Второй Шаг

Часовня крейсера располагалась в укромном закутке второго уровня. Обычно её ограждали звуконепроницаемыми экранами, чтобы дать верующим тишину, необходимую для медитации и исповеди. Во время боевых задач эти экраны убирали, и Руда ступила внутрь, слыша размеренный гул работающих двигателей.

Узкий проход вёл от дверей к освящённому кругу света. По обеим сторонам в альковах стояли каменные плиты с вырезанными на них учениями Планеты, Неба, Чемпиона и других верований, принятых в Земле Клятвы. Лампы, установленные за витражными окнами наверху часовни, окрашивали зал общей молитвы в лилово-зелёный цвет. Сейчас скамейки и отгороженная кабинка для исповеди пустовали, а в воздухе витал приятный аромат цветов и благовоний. Восемь коридоров расходились от центрального помещения, ведя к индивидуальным местам для молитвы.

На круглом потолке была выложена мозаика, изображающая основание Ордена. Первый магистр, облачённый в чёрное и пурпурное, смиренно принимал меч-посох из рук гиганта в сером как награду за ниспровержение варварского чемпиона.

— Тебя нечасто можно увидеть здесь, сестра, — сказал Делакруа, прекращая зажигать курильницы.

Облачённый в простую белую хламиду, капеллан приблизился, звеня при каждом шаге и хромая на левую ногу. Морщины испещрили его туго натянутую серую кожу, возраст притупил природную регенерацию Тролля, и редкие призраки шрамов виднелись под глубоко запавшим левым глазом. Кости Делакруа утратили былую крепость, и святой отец носил экзоскелет, чтобы облегчить бремя повседневных обязанностей. В кобуре на поясе, обхватывающем хламиду, ждала своего часа ручная пушка, но после восьмидесяти лет службы в закостеневших суставах ветерана не осталось ловкости, чтобы управлять верной булавой.

Делакруа отказался уходить в отставку, посвятив себя духовным нуждам собратьев. Отучившись в семинарии, он стал проповедником Совместной Веры, в равной мере служа разным ипостасям Бога.

— Я предпочитаю доказывать свою веру делами, отец. — Руда опустилась на колено, принимая благословение. Все физические изменения её тела уже исчезли: дополнительные позвонки влились в основные, новые мышцы растворились вместе с чешуйками. — Скоро у вас будет много прихожан. Но сегодня мне нужно выговориться. Могу я обратиться к Планете?

— Планета всегда слушает, где бы ты ни была, дитя, — ни одной эмоции не проскользнуло в словах капеллана. — К какому варианту тебя тянет душа?

— К классическому.

Руда проследовала к коридору, который заканчивался статуей — сферой планеты, установленной на постамент из чистого золота. Протекающие ручейки и лужицы воды под стеклянной поверхностью обозначали реки, моря и океаны, а туман, кружащийся вокруг шара, создавал имитацию атмосферы. Катастрофа изменила ландшафт Старого Мира до неузнаваемости, сместив множество континентов. До полного исследования изменившегося мира этот образ стал общепринятым символом веры в волю колыбели человечества, давшей своим отпрыскам ещё один шанс.

Планета, избавь меня от искушения жестокостью. Придай мне мудрости в свершении правосудия и успокой бурю внутри меня. Руда сделала круговой жест рукой, остановившись на сердце, и поклонилась. Снова и снова она возвращалась мыслями к событиям предыдущих дней, вспоминая свою готовность покарать Рустама лишь из-за подозрения. Он посрамил её, с готовностью вызвавшись спасать других.

Её собственные решения казались эгоистичными, причинявшими больше вреда, чем пользы. Трусость, безрассудство, ярость, предубеждения. Сделала ли она хоть что-то правильно?

— Внутри тебя буря смятения, — сказал Делакруа.

— Это так заметно? — обернулась к нему Руда.

— Моя обязанность знать свою паству, — ответил капеллан. — Расскажи мне о своих сомнениях.

— На нашей последней миссии я заносчиво бросилась спасать людей, обречённых на смерть на арене. Драз, губернатор Рабора, жаждал использовать их для развлечения своих приспешников. Это напомнило мне о прошлом, и мы схлестнулись. Он был слишком силён для меня, я не могла и мечтать убить его. Но помощь друга и пленников принесла мне победу. Тем самым я привлекла его внимание к нам, — призналась Руда. — В результате нашего молодого подопечного похитили, и солдаты Драза стали охотиться за нами. Мой боевой брат погиб, спасая нас. Иешуа потерял часть своего тела и находится в критическом состоянии. Гражданские и те, кто встал на нашу сторону, пострадали.

— Ваша задача состояла в спасении похищенных граждан, — сказал капеллан. — Вы вернули больше людей, чем потеряли бы, бросив беззащитных в беде.

— Мой разум знает это! — повысила голос Руда. — Отвратительная, лицемерная часть меня посчитала количество и ценность убитых и освобождённых и выдала хладнокровный вердикт о положительном результате. — Она выплюнула эти слова. — Я ненавижу это. Нельзя присваивать жизни ценник.

— Хм… — Делакруа стоял неподвижно. — Зная результат, поступила бы ты иначе?

— Конечно! Я бы применила полученные знания, чтобы спланировать лучший путь отхода… — Руда отбросила остроумие и смиренно склонила голову. — Но я понимаю смысл вашего вопроса. Нет.

— Пожертвовал бы Иешуа или погибший брат гражданскими ради собственного спасения? — поинтересовался капеллан.

— Никогда.

— Тогда на тебе нет греха, сестра. Ты поступила так, как велела тебе совесть, сделав всё возможное ради выполнения нашего долга, — заявил Делакруа. — Твои сожаления естественны. Мораль отличает нас от безжалостных маньяков, готовых выполнять любой чудовищный приказ. Когда мы убиваем, это всегда во благо лучшего мира. Магистр поступил мудро, повысив тебя после того, как в тебе появились сомнения, а они знаменуют обретение собственного пути. Не стыдись необходимости полагаться на собратьев, чтобы преодолевать трудности. Мы единое целое, и слава одного, слава всех. Равно как и грусть.

— Было бы замечательно, если бы всё было так просто, отец, — выдохнула Руда, сцепив дрожащие руки. — Я не сделала всего, что было в моих силах. Не выложилась на полную. Трусость и ненависть сковывают меня до сих пор, и другие заплатили за это.

— Твоё прошлое, — Делакруа безошибочно угадал, к чему она вела.

— Да. Тираны, насиловавшие мой прежний дом, обычно брали дань материалами, не брезгуя простой едой. Не было особого смысла разорять кормящие тебя поселения. — Взор Руды помутнел, когда она снова вернулась в те мрачные дни. — У нас не было надежды. Итерна одной рукой грозила им пальцем, обучая нас нравам, а другой закрывала глаза, позволяя зверствам продолжаться, чтобы избежать применения колониальных методов. Однажды бандиты потребовали дань плотью. Отец предложил себя и был встречен смехом. Они хотели детей, молодых и здоровых.

Она провела рукой по волосам.

— Поначалу наше поселение отказалось. Тогда они показали нашу слабость, сломав отцу и остальным смельчакам ноги. А потом подвесили их прямо за сломанные конечности, — Руда говорила спокойно, сдерживая резкие вздохи.

— Мрази, — сказал Делакруа.

— Вы покарали их. Я помню вашу хромую походку среди тех, кто нас спас.

— Возраст заберёт большинство из нас. Мне следовало перестать упрямиться раньше. Продолжай рассказ, сестра, — попросил капеллан.

— Бандиты нашли кусок Свечения. Нас притащили в крепость и сделали с нами то, что должно было сломить нашу волю. Затем они загнали нас к этому куску. Отец, эта субстанция выглядела живой. Она стояла в форме небольшой башни, пульсируя бесконечной сменой цветов, в центре бассейна. Ледяная вода доходила нам до щиколоток.

Руда сделала паузу, вспомнив крики. Те, кто приближался, не исчезали мгновенно. Их охватывал свет, вызывавший гнойные волдыри на коже и раздувавший внутренние органы так, что они измельчали кости на своём пути. Затем, на пике агонии, приходило милосердное забвение, и расплывшиеся массы сливались с плескающейся водой, окрашивая её в красно-коричневый. Одно воспоминание о запахе вызывало рвоту.

— Первые из нас погибли случайно. Затем ублюдки воспользовались длинными шестами, подталкивая оставшихся к этому эпицентру неестественной радиации. Мы гибли, умоляя о спасении. Когда пришёл мой черед… Мне повезло. — Руда закусила губу. — Свечение способно наделять силой. Ради этого нас туда и привели. Наши похитители жаждали иметь рабов с силой. Эта чужеродная вещь принесла мне изменение. Я слышала улюлюканье ублюдков, радовавшихся такой быстрой удаче. Их главарь приказал привести следующую партию, когда Свечение исчезло. Я не знаю, как это произошло, — я видела чёрный овал и полные отвращения зелёные глаза… Наверное, я бредила. Орден атаковал посреди суматохи.

— Нам следовало быть быстрее, — сказал Делакруа.

— Вас не было бы там, если бы мама не решилась украсть передатчик и позвать на помощь, — перебила его Руда. — Принижая себя, вы принижаете её. Этого я не позволю. Вы поступили правильно, положив конец ужасу. Остальное вы знаете. Меня спасли, в полиции протестировали мою силу, и я потеряла сознание. Слабачка. Лишённая мести, напуганная, отгородившаяся от зверя внутренними барьерами. Каждый раз, когда я трансформировалась, я вспоминала, какой ценой была оплачена эта способность. Страх, разрушенные надежды, боль и смерть моих друзей. Я отказывалась принять это, пока наконец не спасла себя и Иешуа этим злом.

— Значит так, — тролль жестом позвал за собой, и они прошли к коридору почитания анимизма.

Сырая земля покрывала углубление. Деревянная дорожка из отдельных досок, связанных верёвкой, вела к простому костяному алтарю, окружённому зелёным ковром травы, среди которой росли дикие розы, белые цветы и небольшие деревья. Журчание воды, сбегающей по небольшой горке камней из отверстия в стене, дополняло эту умиротворяющую картину, освещаемую специальными лампами, создающими естественный свет для растений. Искусственные потоки ветра играли с грубыми амулетами, свисавшими с алтаря. Делакруа поддерживал дикую природу в этом месте, пересаживая ставшие слишком большими деревья по возвращении домой.

— Избранный Принц принёс разрушение этой религии, извратив богатые леса на северо-западе. Его влияние превратило в руины бесчисленные храмы, послало заражённых животных на юг, обратило природу в инструмент распространения болезней. Тем не менее после его падения анимизм стал популярен в Земле Клятвы. Назвала бы ты это злом? — спросил капеллан.

— Ваше сравнение неприменимо к моей ситуации, — Руда покачала головой.

— Ты так считаешь? Сестра, чума Избранного Принца затронула не только животный мир. Он поработил людей, обретших исцеление после его гибели. Многие из них обладают способностями, данными им. — Делакруа встал перед ней, встретив её взгляд. — Такие люди обратили их во благо. Заблудшие души, они считают себя обязанными совершить искупление. Мы иногда взваливаем на себя любопытнейшие грузы, считая свой суд мудрее божьего. Никто из погибших детей не винит тебя за использование силы. Похитители хотели перековать тебя в клинок для свершения зла. Долгое время ты пребывала в состоянии раскалённого металла, не находя себе формы. Но теперь он застывает, становясь щитом.

— Я предпочитаю нападение, — запротестовала Руда.

— Щит можно использовать для атаки. Сильный удар кромкой щита по горлу сломает трахею.

Против своей воли Руда рассмеялась, наполняя часовню звонким весельем. С её плеч будто упал тяжёлый шлем, давивший на голову и затруднявший обзор. И в самом деле, если жизнь после смерти существует, то жестоко убитые дети давно находятся в раю и не вспоминают уцелевшую девочку. Как бы жестоко это ни звучало, то, как на неё взвалили силу, не имеет значения. Это было сделано против её воли.

Но только она будет решать, для каких целей применять эту способность.

— Ты нашла свой ответ, — заметил капеллан.

— Надеюсь, — Руда утёрла слезу радости, даже не вздрогнув от ощущения чешуйки. — Позволите личные вопросы?

— Не стесняйся.

— Это сложно? Служить духовным наставником для не-Троллей? — поинтересовалась Руда.

— Очень, — подтвердил Делакруа. — Вы делаете множество ненужных ужимок.

Хохотнув, Руда поклонилась капеллану и направилась к выходу.

— Сестра? Вопросы подразумевают число больше одного.

— Ответ на второй пришёл ко мне сам, отец.

— Всё же задай его, — попросил Делакруа.

— Я хотела знать, стало ли лучше, — повернулась к нему Руда. — По сравнению с прошлым. Затем я осознала, что годы назад у Клятвоберущих не нашлось бы ресурсов для экспедиции за пределы страны. Раньше людей вроде меня не принимали в ордена. Армия Возвращения… мы вцеплялись друг другу в глотки вместо того, чтобы предоставлять лагеря для беженцев. Даже Итерна открыла бесплатную клинику в Стонехельме на время кризиса. Так что да. Ситуация становится лучше.

Капеллан кивнул и благословил крестоносца. Она пошла к выходу, наслаждаясь цоканьем копыт. Открыв дверь, она увидела облокотившегося на угол Нея: он ждал её, держа одну ногу приподнятой. Эластичный медицинский наколенник охватывал его повреждённую ногу, пластыри скрывали порезы на лице, но молодой дворянин уже успел чисто выбриться, вымыться и одеться в красный комбинезон с вышитой на груди головой быка. Его приветливое лицо не дрогнуло, когда он встал на обе ноги.

— Мне нужно отнести тебя в кровать? — прямо спросила Руда.

— Давай отложим интимности до возвращения. Люди могут не понять.

— Спасибо, — сказала Руда, вызвав удивление на лице Нея. — За то, что сдерживал меня от глупостей и спасал мою шкуру.

— Что-то случилось? — осторожно спросил он.

Руда заставила его опереться на её плечо, чтобы облегчить нагрузку на его треснувшую кость, и вместе они неторопливо направились в арсенал. По пути она рассказала ему о цели своего визита в часовню, на этот раз ничего не утаивая. Ней слушал, не выказывая осуждения. Ей предстояло многое исправить и стать лучше как человек. Товарищи сдержали её в прошлом от худших поступков, но это не значило, что она могла продолжать позволять кровожадности затуманивать ценности, привитые ей Клятвоберущими и Итерной.

— Меня долго мучил вопрос, — они вошли в лифт. — Почему меня? Почему мои родители отдали именно меня, а не моих братьев или сестёр? Задать его казалось предательством, и я боялась, что младшие услышат. Больше меня эта чепуха не беспокоит. Прошлое ушло. Моя семья любит меня, у меня есть верные друзья, и… — Она встала на колено. — Ты выйдешь за меня?

— Обычно этот вопрос задают мужчины, — пошутил Ней.

— Не волнуйся, у нас будет достаточно возможностей сделать всё правильно позже.

— Тогда мой ответ, да, — Ней взял Руду за руку. — Впереди нас ожидает скучный и напыщенный официоз, без которого моих дорогих родителей хватит удар, но я буду рад стать частью твоей жизни и принять тебя в свою. А теперь сюрприз. — Заметив её удивлённое выражение, он покачал пальцем. — Нет. Никаких намёков.

Тролль в полной официальной униформе ждал их внутри арсенала, наполненного сборочными звуками. Вымазанные в смазке, раскрасневшиеся и вспотевшие механики работали в несколько смен, не давая станкам остывать, пока разбирали трофейные доспехи на части, приводя их в рабочее состояние. Полки ломились от запасных частей для силовой брони рыцарей, по сборочным лентам двигалось готовое снаряжение для пехоты. Недавно нанятые помощники спешно закрепляли огнестрельное оружие, прошедшее боевую проверку.

Магистр приказал персоналу крейсера находиться в режиме максимальной готовности, не оставляя ни одной боевой единице шанса выбыть из строя надолго.

Оператор задала Руде несколько вопросов, вводя её в курс дела. Став рыцарем, крестоносец получал право на земельный надел и официальную геральдику, навечно увековеченную в анналах ордена. Руда не стала изменять своим вкусам, выбрав в качестве эмблемы бодрого морского конька. Затем пришёл черед выбора цвета. Смесь синего и красного кричала о пустом тщеславии, заставляя многих рыцарей гадать, зачем Ней выбрал этот оттенок, но Руда подозревала, что он сделал это намеренно, ради шутки. Тёмно-зелёный цвет командора обозначал основательность в делах. До визита в часовню она планировала выбрать бежевый, символ раскаяния.

Теперь она остановилась на чёрном, олицетворяющем устремление. Она положит все силы на то, чтобы стать отличным рыцарем. В свободное время Руда будет помогать молодому поколению в обучении и передавать навыки новым членам ордена, заняв таким образом свою нишу в их братстве.

Когда она заполнила документы и подтвердила клятвы, её отвлёк звук разматывающихся цепей. С потолка спускались выгнутые механические лапы, удерживающие необычный доспех. На лицевом щитке не было прорези для визора, рукава и плечи оказались слишком миниатюрными и плотно прилегали к конечностям. Пара механиков быстро сняла всё ниже колен, присоединив к оболочке части ног от прежнего доспеха Руды.

— Впоследствии мы модернизируем эти детали, — сказал Ней, усаживаясь на стул. — Перед тобой оболочка, принадлежавшая достопочтенному Мяснику, который прослужил Ониксовому Ордену шестьдесят пять лет, пока острый артрит не привёл к его преждевременной кончине. Не удивляйся, ты не единственная, чья сила работает через трансформацию. Оружейники ненавидели терять отличные доспехи, и инженеры спроектировали новую серию. Надень шлем.

Руда подчинилась, опустив на лицо металл, который оказался намного тяжелее, чем казался со стороны. Даже в выключенном режиме внутренняя часть визора, обволакивающая глаза, давала чёткий обзор оружейной.

— Эта модель сделана из жидкого металла. Мы не Итерна, наномашин для автоматической починки в бою здесь нет. Но доспех подстраивается под изменения организма. Ты уже заметила, насколько плотнее стал шлем. Связь, приборы оптического наблюдения и моторы спокойно меняют своё положение, обеспечивая работу оболочки даже при радикальной смене пользователя. Мясник умел превращаться в ящерицу, передвигавшуюся на четвереньках, — пояснил Ней. — Поэтому Эль Сатанини реквизировал его доспех, когда принял тебя под своё командование.

— Командор никогда не сомневался во мне… — прошептала Руда.

— А стоило? — поддразнил Ней. — Внутри рукавов установлены сосуды с жидкостями. Решать, удалять ли их, тебе. Воды недостаточно для полной трансформации, но ты станешь сильнее и вдобавок получишь возможность использовать гидролокатор, — хохотнул он. — Твой работает не за счёт звуковых волн, а определяет местоположение жидкости.

— Не только, — призналась Руда. — Я могу контролировать жидкости в организме. Достань пива.

— Хочешь пить?

— Нет, тренироваться. Я пока боюсь полностью превращаться. В прошлый раз меня посещали странные мысли, но частичную активацию я выдержу. Давай устроим стресс-тест почтенному старцу!

Руда вытянула руку в сторону, и оружейник натянул на неё рукав, установив наплечник. Вместо прямого подключения генератора он вставил провод в шлем. Лицо Руды осветил бледный зелёный свет, и с лёгким опасением она приказала выпустить воду, почувствовав, как намокает кожа.

Следовало снять комбинезон заранее. Рука налилась силой, увеличившись в объёме вдвое и порвав одежду. Рукав доспеха свободно расширился, подстроившись под конечность. Оружейник попросил крестоносца отойти к стене, прицелился и выстрелил из малокалиберного пистолета. Пуля срикошетила от бесцветной поверхности, не оставив зазубрины. Оружейник провёл тесты с дробовиком и бронебойным автоматом и с гордым удовлетворением доложил, что жемчужина прошлого не уступает в прочности серийным моделям современности.

За это время Ней раздобыл запечатанную банку пива и открыл её. Когда он подносил напиток к губам, Руда мысленно потянулась к пенистой жидкости, ощутила, как пиво плещется о стенки, сформировала узкую струю, создав подобие сжатой пружины, и выпустила результат в лицо Нею.

Развеселившись от того, как облила будущего мужа, она совсем не заметила, как он плавно схватил стакан с чаем со стола диспетчера и выплеснул его на её ногу.

— Зараза! — Рост Руды внезапно увеличился; одна нога не доставала до пола метра, а вторая превратилась в синюю колонну. Потеряв равновесие, она рухнула на пол, став предметом всеобщего веселья уставшего персонала.

— Как насчёт опереться на меня? Может, раздобыть тебе костыль, дорогая? — проворковал Ней.

Я этого так не спущу. Струйки жидкостей потекли из чашек, открытых термосов и фляг, собираясь в единую реку, скользящую к сидящему крестоносцу и поднимающуюся волной за его спиной.