрелой метнулся к отвлёкшемуся противнику.

— Совершенство…

Быстрый одноручный восходящий удар пришёлся чемпиону по нагруднику. Раненая нога замедляла его, но броня выдержала. Лезвие соскользнуло с образовавшейся трещины, уходя вверх.

— Сдаюсь… — прохрипел бандит.

За бесчестное поведение, безжалостное отношение! Кровожадность захлестнула рыцаря-капитана. Он взялся за рукоять обеими лапами.

— Во всем!

Кончик ятагана вонзился в трещину, погрузился в грудь и дошёл до позвоночника. Динамики шлема передали затихающее хрипение умирающего. Ибрагим вырвал топор из ослабевшей руки и прижал его к шее ближайшего юнца.

— Сдаетесь ли вы дому Иронвилл? — холодно спросил он.

Перепуганный подросток закивал.

— Принято. Взрослые предстанут перед справедливым судом, несовершеннолетние поступят на службу пехотинцами и слугами нашему дому, до полного искупления и реабилитации.

— Ибрагим, не смей добывать добычу вперед союзников! — взвыла Корделия. — Я тоже сражалась!

****

— Нет, мы не признаём ваше утверждение о решающем вкладе в судьбу Вольницы, — устало сказала Руда, дрожа всем телом.

Мышцы ныли, усыхая до привычных размеров. Чешуйки превращались обратно в гладкую чёрную кожу, пальцы ног сливались в копыта и вместе с этим нарастала боль. Каждая треснувшая косточка, порванная мышца, разорванный нерв и царапины словно сговорились свести её с ума. Выносливость, дарованная трансформацией, исчезла; она снова становилась слабым Абнормалом, облачённым в мешковатое чёрное полотно, из-под которого доносились щелчки сужающихся конечностей.

Собравшиеся старательно делали вид, что не обращают внимание на этот кошмар.

После битвы выяснилось: командор Сатанини тяжело ранен. Капитан Михась потерял сознание, балка проломила ему череп. Храбрый Тролль продолжал управлять экипажем и позволил себе отключиться только после того, как союзники окружили крейсер. Ценфус проводил экстренную операцию, спасая жизнь магистра Сзарела. Командор Карде отчаянно спорил с Мудрецом Корделией за ценные находки внутри транспорта Пайкана. Элоиза погибла, Ней нуждался в помощи, и даже вернувшийся Черногор не мог присутствовать по причине утомления.

Всё это поставило во главе ордена… её.

Представители Позолоченной Орды и Армии Возвращения собрались в руинах мостика Покрова Тьмы. В уголке Давиния рассказывала детям истории, обрабатывая раны Рустама.

— Я не боюсь тебя, ты знаешь, — с вызовом сказал он Волкороду.

— И не нужно. — Шлем женщины стёк прямиком в её горжет. Нанотехнология. Руда не знала, что Армия Возвращения обладает такой. — Между нами было недопонимание. Подумай, как я могу загладить…

— Деньги! — немедленно вмешалась Сильви.

Снаружи выжившие крестоносцы и степняки собирали оружие и доспехи сдавшихся разбойников. Бахран обнимал Фаррин, громко объявляя о желании жениться на ней; жрецы вместе с Делакруа начали церемонии, поминая павших и благословляя новые союзы. Главный капеллан крейсера вежливо обменялся контактами с верховным жрецом Неба для будущего обсуждения теологических разногласий.

Хан Хорхудаг не присутствовал на мостике. Вместе с двадцатью своими отпрысками они с Цэрэг… Борагчин, напомнила себе Руда, праздновали снаружи, подкидывая её, Дюваля и Децимуса высоко вверх, радуясь возвращению найдёныша.

— Простите, простите, — плакала Борагчин. — Я не хотела заставлять вас волноваться…

Резкая пощёчина Хорхудага распростёрла её на земле.

— Эй! А это за что?!

— За каждый день, что вы заставляли матерей переживать, ты получишь по пощёчине. Может, так научишься думать о чувствах семьи. — Слабо тлеющий скелет занёс руку.

— Борагчин моя будущая супруга. Любое её наказание я разделю… — Шлепок отправил Дюваля на колени, но он упрямо поднялся, заслоняя девочку.

Та подвинула его, встав рядом.

— Два из двухсот шестнадцати.

— Мы тоже с Борагчин! — заголосили её братья, сёстры и Децимус. — Отдай нам её долю!

— Да пожалуйста. — С хрустом целый полукруг рук поднялся над спиной хана. — У меня на всех ладоней хватит!

Сердце Руды потеплело. Родитель бил не в полную силу. Каждый шлепок выражал его раздражение и, возможно, затаённый страх, но пока ни у кого не выступила кровь. Семейные дела. У Клятвоберущих были свои правила обращения с детьми, но вряд ли Борагчин оценила бы попытку преподавательницы навязать их Хорхудагу ценой суицида. Придётся смириться с этими особенностями.

Она вернула внимание к собравшимся. Кровник хана, несколько младших предводителей и белоснежный, уже вычищенный Ледяной Клык в сине-золотом дуплете сидели вокруг стола. На троне магистра расположилась Руда, сгорая от стыда за свой вид и за наглость осквернения почётного трона.

— Никто не оспаривает храбрость Ордена в защите гражданских, — почтительно склонил голову Байду. — Но глупо отрицать, что вмешательство Позолоченной Орды изменило судьбу Вольницы.

Я знаю, что ты делаешь. Хочешь получить подтверждение от перепуганной девчонки, чтобы использовать как аргумент для получения уступок в дальнейших переговорах. Руда сузила глаза, вспоминая опыт допросов со времён службы в полиции. Её не обводили вокруг пальца отбросы общества, не обманут и сливки.

— Позолоченная Орда вторглась на территорию Вольницы, нарушив подписанные соглашения…

— У них была на то веская причина, — вставил Ибрагим.

— Неоспоримо. — Руда посмотрела мимо него на улыбнувшуюся Давинию. Переломный момент. — Никто не станет обвинять вас за спасение жизней, почтенный Байду. Прошу, передайте моё искреннее восхищение хану.

— При первой же возможности. Примите и нашу благодарность. Отныне каждый из присутствующих желанный гость в Степи, — ответил Байду. — Значит, вы согласны…

— Увы, нет. Хотя ваше вмешательство положило конец военной мощи Вольницы, без действий Ониксового Ордена внимание Драза и Пайкана не отвлеклось бы от южной границы. Это мы выманили разбойников, сделав их лёгкой целью.

Давиния легко могла бы это оспорить. Волкород скривилась, понимая, что в данном случае её ошибочная пытка Рустама стала бы достоянием общественности, бросив тень на Династа. Руда сладко улыбнулась женщине, радуясь первой победе.

— Кроме того, боевая машина Пайкана, он сам и его губернатор легко могли бы обратить ваше вторжение в катастрофу, — продолжила она. — Действия магистра, капитана и рыцаря Нея переломили ход сражения, ослабив нашего общего врага для окончательной победы.

— Также Свифт, нынешний глава Рабора, вышел на связь. Он заверил в верности Клятвоберущим, — сказала Итиль.

Поддержка удивила Руду. Она ожидала, что женщина выступит на стороне орды. Байду напрягся, несомненно разочарованный тем же. Наверняка он уже мысленно делил обширные территории.

Ничего. Обойдетесь югом. Руда не собиралась ничего подтверждать, лишь соблюдала любезность с союзниками. Клятвоберущим были необходимы узкие проходы региона, идеальное средство сдерживания любых мыслей о вторжении.

— Ваши аргументы понятны, — сказал Ибрагим. — Не думаю, что дальнейшие переговоры о размере вклада в победу разумны, пока вы достойно не восстановитесь после пережитого. Но я считаю справедливым разрешить совместное исследование столицы Пайкана во благо человечества. Особенно учитывая, как хорошо сработались наши археологи.

Руда задумалась, слушая гневные выкрики Карде и Корделии о том, как безалаберно техники извлекали чёрный ящик. Орда достигла транспорта Старого Мира первой, заявив права на ценнейший двигатель. Несомненно, они жаждали получить любые знания, хранящиеся в нетронутом Истреблением уголке, и в случае её упорства обвинили бы крестоносцев в несговорчивости, что дало бы им шанс на молниеносный бросок через ослабленный Рабор.

Технологии не смогут долго оставаться в тайне. Жизни важнее.

— Разумное предложение, — дипломатично сказала она. — Несомненно, каждый дом вашего Ордена предоставит лучших мудрецов для экспедиции.

Ибрагим улыбнулся. Отлично, я выиграла нам немного времени.

— Лучше нам поторопиться, — сказала Давиния, выписывая чек Рустаму. — У меня странное ощущение…

— Командор! — позвала оператор с верхнего уровня. Руда не стала её поправлять. — Подкрепления Клятвоберущих приближаются. До встречи двадцать минут.

Наконец-то. Руда прикрыла глаза, успокаиваясь. Скоро они будут дома. Интересно, а будет ли считаться наглостью заявка на месячный отпуск?